Не мешайте — 2

А ещё рассказывают, что раз в год выходит болотница
со своего болота мужа искать. И кого найдёт – не увидит
тот больше белого света. Сгинет в трясине.

Орлеас Кеммлер
«Записки путешественника по Регардии».

Я надеялась, что он не спал – кто бы уснул в праздничную ночь, когда с самого заката непрерывно играла музыка, а теперь ещё темнота за окнами то и дело вспыхивала мириадами разноцветных искр, и тишина сменялась грохотом разрывов: в дворцовом парке начался фейерверк.
В поисках единственного жильца этих роскошных апартаментов я шла через пустые комнаты, чувствуя, как виски привычно наливаются болью. Как и предполагалось, он обнаружился в библиотеке.
Раскрытая книга была небрежно брошена корешком вверх на стол, кресло отодвинуто в сторону, а сам обитатель моих тайных покоев стоял у окна, глядя на причудливые узоры, то и дело расчерчивающие чёрное небо.
- Диттер, - позвала я, подходя к столу, – Диттер!
Но он не услышал, мой голос потонул в громе очередного залпа.
Безумно захотелось подойти сзади и обнять его, прижавшись щекой к спине, но вместо этого я села в другое кресло и взяла книгу, которую он читал. «Плавание достославного Хорста Однорукого через пять морей и семь рек». Ну, конечно, что же ещё читать тому, кто уже несколько лет прикован к одному месту...
Я тоже бросила книжку, откинула голову на подголовник кресла и устало прикрыла глаза. Какая длинная ночь… Если подумать, то это верх глупости – искать успокоения там, где находилось средоточие моей боли. Но с этим я ничего не могла поделать ни раньше, ни сейчас.
Забавно, но всё, связанное с Диттером, впечаталось в мою память настолько крепко, что стоило захотеть – и я увидела бы его, как наяву, в любую минуту из тех, что мы провели вместе. Начиная с самой первой встречи на городском приеме в Раутберге, который местный штатхальтер устроил для меня и моей свиты.
Это случилось, когда я впервые отправилась по Регардии в качестве королевы. Только-только окончился срок траура по погибшим родителям, я пыталась освоиться в новой для себя роли. Советники отца, которых я унаследовала вместе с властью, уговорили меня посетить самые значительные города. Познакомиться с местными управляющими, показаться народу. Мы уже завершали путешествие – Раутберг был предпоследним в списке, богатый город, центр кузнецов, ювелиров, стеклодувов. Купцы, знать, состоятельные горожане – в Анштальте, Главном доме, собрались почти все сколько-нибудь важные особы. У меня в глазах буквально рябило от людей, желавших познакомиться со своей новой королевой.
И вдруг среди множества лиц, неотрывно глядящих на меня, я заметила юношу, который смотрел совсем в другую сторону. Наверное, именно этим он и привлёк моё внимание. Мне стало любопытно, кто этот молодой человек, который казался таким далёким от всего происходящего вокруг?
Местный аристократ, сопровождавший меня на балу, с некоторым трудом вспомнил, что юноша этот, кажется, младший сын полуразорившегося барона Шаттенвальда, замок которого мы, кстати, могли видеть по дороге в Раутберг. А зовут молодого человека Диттер бер Шаттенвальд. Так я впервые услышала имя, которое стало для меня и самой сладкой музыкой, и самым чёрным проклятием. Я попросила аристократа представить мне младшего Шаттенвальда, что он и сделал без промедления, потеснив очередь жаждущих поцеловать мою руку, в надежде быть замеченными.
Зажмурившись сильнее, я снова увидела Диттера, идущего через зал следом за моим посланником. Чёрные волосы ложатся кольцами на кипенно-белый кружевной воротник камзола, серые глаза сияют, на губах играет лёгкая улыбка… Да, тогда он ещё улыбался.
Улыбнулся он и мне, когда его представляли, а я вздрогнула, едва тёплые губы коснулись тыльной стороны моей ладони. У него оказался звучный, приятный голос. «Я счастлив приветствовать вас, Ваше Величество, надеюсь, вам здесь понравится», - сказал он. Обычные, ничего не значащие слова – но для меня они прозвучали, как приглашение к более близкому знакомству. Я выразила желание потанцевать, опять-таки, вопреки собственному утверждению, что готова уже упасть от усталости, и мы заняли места в ряду танцоров. Именно тогда, исполняя медленные па старинной фонароллы, я поняла, что этот юноша мне нравится. И не просто нравится, а нравится настолько, что я хотела бы видеть его… скажем, в своей спальне, прямо этой же ночью.
У меня не было и тени сомнения, что моё желание будет беспрекословно исполнено. Но не тут-то было! Диттер наотрез отказался понимать какие бы то ни было намёки, и более того – проводив меня после танца к креслу, попросил позволения представить свою жену. Великие боги, он оказался, ко всему прочему, ещё и женат! Но разве это останавливало когда-нибудь хоть кого-то из Драгенваллей? Не остановило и меня.
Я дала согласие, и Шаттенвальд привёл маленькую, худенькую, светловолосую девушку, почти девочку, в дешёвом шелковом платье, скупо расшитом мелкими жемчужинами. Я с любопытством оглядела неуклюжую фигурку, жемчужную же ниточку в волосах и кукольное личико с большими глазами бледно-голубого цвета, мгновенно покрывшееся румянцем под моим пристальным взглядом. Она показалась мне довольно бледным и жалким созданием.
Много позже я спросила Диттера, зачем он знакомил меня со своей женой, и тот ответил, что рассчитывал на природное обаяние Ивоны. Она, мол, всех очаровывала своей невинностью, вот он и решил, что я тоже проникнусь к ней добрыми чувствами и возьму её, к примеру, в свой штат. Какая глупость! Из неё получилась бы такая же фрейлина, как из лошади – тюлень.
Жена Диттера оказалась ещё и в положении. Оценив выпирающий живот, я рассчитала, что рожать ей предстояло месяца через два-три. Значит, особо радовать ласками мужа в постели она тоже вряд ли могла. В-общем, в соперницы мне никак не годилась, всё складывалось как нельзя лучше.
Однако Шаттенвальд прочёл что-то в моём взгляде, от чего вдруг нахмурился, взял жену за руку и с поклоном отступил обратно, в толпу окружавших меня людей, утянув за собой и невзрачную супругу. Бал продолжался, но больше я их не видела. Впрочем, это не слишком меня расстроило, поскольку незаменимая герре Штрауфен была послана вслед ушедшей парочке со строгим наказом любым способом тайно заманить Диттера в мою спальню. А там у него не было ни одного шанса устоять. В конце концов, мне только что исполнилось двадцать лет, я была ослепительно хороша, и за моими плечами были уже два романа и длинная очередь из жаждущих заполучить место фаворита. Кто бы на моём месте думал иначе?
Когда приём окончился, я почти нашла Диттера в отведённых мне покоях. Почти - потому что, видимо, услышав мой голос, он догадался, кто и для чего его позвал, и сбежал! Открыл окно и, пользуясь тем, что до земли было невысоко, попросту выпрыгнул наружу. Мне бы посмеяться и забыть, но я пришла в ярость, причём настолько сильную, что едва не притащила беглеца обратно, используя магию. Вот это был бы скандал!
Но я удержалась, хоть и с огромным трудом. Всю ночь не спала, строя планы мести, и утром, уезжая, попросила штатхальтера при первой возможности прислать молодого Шаттенвальда в столицу, под предлогом принятия его на службу. Я была уверена, что вдали от своей блёклой жёнушки Диттеру уже незачем будет так строго хранить ей верность. И искренне верила: стоит мне заполучить его, как наваждение исчезнет. Мы проведём вместе несколько дней – вряд ли больше недели – и потом он отправится назад, одаренный королевской милостью и полутысячей рис-тайлеров, а я продолжу изучать свои королевские обязанности и благополучно забуду об этом приключении.
Когда я вернулась в столицу и занялась неотложными делами, у меня был ещё один прекрасный шанс всё забыть, но я не ничего не забыла – более того, ждала делегацию из Раутберга с большим нетерпением. Прошёл целый месяц, прежде чем представители оттуда прибыли, но увы! – Диттера с ними не было. Из осторожных расспросов выяснилось, что он проводил их до столицы и вернулся обратно. Мне оставалось только скрежетать зубами в бессильной ярости: проклятый Шаттенвальд снова ускользнул!
Решив, что пора брать всё в свои руки, я тайно, инкогнито, поехала в Раутберг, вызвала Диттера на тайное свидание и призналась, что не могу спокойно есть, пить, спать, с тех самых пор, как увидела его. Я предложила ему щедрое вознаграждение, новый титул или даже замок с земельными угодьями в собственность, если он пожелает. Но он не пожелал. Вообще ничего, в том числе и меня. Мои слова вызвали у него не гордость или трепет благодарности, как это бывало обычно, а негодование, близкое к отвращению.
- Ваше Величество, - сказал он, когда я умолкла. – Не знаю даже, как точнее выразить свои чувства. Вы предлагаете мне изменить жене, предать её доверие, нарушить клятву верности, которую я ей дал, растоптать свою честь, как сына дворянина, и всё это только потому, что вам так захотелось? Простите, но это совершенно невозможно. Я с трудом верю, что мой сюзерен может требовать от меня чего-то подобного.
- Вы отказываете? – Мне всё не верилось, что Диттер не рисуется, не набивает цену, не играет. – В одной-единственной неделе, которую я прошу у вас?
- Безусловно, отказываю. Я полагаю, что Ваше Величество придаёт слишком большое значение своему капризу, и, подумав, вы сами согласитесь со мной. Удовольствие, которое вы надеетесь получить, не идёт ни в какое сравнение с тем, какой вред этот случай нанес бы вашей репутации, как справедливой королевы.
Я буквально онемела, выслушав эту отповедь. Мне отказали? И кто?! Нищий баронишка, даже не сам баронишка, а его младший сын, у которого в кармане вряд ли имелась хотя бы горсть серебра, которую положено разбрасывать после выхода из храма Всех богов! Дерзкий наглец, вообразивший о себе невесть что!..
В бешенстве я выгнала его вон, уверенная, что больше никогда не вспомню даже имени. Не захочу вспоминать.
Но той же ночью он в первый раз приснился мне. А когда я проснулась, то всё ещё чувствовала на губах вкус его поцелуев. И только тут поняла, что попалась в собственную ловушку. Я хотела влюбить его в себя, а потом бросить, в наказание за самоуверенность и дерзость, а вышло ровно наоборот: я влюбилась сама.
Своим упорством Шаттенвальд добился того, что кровь древнего рода Драгенваллей вскипела во мне, как зелье в сосуде мага, и ничто на свете уже не смогло бы меня остановить. Я влюбилась так сильно, что забыла обо всём – в том числе и о своих обязанностях, и о королевском достоинстве. Я ни о чём не могла думать, ни на чём не могла сосредоточиться – перед глазами постоянно стояло его лицо, когда он решительно отказывал мне. Стыд, горечь, ярость, гордость, нежность, тоска – всё смешалось в моём сердце, и я поклялась, что Шаттенвальд будет моим, чего бы мне это ни стоило.

Внезапно я осознала, что вокруг уже царит тишина. Фейерверк закончился, значит, праздник тоже подошёл к концу. Открыв глаза, я увидела, что Диттер сидит напротив и смотрит на меня, сложив руки перед собой на столе. В груди кольнуло: по сравнению с моими воспоминаниями, сейчас он выглядел похудевшим, лицо осунулось, побледнело, взгляд стал напряжённым. Чёрные волосы отросли, но он часто забывал причёсываться, и пряди небрежно торчали в разные стороны. Та же небрежность появилась и в одежде, прежде аккуратный до педантичности, теперь Диттер частенько проводил целые дни в домашней куртке, не затрудняя себя переодеваниями ни к обеду, ни к ужину. И к моим просьбам о соблюдении привычного образа жизни тоже оставался глух.
- Я не ждал вас сегодня, - прервал молчание мой визави. – Странно, что вы не с мужем. Ведь это годовщина вашей свадьбы? Вам наверняка следовало быть с ним и гостями.
- Свой долг я исполнила, на балу потанцевала со всеми, кому дарована эта привилегия, а дальше все вольны веселиться, кому как хочется. Мне захотелось прийти сюда.
- Не думаю, что вы найдёте здесь что-то весёлое, - мрачно заметил Диттер. – Да и настроение у меня не праздничное, уж простите.
- Это ничего, - мягко возразила я. – Вы же знаете, что любому торжеству во дворце я предпочитаю вечер с вами.
- Жаль, что не могу ответить тем же, - съязвил мой собеседник. – С некоторых пор всему на свете я предпочитаю одиночество. Впрочем, уж кому, как не вам это знать.
Я опустила глаза. Укор был привычный, постоянно повторяемый, но от этого ничуть не менее болезненный. В попытке смягчить его сменила тему:
- Сегодня выдалась на редкость утомительная ночь. Вы ужинали?
- Да.
- Вот и хорошо, мне тоже не хочется есть. Пожалуй, только принять ванну…
Бальное платье из тафты травянисто-зелёного цвета дополняло тяжёлое изумрудное ожерелье. Двадцать пять крупных камней в золотой оправе. Хитрая застёжка не позволяла мне расстегнуть его самой. Я встала и повернулась спиной:
- Диттер, пожалуйста, помогите.
Он подошёл так тихо, что я не услышала, а скорее, почувствовала, что он уже рядом. Отвёл волосы с шеи, нащупал замочек… Мимолётные прикосновения его пальцев отзывались во мне остро, почти болезненно. Закрыв глаза, я позволила себе наслаждаться этими касаниями - такими быстрыми, нерасчетливо нежными, когда он не старался нарочно быть грубым и небрежным.
Справившись с застёжкой, Диттер внезапно с силой дёрнул концы ожерелья к себе, так что оно впилось мне в шею, перехватывая дыхание. Я замерла. Неужели он решил освободиться таким вот образом, задушив меня? Вряд ли. Это было бы просто глупо, не говоря о том, что смертельно опасно для него. Хотя, если б он спросил, я бы согласилась без раздумий. Принять смерть от обожаемых рук – тоже счастье… По крайней мере, он подарил бы её мне сам, без принуждения, по собственной воле.
Цепочка натянулась ещё сильнее, врезаясь в кожу, и – ослабла. Я повернулась к Диттеру, заглянула в глаза, но ничего не смогла прочесть в них. Они были всё такими же непроницаемыми – зимние озёра, затянутые льдом. Шаттенвальд протянул руку и ссыпал ожерелье в мою ладонь.
- Что с вашим лицом? – сухо спросил он, разглядывая меня.
- Ничего. Просто поспорили с мужем, - коротко ответила я, досадуя на саму себя, что забыла убрать опухоль.
- Неужели это подарок от добрейшего принца? – насмешливо поинтересовался Диттер. - Вы и его допекли? Мои поздравления!
Я отвернулась и прикусила губу, чтобы не ответить резкостью. Поднесла руку к пылающей щеке, и поток целительной магии пролился охлаждающим дождём.
- А вы радуетесь этому? – не удержавшись, спросила я с горечью. - Может, тоже хотите ударить?
- Может, и хочу. Но не буду.
Я криво усмехнулась.
- Опасаетесь последствий?
- Нет. Просто считаю, что бить женщин недостойно мужчины. Даже таких, как вы.
Я стиснула зубы, чувствуя, что на кончиках пальцев вот-вот готовы вновь разгореться язычки пламени. Терпение никогда не было моей главной добродетелью, а сегодня его и вовсе исчерпали до донышка. Наверное, самым лучшим было бы сейчас уйти. Вернуться в свою спальню, выпить сонного порошка, залезть с головой под одеяло и забыться сном до полудня. Наверное, это было бы совершенно правильно, но… абсолютно невозможно для меня.
Поэтому я просто молча развернулась и пошла в купальню, на ходу расстёгивая платье. Сбросила его прямо на пол, перешагнула и пошла дальше. Следующим полетело нижнее платье, потом рубашка, потом туфли, чулки и бельё. До ванны я добралась уже обнажённой.
Пока я шла, резная купель из трорского жёлтого мрамора наполнилась горячей водой с мыльной пеной. Погрузившись в неё, я почувствовала, что мне, наконец-то, становится легче. Даже головная боль, сверлившая виски, отступила. Усталость постепенно растворялась, сменяясь расслаблением и умиротворённостью.
Диттер пришёл, когда я уже стояла перед зеркалом, вытирая полотенцем волосы. Он встал у меня за спиной, глядя на моё отражение. Я отбросила полотенце и начала сушить волосы магией. Пропускала пряди сквозь пальцы, разбирая и разглаживая их, но закончить не успела. В какой-то момент Диттер взял меня за плечи и повернул к себе.
- Не понимаю… - пробормотал он, вглядываясь в моё лицо. – Ну зачем я тебе? У тебя ведь есть всё! Ты красивая… Самая красивая из всех женщин, каких мне приходилось видеть. У тебя прекрасный муж, наверняка есть и другие любовники. Неужели тебе не хватает мужчин?
- Хватает, - ответила я, осторожно беря его лицо в ладони. – Мне хватает мужчин.
- Тогда зачем тебе всё это?
- Ты уже спрашивал сотни раз, и я отвечала сотни раз, только ты по-прежнему не веришь. Мне не нужен кто-то другой, мне нужен ты. – Я медленно приблизила к нему своё лицо и коснулась губами щеки. - А ты не хочешь… быть… со мной…
После каждого слова я целовала его: в подбородок, шею, ямочку между ключицами.
- Не хочу, - подтвердил он, стискивая меня в объятиях. – Не хочу…
Потом подхватил на руки и понёс в спальню.
- Не хочу… - шептал он, прижимая мои ладони к кровати и входя в меня медленным, мучительно медленным движением. – Не… хочу…
Не выдержав, я подалась к нему, пытаясь удержать, продлить это ощущение соединения, заполненности, но Диттер толкнул меня обратно и продолжил двигаться сам, задавая ритм нарастающей страсти, не разрешая ни отстать, ни обогнать его… Доведя меня до самой грани, он, наконец, позволил обнять себя за шею и резко перевернулся, так что теперь я оказалась сверху и могла двигаться сама.
- Быстрей… быстрей! – хрипло просил Шаттенвальд, и я всё ускоряла и ускоряла темп, чувствуя, как внутри всё сжимается, и мир сужается до размеров одной-единственной точки, от прикосновения к которой в меня словно бьют молнии.
Несколько движений, взвинчивающих напряжение до немыслимой высоты – и мой любовник вздрогнул всем телом, уже сам прижимая меня к себе с такой силой, что я невольно застонала. А потом наслаждение настигло и меня, на какой-то миг соединяя нас в одно целое, когда можно слышать стук чужого сердца, как своего собственного, и наполнять лёгкие чужим вдохом. И верить, что в это мгновение сама богиня Фаднел сплавляет в своём котле наши судьбы в одну, меняя данные при рождении жребии. По крайней мере, я ощущала именно это и надеялась, что Диттер, может быть, тоже…
А ещё у меня было несколько секунд, чтобы целовать губы своего возлюбленного. Нежно, едва касаясь, или страстно, до укусов - как мне хотелось, пока обессиленный Шаттенвальд ещё не мог отвернуться, уклоняясь от моих ласк. Именно эти мгновения всегда были для меня самыми долгожданными, самыми сладкими и самыми короткими…

Перед тем, как заснуть, я обняла Диттера, прижавшись к нему и положив голову на плечо. Лежала и слушала его дыхание, чувствуя, как постепенно усталость берёт своё, тяжелеют веки и начинают путаться мысли. Почти проваливаясь в сон, я прошептала:
- Люблю тебя…
- А я тебя – нет, - ответил он.

Опубликовано: 28.04.2019

Автор: Марлона Брандеска

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду 25 звёзд
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »


На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Музу автора уже покормили 12 человек:

  1. Спасибо большое! Дитера жалко… Похоже она разрушила его жизнь.
    Ребенка бы ей…наследника…Может и поменьше боли было бы от неразделенной любви.

    0

  2. Куда дели жену Диттера?
    Королева извела?
    Или она ей его шантажирует?
    Королева ведет себя как типичный король. Это интересно.
    Но пугает…

    0

  3. Эти отношения можно можно описать одной фразой: «все сложно».

    1

  4. OK:

    А королева-то — сучка в перманентной течке? Или, скорее, в нескончаемом гоне. Ну, тогда ей поплакать полезно.

    0

  5. Магия или шантаж? Явно не по собственному желанию Диттер там оказался.

    0

  6. На каких условиях Диттер, остаётся в покоях королевы???

    0