Лови меня — 19

Самое странное, что основным чувством оказалась скука. Если бы Леа спросили, что должен чувствовать пленник, лишенный даже шанса на побег, находящийся в полной власти своих врагов, – она бы ответила, что страх. Гнев. Отчаяние. Словом, что-то яркое, выдающееся, значительное. Он должен выцарапывать на стенах темницы назидания потомкам, проклинать злодеев и рыть подкоп сломанными ногтями. А вот и ничего подобного. Леа валялась в кровати, сидела в кресле, бродила по комнате, время от времени пиная деревянные стены – и скучала. Книги, как ни странно, не помогали. На них не удавалось сосредоточиться, мысли разбегались, как мыши при виде кота. Леа теряла нить рассуждений, путала строки или вдруг, перевернув очередную страницу, понимала, что не помнит ни слова из прочитанного. Несколько раз заходил Гийом, развлекал ее беседой, спрашивал, не нужно ли чего, предлагал принести рукоделие или, скажем, колоду карт для пасьянсов. Но вышивать Леа не умела, а пасьянсы всегда казались ей довольно глупым занятием. Зачем тратить столько усилий на то, чтобы сложить карты в определенном порядке, какой в этом смысл? Можно подумать, что-то зависит от того, лежит ли дама на короле, или король на даме. Это даже в отношении реальных королей и дам факт довольно малозначительный, а уж о бумажных и говорить нечего.
Поначалу Леа надеялась, что сможет с толком использовать эти две недели до новолуния. Пустая комната и одиночество – что может быть лучше для плодотворных размышлений? Нужно сесть, закрыть глаза, сосредоточиться, и выход обязательно найдется. Не было ни одного случая, чтобы не нашелся – весь жизненный опыт Леа это подтверждал. При должных усилиях любая проблема решаема. Главное – не бояться.
Спустя два дня Леа пришла к выводу, что эти предпосылки были ошибочными. Если ее опыт говорил, что нет нерешаемых задач – это лишь значит, что ей таковые до сих пор не попадались. В конце концов, люди, каждый день ходящие в лес за хворостом, тоже точно знают, что это абсолютно безопасно. Они уверены в этом ровно до того момента, пока не натыкаются на страдающего несварением медведя или не спотыкаются, напарываясь глазом на сук. Потом мнение меняется – вот только рассказать об этом прозревшие уже не могут. Иногда тебе не везет, и ты ничего не можешь с этим поделать. Печально, но факт. И то, что она до сих пор этого не понимала – частью оптимизм, а частью банальная глупость. Вот, к примеру, Роб. Живое подтверждение. Жизнь взбрыкивает, и ты просто вылетаешь из седла, как бы ты ни был хорош.
Способа исправить хоть что-нибудь не было. Точнее, исправить и остаться при этом в живых. Это был странный, невозможный для понимания, но все же факт. Не было ни одного способа и уйти отсюда живой, и нейтрализовать демона. Вариантов было, в общем-то, два. Первый – выполнить договоренность, помочь Гийому и получить место настоятельницы. Но это было неприемлемо, а значит, на самом деле вариант был только один. Уничтожить чертов камень вместе с амулетом и демоном. Здесь, в этой комнате, чистой, светлой, пахнущей стружками остро и свежо, как новый гроб, Леа могла только тупо ждать, когда придет время умереть. Это было великое решение. Судьбоносное. Решение, масштабы которого не сравнимы ни с чем. И поначалу Леа была ошеломлена этой истиной, раздавлена ею. А потом оказалось, что это просто скучно. Между героической гибелью во благо мира и сегодняшним днем лежала вереница бесконечных, монотонных, унылых часов ожидания, и это был ужасно. Ни тебе героизма, ни пламенных речей. Скука, уныние, смерть.
Вот что же за проклятое невезение! Леа выругалась и швырнула лежащую на коленях книгу в стену. Переплет треснул, листы закружились в воздухе, медленно, нехотя опускаясь на пол. Какое-то время Леа неподвижно сидела, с тоской глядя на учиненный разгром, потом встала и, опустившись на колени, начала собирать рассыпавшуюся книгу. Листы разлетелись по всей комнате, она ползала за ними, пачкаясь в рыжей пыли, аккуратная стопка в руках росла. Наконец, выудив из-под кровати обложку, Леа встала, сложила то, во что превратилась книга, на стол и отряхнула колени. Пыль облачком поднялась в воздух, в носу защекотало. Леа сморщилась, зажала рот рукой и чихнула. Посмотрела на пол. На грязные пальцы. И, упав на карачки, поползла по доскам, водя над ними ладонью. Рыжая пыль, частички земли и глины, осыпающиеся с сапог редких визитеров, поднимались в воздух, сминались в рыхлый шарик, и это наверняка было глупо и ничего не значило. Но это было лучше, чем пасьянс.

***

Когда жизнь обещает дерьмо, обманывает она редко. Услышав шаги за дверью, Роб вжался плечами в стену, приготовился. Давать это нихрена не давало, но тут уж выбирать не приходилось, или так – или вообще никак. Лязгнул засов, дверь заскрипела, свет факелов хлестнул привыкшие к темноте глаза. Люди, вошедшие в камеру, превратились в черные размытые силуэты, колеблющиеся от выступивших слез. Остались только звуки и запахи: тяжелое дыхание, шуршание подошв, лязг оружия. И смрад – тяжелый, густой, состоящий из слипшихся запахов чеснока, перегара и давно не мытого тела.
- Соскучился? Не страшно было одному-то? – голос был даже участливым, жалеющим. Понимающим.
Роб зыркнул из-под опущенных ресниц. Говорил здоровый мужик с добродушным, изъеденным оспинами лицом. И глаза ласковые такие, сочувствующие. Ну, правда. Сидит вот парень, один, боится. Как тут не пожалеть, в гости не заглянуть? Жалельщик, мать твою.
- Отлично все было. Пока ты не пришел.
Рябой задумался, медленно растянул губы в широкой улыбке.
- Злой ты. Плохо это. Мы вот тебе покушать принесли, а ты злой. Знаешь, от чего? От холода. Когда человек мерзнет, он завсегда злится. Не боись, сейчас поможем. Сейчас согреешься.
С каждым словом он делал маленький, крохотный просто шажок, будто спугнуть не хотел, и бормотал, бормотал успокаивающе. Как с лошадью испуганной. Объездчик, блядь. Роб уперся в стену, подбирая ноги, а когда рябой наклонился, вытягивая руку, все так же улыбаясь широкой идиотской улыбкой, – лягнул в живот, крутнулся, выворачиваясь из-под падающего тела, и тут же добавил коленом.
- Отъебись, блядь!
Факел полетел на пол, черные тени взлетели на стены, завертелись в сумасшедшем хороводе. Кто-то поймал Роба за локоть, Роб ударил вслепую затылком, вырвался, кинулся вбок., Схватили за шею – брыкнул, куда-то в колено, не попал. Он вертелся, лягаясь и уворачиваясь, руки были везде, они хватали, дергали, тянули. Роб запнулся о чью-то ногу, упал – удачно, не на колени, на бок, его тут же придавило рухнувшее сверху тело. Забился, пытаясь встать, боднул в мягкое – то ли грудь, то ли плечо. Опять руки, дергают, прижимают к полу. Кто-то рухнул на плечи, Роб захрипел, вывернул голову и впился зубами в затянутое грубой холстиной бедро. Удар. В голове полыхнуло алое, привставший было Роб осел на пол – и тут же дернули за пояс, затрещала рвущаяся ткань, он заелозил голой кожей по ледяному полу.
- Да держите его, дурни слеподырые!
Навалились разом, Роб взвыл, задергался, нелепо и бессильно, колени скользили по гладкому камню.
- Крепче!
Ухватили за волосы, прижимая голову к полу, в рот потекла соленая кровь. Сзади ухватили за ноги, дернули растягивая, и Роб завыл, выгибаясь, захлебываясь сырым холодным воздухом. Темнота навалилась на него, тяжелые каменные стены сжались, стиснулись – кулак с зажатой в нем глупой слабой мухой. Он был один в этой тьме, в этом камне, слабый и голый, как выковырянная из раковина улитка, никчемный слизняк, корчащийся на земле.
- Вот так, сейчас согреешься. Тиши, тише, че ты. Буйный какой. Тише. Не балуй.
Горячее, мерзкое, чужое прижалось сзади, и Роб опять заорал, выкручиваясь из вцепившихся в него рук, сжимаясь, ужас толкал вперед, сводил судорогой мышцы. Кто-то потянул связанные руки вверх, хрустнули плечи, тело, спасаясь от боли, послушно подалось вверх – и тут же жесткие ладони ухватили за бедра, дернули на себя. Он почувствовал, как твердое, скользкое, мерзкое протискивается внутрь, и это было даже не больно – он помнил первый раз, первый был хуже, намного хуже, - но это было невыносимо, отвратительно. Роб елозил по камню голыми коленями, срывая кожу, давился воздухом, задыхаясь, а оно все двигалось и двигалось внутри, быстрее, жестче, яростнее. Тот, кто сзади, взрыкивал и охал, пыхтел, сопел, елозя руками по телу, дергая, выкручивая, теребя, и это было как ползающие по коже пауки, это было ужасно и невозможно, непереносимо. Шлепки кожи о кожу все ускорялись, и какой-то частью сознания Роб был этому рад. Это был скорый конец пытки, завершение ужаса. Ногти вонзились в бедра, чужое липкое тело навилось сзади в последний раз – и расслаблено сползло в сторону, по коже потекло горячее, гадкое, скользкое. Роб дернул ногами, размазывая эту мерзость, и затих, бессильно прижавшись пылающим лицом к холодному полу.
- Ну, кто теперь-то? Жано, ты?
К концу Роб успокоился. Его подняли, вздернув за связанные руки, и он просто висел на них, тупо глядя вниз – на мерно раскачивающийся пол. В голову было пусто, тело стало каким-то мертвым, онемевшим, чужим. Он сам будто провалился в холодную глубокую воду, и шел все глубже, во тьму, на дно. Там не было ни боли, ни страха, ни отчаяния. Только равнодушная слепая пустота, распахнувшая свои мягкие, пахнущие плесенью и безумием объятия. Последним был рябой – и он оказался даже ласковым. Осторожным. Нежным. Погладил, вставая, убрал с лица мокрые от пота волосы, вытер разбитую щеку. Роб смотрел на него с колен, глупое, участливое лицо висело над ним, как полная луна. Рябой потянул его к себе, обнял за плечи. Руки отпустили, и Роб обессилено прижался к горячему мягкому телу, чувствуя только мутную тупую радость от того, что уходит боль выломанных плечах. Рябой достал нож, потянулся назад и перерезал стягивающие кисти веревки. Онемевшие руки бессильно упали на пол.
- Ну видишь? Нормально ж все? А ты драться… - рябой ухватил его за шею, наклонился. Роб сначала не понял, таращился широко распахнутыми глазами на широкую ухмылку, в которой желтели редкие зубы. Потом горячие губы прижались к его рту, язык, извиваясь, начал протискиваться внутрь, и это вдруг привело в сознание, пинком вышибло в реальность. Роб на секунду поддался – а потом стиснул челюсти, вгрызаясь в это липкое, мокрое, мерзкое. Рябой глухо заорал, заколотил кулаками по голове, от каждого удара чернота внутри плескалась темными тяжелыми волнами, захлестывая, утаскивая вглубь. Роб разжал зубы, и рябой плюхнулся наземь, зажимая окровавленный рот руками. Он что-то нечленораздельно выл, длинные кровавые нити слюны повисли на грязных пальцах. Роб радостно улыбнулся, набрал полную грудь воздуха и плюнул в это искаженное болью лицо.
- Еще мне что в рот сунешь – откушу нахуй, сука.
Рябой медленно поднялся, глаза у него были несчастными, обиженными, как у несправедливо наказанного ребенка. Промычав что-то возмущенное, он с размаху пнул Роба в живот и пошел прочь, покачиваясь. Роб свалился на пол, скорчившись, подтягивая голые ноги к животу. На месте удара открылась черная сквозная дыра, воздух улетал в нее со свистом, и Род задыхался, хрипел, прижимая руки к груди, беспомощно открывал и закрывал рот.
- Дурень неблагодарный. Ничо, в следующий раз умнее будешь.
Его еще несколько раз пнули – с ленцой, равнодушно, а потом все вышли, тени в последний раз закружились по стенам и дверь с грохотом захлопнулась. Роб остался лежать в темноте, сжавшись в комок, глотая кислую, вязкую, как после рвоты, слюну. Да. Следующий раз. В следующий раз он будет умнее. Точно.

Опубликовано: 24.01.2016

Автор: ju1a

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду (уже зажгли 46 человек)
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »

На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Музу автора уже покормили 12 человек:

  1. Хм, надеюсь, реабилитация для Роба будет не менее эмоционально впечатляющей, иначе читатели разбегутся…

    Оцени комментарий: Thumb up 0

  2. А даааааальше?…

    Оцени комментарий: Thumb up 0

  3. Дождалась) Эх, и досталось Робу, но он молодец. Вот, правда. Дрался до последнего и выдержал, как мог. Боец. Спасибо за проду.

    Оцени комментарий: Thumb up 0

  4. Реалистично до жути! Спасибо! Здорово!

    Оцени комментарий: Thumb up 0

  5. Ура! Мечты сбываются, авторы возвращаются! Очень жалко Роба, хотя уже было понятно, что ВЛИП! Очень сильно написано, впечатлилась прямо! Спасибо!
    Теперь замеченные тапки:
    «Леа могла просто либо ждать, когда придет врем умереть»
    «будто не спугнуть не хотел»
    «Его подняли, вздернув за связанные, и он просто висел на вывернутых руках!

    Ждем!

    Оцени комментарий: Thumb up +1

  6. Ух ты, прода!! Спасибо, обожаю херт — комфорт в вашем исполнении, надеюсь это будет именно он.))))

    Оцени комментарий: Thumb up 0

  7. Очень… живая картинка, натуральная… до тошноты. Это я не в смысле ругаюсь, а как раз наоборот — настолько точно передано состояние парня, что мурашки по коже. Сижу вся в восхищении и робкой зависти — вот умеют жеж… авторы… ых!
    Спасибо!

    Оцени комментарий: Thumb up 0

  8. Спасибо!!!

    Оцени комментарий: Thumb up 0

  9. Какие люди) Я так рада, что эта история продолжается. Что Роб влип, было ясно уже давно, но сегодняшняя прода как всегда реалистична и жестковата. Но за этим и читаем. Спасибо)

    Оцени комментарий: Thumb up +1

  10. Бедняга Роб, попал, как кур в ощип( Как раз то, что для него хуже всего. Так что я по-прежнему лелею версию, что стражники — не просто стражники, а эти, как-их-там, короче говоря. Демоны.
    Не знаю, что надумает и наколдует там Леа, но для Роба ничего хорошего явно не предвидится.
    Продолжение появилось неожиданно, я прямо вся такая не готова, без прически, макияжа и с бодуна, но ужасно рада! Теперь буду каждый вечер являться при полном параде в надежде на продолжение. :)

    Оцени комментарий: Thumb up +4

  11. Ура! Побежала читать.

    Оцени комментарий: Thumb up 0