Королева вампиров (Джой У.Хилл)

Власть всегда была у меня, Томас. Ты этого так и не понял до конца. Я вырвала его сердце с такой же легкостью, как раздавила бы рукой персик. Но для тебя было слишком поздно. Поэтому я должна быть жестокой, заставить Джейкоба понять прежде, чем на кону окажется его жизнь.
- Но вообще-то выбор за тобой. - Она глянула на ступеньки. - И если хочешь знать мое мнение, я бы ни за что не пошла так далеко.
Он даже не замедлил шага.
Спальня в скрытом помещении была совершенно такой же, как и наверху. Лисса обернулась:
- Сними одежду. Ванная там. Ты будешь прикован вот здесь, пока я не проснусь, то есть часов десять, так что рекомендую воспользоваться. - Она не смотрела в его сторону. - Джейкоб.
Одно тихое слово, но в него она вложила все. Не только команду, но и угрозу отнять то, что он хотел больше всего.
- Мое терпение так же непрочно, как кожа, покрывающая твои роскошные мышцы, и его так же легко нарушить. Я не желаю с этой секунды слышать от тебя ни слова. Вон ступени. Если ты поднимешься по ним, дверь будет открыта, а Бран обеспечит, чтобы ты покинул территорию. Приглашения вернуться не будет.
Она стала скидывать с себя одежду, слыша, как Джейкоб ушел в ванную и закрыл за собой дверь. Возможно, чтобы, посмотрев в огромное зеркало, спросить себя, не сошел ли он с ума.
У тебя, по крайней мере, есть физическое отражение, подумала она. Мысленное может быть значительно страшнее.

Он сходил с ума. Джейкоб скинул одежду, сложил вещи на комод и посмотрелся в зеркало. Что-то выпало из этого сценария, словно не хватало больших кусков головоломки, словно ему дали лишь часть пьесы, почитать перед репетицией. Доступ в это помещение, к примеру. Ни один вампир, о котором он слышал, не имел телекинетических способностей, не говоря уж о превращении пола и ковра в лестничный пролет. Это не была иллюзия. Он ходил по этому участку пола и не чувствовал, не видел ничего, что указывало бы на существование огромного помещения под ним.
Лисса настроилась заставить его подчиниться на множестве уровней, и сексуальный был наименее значимым. Джейкоб не был глупцом, он знал, что это лишь проход к более глубоким слоям личности. Может быть, если бы он понял, что она все же дала ему некоторые ответы, он бы чувствовал себя не так неуверенно. У него никогда не было такой каши в голове, и все, что он знал о вампирах, язвило его разум.
Ты понимаешь, смертный, что я могу разорвать тебя надвое…
Он отвернулся от своего отражения и открыл дверь. Гидеон всегда говорил, что Джейкоб пагубно импульсивен. Ну и пусть он окажется прав.
Лисса ждала его в рубашке из прозрачного черного кружева, под которой, конечно, ничего не было. Он видел ее соски, половые губы, все изгибы и выпуклости, стройные ножки, принявшие провоцирующую позу. Она продела руки в браслеты наручников, а ноги - в расстегнутые кандалы. От ее позы у Джейкоба пересохло во рту, а его член встал, распаленный затопившей его похотью - когда Лисса облизнула губы, показывая небольшие клыки. В ответ его шея запульсировала ниже того места, где она его кусала. Черные волосы Лиссы свободно свисали до талии, смешиваясь с черными кружевами, как шелковая занавеска на дразняще просвечивающей ширме.
- Иди ко мне.
Чувственно раскинутые руки и ноги и то, как она смотрела, говорили, что он видит перед собой хищника. И совершенно ясно, кто здесь добыча.
Но он шел вперед, и ее жаркий взгляд притягивал его, как липкие тенета паутины.
Голод его усилился, когда он достиг ее, а она не высвободилась. Наоборот, когда он наклонился, положив ей руки на бедра, от которых его отделяло лишь тонкое кружево, она потянулась к нему так, будто была прикована.
- Трогай меня. Дразни, будто я твоя пленница - для мучений.
Он последовал инстинкту. Прихватив ее за ягодицу, чтобы прижать к себе, он отвернул лицо Лиссы в сторону и зубами оставил метку на ее плече, прямо возле горла. И сомкнул зубы гораздо крепче, чем это делал прежде.
Она охнула, задрожала. Боковым зрением он видел, как расширились ее зрачки. Она прижалась грудями к его голому торсу. Он еще крепче сжал ее ягодицу, как сделал бы, если бы исполнял только собственные желания и использовал ее тело для утоления своей похоти. Ответная дрожь стала более яростной. Она отклонила голову назад, он сделал засос на ее шее, проводя языком по узкой ложбинке у ключицы, Лисса трепетала. Опустив руку, он захватил ее вульву сквозь ночную рубашку, чувствуя, как она горяча и влажна.
Вы увлажнились для меня, моя леди.
Он уставился в ее бездонные глаза. Зрачок поглотил почти всю зелень, осталось лишь кольцо светящегося изумруда.
- Ваша киска снова меня хочет.
При этих грубых словах она приоткрыла губы. Он заметил, что она не слишком старается прятать клыки, когда возбуждается. В ее глазах снова появился красный оттенок, а в чертах лица - напряжение, намек на другое лицо, которое ему предстоит увидеть.
- А ты твердеешь, когда вот так имеешь меня, да? - Ее голос был еле слышим. Она дернулась к нему, а он принялся медленно и то сильно, то слабо, трогать членом ее клитор. Лисса застыла, прислушиваясь к своим ощущениям.
- Да, - сказал он тихо. - Это заставляет меня хотеть оттрахать тебя так, чтобы ты не могла ходить. Я хочу, чтобы ты выкрикивала мое имя, леди.
- Вот видишь, что можно чувствовать, когда получаешь того, кого хочешь, добровольным пленником, - прошептала она, закрыв глаза и качнувшись к нему. Он отстранился, собираясь задрать ей подол, найти ее там и ощутить, как сладкий мед ее киски побежит по его члену снова, почуять его ноздрями.
Но его вдруг развернуло на месте, тело ударилось обо что-то, повернувшись так быстро, что он оступился и не сразу пришел в себя. Лисса двигалась вокруг него, хватая то за руку, то за локоть, то за бедро, а у него бешено кружилась голова.
Он почувствовал, что его запястья и щиколотки прикованы, разведены и закреплены браслетами. Не более чем за мгновение ока, пока он приходил в себя, она туго пристегнула его конечности, на сей раз без ключей, так, что он был растянут в форме буквы Х на полную длину, как и на кровати. Потом она вернула его в вертикальное положение, мир покачнулся, в животе ухнуло.
- Когда госпожа заставляет своего раба стоять смирно и смотреть, как она продевает каждый шнурок, заставляет ощущать потерю свободы постепенно, и его похоть усиливается и разогревает ее саму. Но с тобой для первого раза мы поступим иначе.
Он сумел сфокусировать на ней взгляд - прямо перед собой и внизу. С тем же непроницаемым взглядом и без дальнейших разговоров она присела и взяла в рот член, оцарапав его клыками.
Джейкоб резко откинул голову, но дальше почти ничего не почувствовал.
Он был занял мыслью, где она поставит вторую метку. Каждая метка имела функциональное предназначение. Первая метка была механизмом отслеживания, позволяющим Лиссе всегда знать, где находится меченый слуга. Следующая метка свяжет их разум, позволяя говорить без слов. Лисса сможет проникать в его мысли, независимо от того, хочет он того или нет. Последняя метка должна была привязать его к Лиссиному бессмертию, продлевая ему жизнь в три или четыре раза против нормы. Однако, как и прочие метки, она имела обратную сторону: если Лиссу убьют, он тоже должен будет умереть.
Томас рассказывал Джейкобу, что Лисса может, когда захочет, блокировать его ощущения. Но он надеялся, что наступит время, когда он будет знать ее мысли, ее сердце, независимо от ее желания. Когда перестанет от него защищаться. И эта надежда помогала ему держаться.
Она не стала полностью забирать член в рот, хотя Джейкоб до боли хотел ощутить сосущее давление этого маленького совершенного ротика. Лисса встала, глядя на него из-под тяжело опущенных век.
- А ты вкусный. Ты даже не представляешь, каково мне видеть тебя связанным, идти в постель, зная, что твой член будет болеть и истекать по мне, и сны твои будут полниться мною…
Отвернувшись, она прошла к гардеробу и открыла его. Выдвинув узкий ящик, она провела по его содержимому пальцем. Джейкоб услышал позвякивание металла.
Она обернулась, в руках у нее было нечто, выглядевшее, как проволочная узда из двух петель, какую ставят на бутылочное горлышко, чтобы надежно удерживать пробку. Предмет имел три кольца. Самое широкое было из цепочки и со вплетенными оловянными бусинами. Среднее кольцо было серебряным браслетом, а самая маленькая петля имела декоративную выпуклую крышечку из бронзы. На внутренней стороне крышечки был тонкий, чуть толще карандашного грифеля, штырь двухдюймовой длины из хирургической стали, на конце он расширялся до луковицеобразной формы.
Когда она открыла дверцу маленького ларца в большом шкафу, включился неяркий свет, очевидно, чтобы помочь ей разглядеть набор стеклянных бутылок. Его леди, похоже, обожает тонированное стекло.
Дом, по его ощущениям, все еще был над ними, если только она не исказила пространство и время так, что они были в некоем пузыре, плывущем где-то во вселенной, ни для кого не достижимые и никому не видимые. У мужчин, связанных так, что не пошевелиться, часто появляются отчаянные и странные мысли.
Отложив предмет, который она достала из ящика, Лисса взяла бутылку и налила в ладонь, густого прозрачного геля. Когда она нанесла его на меньшее кольцо побрякушки, Джейкоб уже понял, для чего предназначен двухдюймовый тонкий стержень под выпуклой крышечкой.
Лисса вернулась к нему. Она шла, и ее груди эротически вздрагивали при движениях под натянутым кружевом. На ходу она расцепила три петли пальцами, блестящими от масла.
- Меня удивило, что у тебя нет ни пирсинга, ни даже татуировок, - сказала она.
Он же не мог отвести глаз от предмета, с которым она обращалась как с украшением, а он рассматривал как потенциальное орудие пытки. По слабой улыбке на ее губах он заподозрил, что она понимает, о чем он думает.
- Мой брат всегда говорил: если ты наносишь на свое тело символ, это должно быть что-то очень важное для тебя. А я пока что такого не нашел.
- У тебя всегда есть ты.
Он попытался улыбнуться, но его тело напряглось, когда Лисса потянулась к нему.
- По-моему, сейчас я принадлежу вам.
- Да, - согласилась она. - Этот стержень, - она приласкала железку пальцем, - не шире, чем отверстие в тебе, даже немного уже, и входит внутрь не больше чем на длину моего мизинца. Кроме того, существуют способы расслабить отверстие, так что тебе лучше не напрягаться и дышать глубже. Просто дай ему проскользнуть внутрь.
Он кивнул, не сводя глаз с ее лица. Ее руки - прохладные, скользкие, вызвавшие секундную панику, с которой он ничего не мог поделать, обхватили его. Она приставила к щели на головке члена стержень.
Он сделал вдох, потом другой.
- Я не сделаю тебе больно, Джейкоб. Доверься мне, сэр Бродяга.
Он попытался выполнить указание. Это было неприятно, но Лисса вставила стержень довольно деликатно. Металлическая спица была столь же гладкой, как и перекладины креста, к которому прикасалось тело Джейкоба. Лисса надавила на крышечку стержня большим пальцем, как будто вкалывала кнопку, а потом пропустила цепочки по бокам члена. Тихий щелчок более широкого браслета заставил Джейкоба подскочить: Лисса плотно застегнула его сразу за краем головки. Когда третья петля цепочки затянула основание члена и мошонку, яйца оказались подтянуты вверх. На ляжках болталась дополнительная цепочка, довольно тяжелая из-за специально вставленных в нее бусин.
- Теперь взгляни вниз, - тихо велела Лисса.
Он послушно опустил глаза и увидел ее руки, играющие с его сильно смазанным гелем членом. И если волнения, связанный со всей процедурой, заставили его забыть о желании, то сейчас эти прикосновения и то, что ей явно нравилось видеть его украшенным этой сбруей, вызвали новый прилив эрекции: цепочки натянулись, рождая щемящую боль. Ее нельзя было назвать невыносимой, но было уже довольно близко к тому. Лисса сделала сбрую достаточно тугой, чтобы удерживать его член без эрекции, но когда тот наполнился кровью, чувство скованности усилилось, напоминая, что он в ее власти, как она и замышляла.
От вставленного внутрь члена и закрепленного на головке тонкого стержня бахрома цепочек тянулась к серебряному браслету, который был застегнут за гребнем головки. Более длинные цепочки, проходившие вдоль всего члена до основания и к мошонке, были инкрустированы необработанными драгоценными камнями, которые врезались в кожу. Джейкобу предстояло провести нелегкий день, ожидая, пока Лисса проснется.
- Ты прекрасен. - Она сказала это очень тихо, скорее даже не сказала, а выдохнула. Потом опустилась на колени, придвинулась и провела языком под крышечкой, потрогав щелку, в которую вторгся стержень.
Джейкоб застонал, чувственная волна прокатилась по его телу, оковы все теснее охватывали его член, но он не мог с собой совладать. О боже… она лизала, щипала его, гладила, ее смазанные маслом руки сжимали его яйца, трогали чувствительное местечко у заднего прохода, он рефлекторно поджался, масляный палец проник внутрь и начал играть со сфинктером.
- Леди… смилуйтесь.
Он понятия не имел, что будет, если он кончит с этим стержнем внутри. Еще никогда он не был так сильно возбужден и никогда ему не было при этом настолько дискомфортно. Тяжесть внизу живота, вызванная желанием, была столь сильная, что походила уже на боль. Если жизнь с ней такова, как последние несколько часов, она убьет его значительно раньше, чем даст вторую метку, не говоря уже о третьей.
- Неужели я произвожу впечатление милосердной, Джейкоб? - Она снова ущипнула его, потянув одну из цепочек, и тут же глубоко в семенниках возник отклик. - А ты знаешь, что стержни бывают гораздо длиннее? Они могут вибрировать, издавая звуки, - как когда проводишь пальцем по краю стеклянного бокала.
- У вас слишком много свободного времени, - в отчаянии сказал он.
Глаза ее блеснули, и она толкнула крест, передвинула рычаг и установила крест в положении под углом в сорок пять градусов,
- Так ты сможешь спать, - объяснила она перестановку. - Может, присоединишься ко мне в моих снах.
- Вы собираетесь меня так вот и оставить?
- Да, - кивнула она. - Как я и говорила, это не оставит тебе времени ни для чего, кроме размышлений.

Перевод: Наталья Львовна Точильникова (она же Олег Волховский).



На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Запись прокомментировали 2 человека:

  1. Хм, а никому не бросилось в глаза, что перевод ДО этой сцены значительно стилистически отличается от самого рассказика? А? Товарищи писатели? Это же бросается в глаза, что они не стыкуются!

    Оцени комментарий: Thumb up 0