Матриархат — 6

Диллин

Жизнь покинула изуродованного болезнью наставника. В той же мантии, которую ему подал Диллин перед визитом Асхата Сойорна, на своем ложе в расслабленной позе лежал Карагэл Кеил-Ра. Глаза закрыты, на губах застыла легкая полуулыбка. Пожалуй, он даже выглядел счастливым. Редкий случай, когда смерть украшала свою жертву.
Из вещей в спальне, кажется, ничего не пропало, только на полу в беспорядке валялись свитки с заклинаниями, которые две последние недели изучал наставник, а все ценные артефакты, дорогие персти на пальцах трупа, статуэтки, редкие книги остались на месте. Диллин заглянул и в другие комнаты апартаментов, но порядок в них был идеальным. Из всех странностей и необычностей только приоткрытая главная дверь, да труп Карагэла. Сколько часов он здесь пролежал? Когда его убили? Непонятно.
О, в том, что мага дома Кеил-Ра именно убили Диллин не сомневался. От болезни еще ни один дроу не умер. Студент склонился над телом наставника, пытаясь разглядеть следы удушения или укол кинжалом. Скорее любопытства ради, нежели из практических соображений. Все же имелось мстительное удовольствие от созерцания мертвого мучителя. Но что тут можно было найти среди язв, сочащихся гноем? Разве что следы желтого порошка на губах выглядели подозрительными.
Диллин резко отшатнулся, зажимая рот рукой. Яд!
Как-то сразу вспомнился одолженный утром перстень с соответствующей защитой. Ох, не вовремя Карагэл обронил его. На краешке сознания возникла мысль о том, что Диллин оказался причастен к смерти наставника. Совершенно случайно. По невероятному стечению обстоятельств. Возникла и тут же пропала, не оставив даже намека на чувство вины.
Слуга выполнял поручение Асхата Сойорна и к смерти мага дома Кеил-Ра не имел отношения.
Но ведь никто не будет разбираться. Безродного дроу назначат виновным и передадут на суд жрицам третьего дома. А там и до алтаря один вздох и два удара сердца.
- Ах, Асхат Сойорн. Ах, господин член Совета Эрелдрина, - бормотал под нос Диллин, шарясь в вещах наставника в поисках денег и других ценностей. - И за сестрой тебе проследить и за смерть Карагэла вместо тебя ответить. Ну, уж нет. Плевок ядовитого ползуна тебе в рожу, а не моя добровольная сдача!
Золотые монеты нашел быстро и забрал все. А вот про артефакты пришлось забыть. Не по статусу слуге такие перстни и амулеты. Увидит патруль первого дома, привяжется с расспросами, откуда взял, и впереди опять замаячит блеск паучьих глаз с ритуального кинжала.
Надо забрать еще что-то ценное и нематериальное. Заклинания? Что успел, выучил, а что-то сложное за несколько минут не осилить. Диллин стонал от злости и обиды. Впервые можно было украсть все, на что упадет взгляд, и приходилось бить себя по рукам. Связи Карагэла, на которые так рассчитывал студент, с собой точно не забрать. Рекомендацию тоже. О, Ллос! Рекомендация!
Безродный простолюдин застыл посреди комнаты с широкой и почти демонической ухмылкой. Последние дни весь Эрелдрин только и говорил о том, что шестой дом намерен пополнить ряды магов, усыновляя талантливых студентов. Драки в очереди на рекомендацию шли ожесточенные. Конкурентов травили, жгли, резали и рассеивали в прах под сводом пещеры с небывалым усердием. Надо же было показать себя наставникам с лучшей стороны. А Карагэл только ночной горшок заставлял мыть и на все просьбы преданного и усердного студента написать письмо консорту дома Ззириндин отвечал категорическим отказом. Старый, упрямый роф. Писать-то все равно пришлось бы слуге, а наставнику оставалось только сделать отпечаток перстня с глифом третьего дома. Зато теперь перстень в полном его, Диллина, распоряжении.
Злорадно захихикав, дроу подхватил пустой свиток, забрал у трупа заветный перстень и, не медля больше, сбежал из апартаментов отравленного Карагэла Кеил-Ра.
Коридоры жилого корпуса Эрелдрина никогда не пустовали. Почти постоянно куда-то спешили слуги или едва тащили ноги и лапы рабы. С безумием или пустотой в глазах, с пустыми руками или со свитками в зубах, в нарядах и лохмотьях, уставшие и бодрые обитатели магической академии редко видели на бегу что-то дальше собственного носа. Но все же изрядно испуганный Диллин решил не рисковать и выбраться наружу потайным ходом, которым не раз пользовался. Вдоволь попетляв и запутав следы по каморкам и подсобкам, которыми пользовались только слуги, дроу выбрался за пределы стен Эрелдрина через дыру в каменной кладке между погребом и хозяйственной постройкой.
Но едва ощутив сладкий привкус свободы, и слегка расслабившись, студент заприметил того, о ком уже успел забыть. А зря. Яростно нахлестывая воздух парой кожистых крыльев, к нему спешил связной с незатейливым именем Дзирт. Летучий мышь приземлился на плечо Диллина и противно пискнул. Студент снял с лапы тубус и развернул ответное послание от Асхата Сойорна. На небольшом клочке бумаге ровным, красивым почерком со всевозможными завитками было написано: «Это я и без шпионажа знаю. Следи дальше».
Двадцать пьяных друэргаров, да он издевается!
Диллин задумчиво грыз ноготь, прислонившись спиной к стене Эрелдрина. Асхат достанет не то что из шестого дома, а даже из первого. Хорошо ли он запомнил невзрачного студента в лицо и спасет ли смена имени при усыновлении? Бояться мести сразу двух влиятельных домов гораздо неприятнее, чем одного. Но продолжать следить за Джиханной Д’араунд или пытаться водить за нос Великого мага второго дома и вовсе глупость.
- Будем считать, что ты меня не нашел, Дзирт, - ласково сказал студент и свернул летучему мышонку шею. Тихо, хладнокровно и с нескрываемым удовольствием. Одной проблемой стало меньше, настал черед разобраться с другими.
До конца обучения и вожделенной печати мага без малого двадцать лет. Вне стен академии, без наставника, книг, свитков, ежедневной практики не стоило даже надеяться стать магом. Все, о чем мечтал до этого трепетный дроу с аристократическими чертами лица в одночасье рассыпалось прахом, осев желтым порошком яда на мертвых губах Карагэла. Даже если он заявится в шестой дом с рекомендательным письмом и его воспримут всерьез, как слуга будет исполнять обязанности мага? Диллин только полы мыть хорошо умел, а из заклинаний владел самым простым набором, доступным даже детям. Ему ни за что не дожить до усыновления. Но все другие варианты казались еще хуже. Остаться в Эрелдрине он не мог. Вернуться домой под громкий хохот членов семьи он тоже не мог. Наниматься слугой в один из великих домов не хотел. Это на всю жизнь. Долгую скучную жизнь, полную страданий и унижений. Особенно неприятных, если вспомнить, как едва не стал магом.
Студент зажмурился, представив себя в богатой мантии, как у Карагэла. Пряди волос заплетены в тонкие косички, на шее тяжелая цепь с глифом дома, выложенным россыпью рубинов на пластине золота, а в ногах красивая женщина. Две. Нет три. Или Джиханна Д’араунд. Да, такая стоила десяти. Диллин облизнулся и цокнул языком. Игра стоила смерти.
Достал из кармана пишущие принадлежности и сел сочинять письмо от достопочтимого Карагэла Кеил-Ра уважаемому консорту шестого дома Васаонару Ззириндину. И на этот раз никакой скромности и стеснений. Шестой дом должен знать, какого прекрасного мага им выпала честь заполучить.

***

Некоторое время назад название Дома Ззириндин было на слуху буквально у всего Небит-Дага. Атаки на дома происходят не так часто, как это может показаться стороннему наблюдателю и каждая из них - событие. А в атаке на шестой дом была еще и загадка. Почему их не уничтожили до конца? Зачем оставили в умирающим состоянии? Лишенный большинства сильных магов и жриц дом влачил жалкое, униженное состояние, вынужденный ради выживания опустится до позорной торговли с поверхностными обитателями. Место убитой матроны заняла её третья дочь - Тхал. У молодой матери дома не было пока своих детей и место подле неё занимали выжившая сестра и брат, едва сами вышедшие из юношеского состояния. Не трудно догадаться, как лихорадило весь дом под таким управлением.
Резиденция дома, сильно пострадавшая во время нападения, восстанавливалась крайне медленно, являя собой подобие изгрызенного червями гриба. Взору Диллина предстали каменные ворота, с пробоиной кое-как заложенной куском гриба-жныря, а рядом с воротами прохаживался единственный стражник. Худенький паренек с мечом наперевес выглядел удручающе в своем потрепанном кожаном доспехе. Сонно потирая глаза, он недовольно уставился на студента.
- Стой кто идет.
Диллин нарочито медленно и, как ему казалось, с благородной ленцой достал из мантии перевязанный веревкой свиток и, помахав им перед носом стражника, заявил:
- Консорт Васаонар Ззириндин ожидает моего визита. Передай, что прибыл посланник от магистра Карагэла Кеил-Ра.
Стражник смачно зевнул, не потрудившись прикрыть рот рукой. Чернь, что с него взять. Потом проморгал выступившие слезы и, подслеповато щурясь в пятне света от прибитого к воротам факела, всмотрелся в Диллина.
- Великая Мать, консорт, все жрицы и члены дома на вечерней службе. И я не стану никого отвлекать, даже если бы вместо тебя здесь стояла матрона первого дома. Усёк?
Тут стражник конечно же изрядно слукавил. Едва завидев глиф дома Эвир, метнулся бы без лишних вопросов, пугая сонных летучих мышей грохотом подбитых железом сапогов. А перед сопляком в затасканной мантии можно и поважничать. Пусть знает, что абы кого на ворота великого дома не ставят. И неважно шестой или третий, дом великий? То-то же.
Диллин шумно вздохнул, спрятал свиток обратно в мантию и попытался на ходу сообразить, какую линию поведения выбрать. Но раз начал давить авторитетом наставника, то придется продолжать. Третий дом выше шестого и не стоит об этом забывать.
- Прочисть уши, челядь, - дерзко сказал слуга, - меня послал сам Карагэл Кеил-Ра, маг третьего дома. Хочешь рискнуть головой - можешь держать меня на пороге, но учти, когда два часа пройдут, и я попаду в резиденцию, я обязательно озвучу причину своей задержки. В письме сведения крайне, ты меня слышишь? Крайне важного характера. Ну, так что? Открываешь ворота или будешь дальше глину языком месить?
Раньше за одно только неуважительное обращение стражник, не раздумывая бил в морду, не говоря уже об остальной части тирады, но времена изменились. Сейчас буквально каждый дом считал своим долгом вытереть ноги о дом Ззириндин. Но это не означало, что вытирать ноги позволено наглому юнцу.
- Студент, да? - усмехнулся стражник. - На посылках у магистра? Так вот, запомни раз и навсегда. Если приказано не беспокоить во время вечерней службы, значит беспокоить нельзя. Письмо так уж и быть отдам. А ты беги отсюда, пока я не порубил тебя на куски. Ну?
Последнюю угрозу стражник произнес, доставая клинок из ножен. Так себе клинок, но горло взрежет, если что, ничуть не хуже богатого меча, инкрустированного драгоценными камнями.
Где-то слева, где должно быть сердце, у Диллина противно квакнуло. Отдавать письмо бессмысленно. Пока он будет ждать рассмотрения и аудиенции у консорта, его два раза найдут и три раза убьют. Хотя и одного хватит. Слуга еще раз глубоко вдохнул и зачерпнул силы. Назвался магом? Поздно отступать.
В руках дроу из маленькой искорки медленно вырастал огненный шар. Студент с трудом сдерживал заклинание, не давая активироваться. Напугать хотел, а не всерьез метать пламя в упрямого стражника. Сил на пару фраз, потом шар надо будет сбросить куда угодно.
- Я должен доставить письмо и передать распоряжение на словах. И я не горю желанием раскрывать секреты двух великих домов безродному глупцу на воротах. Немедленно открывай!
Стражник болезненно сглотнул, следя за разрастающимся сгустком пламени, которое студент еще и эффектно перебрасывал с ладони на ладонь. Маги. Гонору, как у жриц, а у некоторых и поболе будет, да вот толку все равно ноль. В Небит-Даге даже верховный маг дома, чья сила практически беспредельна, вынужден кланяться жрице Ллос, едва способной сотворить слабенькое низкоуровневое заклинание. Таков порядок жизни.
Можно, конечно, напасть на студента, но тогда точно придется лечить ожоги, а есть ли смысл в геройстве? С другой стороны самовольно пропускать за ворота резиденции агрессивно настроенного мага из чужого дома гораздо опаснее.
От тяжкого морального выбора стражника спас стук в дверь изнутри и гневный окрик.
- Гийян, что там у тебя происходит?
Диллин отпустил шар под своды пещеры и тут же выхватил из-под полы мантии свиток, цепляя на тонкие губы самую доброжелательную улыбку.
- Господин, я посланник дома Кеил-Ра. С важным сообщением от магистра Карагэла для достопочтенного Васаонара Ззириндина.
Стражник понимающе хмыкнул, отметив столь явственное изменение в поведении незваного гостя. Умение мгновенно переключаться с угроз на подобострастие и лесть было ценным в любом из благородных домов, а еще оно не редко спасало жизнь дерзким дроу. Особенно таким, как этот.
Затем Гийян кинулся отворять ворота, и едва в образовавшейся щели показалась фигура господина, смиренно опустил глаза вниз, спешно и кратко доложив, что явился посланник от магистра Кеил-Ра и просит аудиенции у консорта. Затем бросился распахивать ворота настежь, чтобы караван из четырех вьючных ящеров с поклажей мог свободно покинуть двор дома. Ящеров вели под уздцы рабы-гноллы, а сопровождал их скромный отряд из четырех воинов, считая того, который стоял рядом с Диллином и внимательно читал письмо. На пивафри ззириндинца змеился бирюзовый узор, а кожаный доспех украшал искусно выполненный паук. Не заглядывая в шейный кошелек господина, слуга безошибочно определил, что перед ним сын дома.
- Что ж, с этим вопросом тебе действительно нужно на аудиенцию к консорту. Гийян, пропусти и скажи кому-нибудь из слуг, чтоб проводили.
Не удостоив бывшего студента прощанием, аристократ грациозно вскочил в седло первого в караване ящера и кольнул его в шею, подгоняя. Вся процессия мгновенно ускорилась, покидая ворота Дома Ззириндин.
Стражник Гийян смотрел на разыгравшуюся сцену, широко открыв глаза и нервно переминаясь с ноги на ногу. Недавний обмен любезностями с дерзким студентом теперь сулил неприятностями. Но дабы нахальный мальчишка смог до него дотянуться, ему еще предстояло пройти испытание лояльности и доказать знати дома свою полезность. А в жизни всякое может случиться. На то и надежда.
Все хозяйственные постройки, дворы и дворики окрыленный Диллин миновал так быстро, что едва заметил. Слуга шестого дома вел молча, изредка оглядываясь через плечо и следя, чтобы пришлый не забрел, куда не следует.
Внутри резиденция Дома Ззириндин выглядела презентабельнее, чем снаружи. Все же аристократы дроу не могут жить в хлеву, как рабы. Им нужен комфорт, эстетика и функциональность, если она не мешает эстетике. Каменный архитектурный декор поражал вычурностью и легкостью. Тяжеленые своды построек держались на хрупких колоннах не иначе как с помощью магии. Орнамент до того сложный, что не повторялся ни единым элементом, покрывал буквально каждую стену. У Диллина перехватывало дух, рябило в глазах, а ноги становились ватными. Куда он залез? Что он будет здесь делать среди такой помпезности и роскоши? Идея с враньем и притворством уже не казалась блестящей, но поворачивать вспять было поздно.
Всех красот резиденции бывший студент Эрелдрина разглядеть не успел, потому что, срезав путь, провожатый вывел его к кабинету консорта через боковые галереи, которыми пользовалась дворовая челядь. Там под резной деревянной дверью слуга прочистил горло и, церемонно кланяясь, толкнул створку, докладывая о прибытии посланника от дома Кеил-Ра.
Диллин тщетно пытался унять дрожь в пальцах, цепляясь за мантию и оставляя на ткани влажные следы. Нельзя так сильно нервничать, это выдает с головой. Мысли путаются. А ему сегодня врать весь день. И завтра тоже. И послезавтра. А чтобы хорошо врать, надо иметь холодный разум и прекрасную память.
Поэтому в кабинет консорта зашел уже не перепуганный мальчишка, выносивший ночные горшки гниющего наставника, а гордый маг, еще сомневающийся, оставаться ли ему в шестом доме или сразу идти в первый.
- Господин, - вымолвил Диллин, низко склоняясь перед консортом, пока слуга передавал письмо.
Нынешний фаворит матроны шестого дома выглядел не старше сбежавшего с академии студента. Невысок ростом, узок в плечах, но с присущей всем любовникам высших жриц надменностью во взгляде. Личная подстилка. Очень красивая, ухоженная и дорого обходящаяся подстилка. Красиво живут консорты, но не долго. Любовь жриц Ллос так непостоянна.
Васаонар Ззириндин бегло пробежал глазами строчки письма и задумчиво прикусил огромный рубин на перстне.
- Ты закончил академию, Диллин?
Удар кинжала прямо в сердце, что называется. Больше всего студент-недоучка боялся этого вопроса и именно его услышал первым. Зловонная похлебка кобольда, что же делать? Сказать правду и быть выставленным за дверь или соврать и быть выгнанным после первого магического провала? Это все равно, что выбирать между тем, чтобы сразу умереть или немного перед этим помучиться. Диллин решил, что лучше помучиться.
- Да, господин.
Консорт оглядел его с ног до головы и сморщил длинный тонкий нос. Пытается определить возраст по внешнему виду? Да, семьдесят лет не девяносто, но семьдесят и не двадцать. Диллин приосанился, чтобы выглядеть солиднее. Главное, чтобы дырок на пивафри не было видно, и сапоги хотелось снять и выбросить.
- В таком случае продемонстрируй своё магическое искусство, - сказал консорт, откладывая письмо в сторону и откидываясь на высокую спинку кресла.
Еще один ожидаемый и чрезвычайно неприятный вопрос. Студент нервно сглотнул слюну и огляделся. Неизвестно, что именно хотел увидеть Васаонар, но вряд ли стоило создавать огненный шар, который мог запросто устроить пожар в кабинете высокопоставленного дроу шестого дома или удар молнии, способный разнести в щепки искусно сделанную мебель. Фокусами со светом и тьмой удивить можно было только младенца, поэтому Диллин решил сотворить самое сложное из известных ему заклинаний.
Выпрямившись и опустив руки вдоль тела, дроу слегка тряхнул ими, выгоняя накопившееся в мышцах напряжение и давая крови свободно циркулировать по жилам. Добившись желательно степени чистоты и свободы разума, студент медленно втянул носом воздух, ощущая движение силы и позволяя наполнить себя воздухом, становясь легким, как рыбья чешуйка. Концентрировался Диллин как никогда прилежно и старательно, вдруг вспомнив все, чему учил Карагэл. На какой-то миг исчез и кабинет и напряженно застывший в кресле консорт, а обволакивающая сила очень медленно и натужно подняла дроу в воздух. Зависнув над полом на несколько томительных секунд, Диллин расслабился и рухнул вниз. Приземлился на ноги вполне удачно, прогоняя испуг с лица и опять вытягиваясь в струнку. Да не мастер, да неловок и неуклюж, но ведь левитировал же.
- Допустим, - пробормотал Васаонар, - но я хотел бы увидеть нечто более сложное и полезное, чем левитация. Способен ли ты излечить серьезную рану?
- Испытайте меня, господин, - тихо сказал Диллин, не поднимая глаз от пола. Кончики ушей предательски задергались, а под просторной мантией по голой спине скатилась капля пота.
- Разумеется.
Консорт поднялся из кресла и взял со стола кинжал. Красивый, легкий, тонкий. С крупными драгоценными камнями на гарде и волнистым лезвием. Не ритуальный, нет, скорее декоративный, который носят на поясе, чтобы вызывать черную зависть у всех подряд.
- У нас сейчас слишком мало рабов и каждый на счету, - сказал Васаонар, подходя вплотную, - поэтому демонстрировать свое искусство будешь на себе.
Выдохнул и резко вогнал кинжал в живот Диллину по самую гарду. Студент зашелся криком, хватаясь за рукоять кинжала. Больно, о Ллос, как же больно!
- Приступай, - почти ласково сказал консорт, возвращаясь за стол.
Мантия быстро пропитывалась кровью, в ушах шумело, а пальцы соскальзывали с рукояти, но Диллин все же вытащил кинжал из тела и уронил на пол, зажимая рану пальцами. Сила, до этого заполнявшая тело ровным теплым свечением, сейчас стремительно утекала, как вода из разбитого глиняного стакана. И если студент не поймает её за хвост, то истечет кровью раньше, чем успеет хотя бы вспомнить формулу заклинания. Серьезная рана. Смертельная. Боль, страх и ужас мешали сосредоточиться. Как тогда, впервые увидев Карагэла на перевязке. Диллин с трудом сдерживался, чтобы не сбежать, а наставник раз за разом твердил, чтобы тупой сын рофа сконцентрировался и произнес формулу исцеления серьезных ран. Язвам обезображенного мага Кеил-Ра это не помогало, но временное облегчение приносило, притупляя боль. Тогда случилось чудо и студент, едва способный зажечь искру пламени в кулаке вдруг выдал мощный поток целительной силы. Собственно только поэтому Карагэл и взял его слугой.
Сейчас тоже нужно чудо. Но вместо жара целительного заклинания дроу ощущал в руках только холод.
Будь ты проклята Ллос! В шаге от заветной цели, на одном вздохе от мечты. О, нет предела твоему коварству! Гори в вечном пламени! Будь ты проклята! Будь ты проклята! Будь ты проклята!
Ярость придала сил, разливаясь жидким огнем по венам, забираясь в рану и жадно лакая сочащуюся кровь, зализывая плоть языком, как каввекан. Диллин бормотал заклинание вслух, до хруста сжимая кулаки. Боль затихла, но зато навалилась невероятная слабость. До тех пор, пока не выспится хотя бы десять часов - ни одного, даже самого простого заклинания горе-студент сотворить не сможет. Вычерпал себя до донышка. Как бы не рухнуть на пол перед консортом.
- Вот это уже что-то, - удовлетворенно кивнул Васаонар Ззириндин, - пройдешь испытание лояльности и ты принят.
- Благодарю, господин, - слабым голосом проговорил Диллин и попятился назад. Консорт коротко приказал дежурившему за дверью слуге проводить гостя к госпоже Таларре. Бесконечно долгий и тяжелый день никак не хотел заканчиваться.
Все тот же молчаливый слуга провел студента коридорами резиденции на два яруса вниз. Жрицы Паучьей королевы почти все ритуалы проводили во мраке. Но маленькое помещение с каменным постаментом в центре меньше всего напоминало святилище и уж тем более храм. А рядом с постаментом стояла самая настоящая жрица Ллос в черном церемониальном одеянии и с ручным пауком на плече. В каждом из восьми глаз любимца Ллос отражались фиолетовые блики от единственного светильника на стене, освещающего низкий столик, заставленный склянками, пузырьками и бутылочками.
Пока Диллин стоял на коленях, молитвенно сложив перед грудью руки, слуга коротко объяснил, кого и зачем он привел к госпоже высшей жрице. Таларра усмехнулась и жестом прогнала слугу.
- Раздевайся и ложись на камень, - коротко приказала жрица, уходя к столику со склянками.
Студент распустил завязки мантии и уронил на пол отяжелевшую от крови ткань. Рана в боку затянулась, но боль еще оставалась. Обмануть плоть легче, чем разум. И даже исцеление магией не давало забыть о том, что чуть умер. Стыдливо оттерев алые разводы с черной кожи, дроу забрался на постамент. Ледяной и шершавый камень не потрудились даже водорослями прикрыть. Зад Диллина мгновенно примерз, а зубы возмущенно застучали от холода. Дроу ежился и вздрагивал, не забывая прикрывать рукой обнаженное достоинство и следить за тем, что делает жрица. Вряд ли госпожа хотя бы внимание обратит на то, что у голого студента между ног, но сам он гордился размером. Даже гноллы могли позавидовать.
- Выпей, - приказала жрица, протягивая Диллину колбу с бледно-зеленой жидкостью.
Студент осторожно взял сосуд и принюхался. Запах нейтральный, даже озерная вода пахнет ярче, но вкус мог быть самым неожиданным. Отказаться все равно не дадут, поэтому слуга зажмурился и сделал глоток. Немедленно горло перехватило от едкого горького вкуса, рот наполнился вязкой слюной, а лицо дроу от отвращения перекосило до спазмов мимических мышц.
- Пей до дна! - крикнула Таларра.
Не в силах сопротивляться приказу, Диллин опрокинул колбу в рот, уже зная, как сильно пожалеет об этом. Дроу согнуло в приступе рвоты. Разум отключился, и лишь тело содрогалось в конвульсиях, тщетно пытаясь избавиться от содержимого желудка. Но не тут-то было! Отвратное зелье словно смола приклеилось к стенкам утробы. Извергнув из себя пустоту, студент еще раз дернулся и затих.
Неожиданно стало легко и хорошо, все мышцы расслабились и дроу сам вытянулся на постаменте. Надо же, камень теплый и приятный, а рядом самая прекрасная женщина на свете. Жрица. Нет, богиня! Великолепная Таларра Ззириндин. Так волнующе близко, так одуряюще прекрасно и никого лишнего рядом. О, госпожа, дозвольте поцеловать кончики ваших пальцев, припасть к дивным ножкам.
- Я ваш раб, госпожа, - с упоением и восторгом шептал Диллин, - я люблю вас.
- Тогда отвечай на вопросы, - холодно сказала Таларра, присаживаясь на краешек постамента в ожидании длинного разговора.

У каждого есть, что скрывать. Кто-то воровал на рынке, хотя мог скупить весь базар только на то, что лежало в кошельке. Кто-то лелеял глупые мечты о никогда невиданной им поверхности. Некоторые каялись, что насиловали младших братьев. А бывало, кто-то признавался, что подглядывал за переодевающимися жрицами.
Ну не приносить же из-за этого в жертву?
Мелкие грехи такие забавные, когда они пустяковые. Можно позволить себе слушать с улыбкой и кивать в ответ. Это почти игра, маленькая слабость высшей жрицы. Немного постыдная, будто она вылавливала блох из шерсти рабов-гноллов. Но кто посмеет указать жрице на это? Ей, провозглашающей волю Ллос, карающей длани Паучьей королевы. Если она хочет копаться в грязи душ лежащих перед нею мужчин и женщин, то почему нет?

Сначала вопросы были простыми: как его зовут, кем была мать, где родился и как попал на учебу в Эрелдрин. Диллин отвечал подробно и с большим удовольствием, вспоминая детство, злых сестер и туповатых братьев. Но едва он дошел до упоминания о Карагэле Кеил-Ра, как Таларра заметно оживилась. Паук с ёё плеча перебежал по руке на бедро и теперь моргал восемью глазками под ласковыми прикосновениями госпожи.
- Магистр Карагэл, - певуче протянула жрица. - Расскажи про него. Ведь ты не сидел просто так в башне над книгами. Тебя как-то использовали. Расскажи мне, как. Что ты делал в быту? Ты массировал его стопы? Мял плечи? Что-то ещё? Признавайся, негодный мальчишка, как ты ублажал своего наставника. Дарил ведь радость господину?
- О, я понимаю, что хочет знать моя госпожа, - с придыханием ответил Диллин, расцветая самой блаженной из всех своих улыбок. Его богине можно доверять, она так близко, что между ним нет никаких преград. Ни воли Ллос, ни глупых порядков, ни кривых взглядов других жриц, которые могут осудить прекрасную Таларру за интерес к безродному студенту. Он расскажет.
- Магистр не только внешне походил на содержимое ночного горшка, но и слыл большим извращенцем, моя госпожа. Безобразен внутри и снаружи. Объяснит всего один раз и то, бубня под нос, как тут чего запомнить? И сразу посохом по башке, дерьмо рофа.
Дроу болезненно поморщился от воспоминаний, потирая затылок.
- Тяжелый у него такой посох, большой. Нет, тот посох совсем маленький, уж я-то знаю, видел. И дрожал над своими болячками постоянно, все излечить пытался. Что ни день новую мазь заставлял смешивать и втирать в тело. Какие я только ингредиенты с базара не притаскивал, все алхимики надо мной смеялись. Резал, тер, крошил, давил в порошок, кипятил, настаивал, вымачивал и все ради того, чтобы наставнику стало хоть чуть-чуть хорошо.
Жрица слушала, поглаживая паука, и судя по напряженно сжатым губам уже скучала. Сейчас-сейчас госпожа, скоро будет самое интересное.
- Когда я делал ему массаж и водил руками по груди, то иногда задевал соски. О, вы не представляете, что творилось с наставником. По телу пробегали судороги, лицо искажала гримаса похоти, а из утробы вырывалось мерзкое похрюкивание. Я не сразу сообразил, в чем дело, а потом умышленно несколько раз натер соски мазью и окончательно уверился в правоте своих догадок. С тех пор это стало моей обязанностью. Я даже рад был, что после своего экстаза Карагэл не колотил меня по голове и не приказывал лишний час сидеть над книгами.
Таларра снисходительно улыбнулась.
- Маленький, хитрый студент. Но если ты так нравился господину, почему он тебя отпустил?
Проклятое зелье текло горячим восторгом по венам, мешая сосредоточиться. Если бы не оно, то Диллин сочинил бы достойную причину, но язык сам собой повернулся во рту, выговаривая слова, которые стоило держать за плотно сжатыми зубами:
- Я сам ушел, госпожа. Трупу Карагэла Кеил-Ра с желтым ядовитым порошком на губах слуга больше не нужен. Я сам взял пустой свиток и написал рекомендацию. Этот гнилой и пупырчатый сын жабы никогда бы не отправил в великий дом идиота и недоучку, которому еще двадцать лет учиться в Эрелдрине. За свой авторитет магистра опасался. О, пусть могильные черви сожрут его тело. Лишь бы не подавились и не сдохли от такого количества желчи, гноя и яда.
- Как интересно, - прошептала жрица, пододвигаясь ближе, - и ты совсем не умеешь творить магию, раз не доучился до конца?
- Умею, моя госпожа, - прошептал студент, утопая в рубиновой глубине прекрасных глаз Таларры, - создал огненный шар у ворот, левитировал в кабинете консорта и только что. Представьте себе, госпожа, только что исцелил очень серьезную рану. Смотрите, господин Васаонар пырнул меня кинжалом в бок.
Жрица ласково положила ладонь на затянувшуюся рану, и Диллин зажмурился от удовольствия. Какой счастливый день. Лучший в его жизни!
- Ты, наверное, очень сильный маг, раз справился со сложным заклинанием.
Гордость распирала студента, он уже собирался поведать госпоже о своих невероятных заслугах, выдающихся успехах и бесспорных достоинствах, но бледно-зеленое зелье не дало соврать. И бывший слуга Карагэла Кеил-Ра с упоением признался:
- Нет, моя госпожа, я думал, что ничего не получится и я умру. Но проклятье придало мне сил.
- Кого же ты проклял? - сладко пропела жрица.
- Ллос, - с блаженной улыбкой ответил Диллин, - да-да, трижды сказал «будь ты проклята, Ллос»!
Таларра отпрянула от лежащего на постаменте дроу, как от разъяренного орка с секирой в лапах. Высокая грудь, затянутая в корсет церемониального платья взволнованно вздымалась и опадала от тяжелого и сиплого дыхания. Красные глаза полыхали пламенем, а в руке уже извивалась змееголовая плеть.
- Что ты сказал? - взревела Таларра, наотмашь стегая Диллина плетью.
Пять хищных змеиных голов со страстью голодных хищников впились в обнаженную плоть бывшего ученика Карагэла. Их яд заструился по его венам, вызывая судороги и причиняя жгучую боль.
Жрица била Диллина пока не устала, оставляя глубокие кровавые борозды на тщедушном теле.
- Ты сдохнешь в муках! И молись, чтобы Богиню удовлетворила твоя смерть. Иначе я оживлю тебя и убью снова. Потом снова оживлю и снова убью, - прошипела жрица и, низко опустив голову, вышла из помещения, прикрыв за собой дверь.
Действие зелья, развязавшего язык Диллина, медленно проходило, добавляя головную боль в симфонию страдания израненного дроу. И с болью пришло понимание, какая участь его теперь ждет. А с ним, возможно, и весь дом Ззириндин, собиравшегося усыновить дроу, оскорбившего Ллос проклятием.
Бывший студент схватился за голову и согнулся в беззвучных рыданиях, съежившись в комок на холодном камне постамента.

Опубликовано: 10.03.2016

Автор: Мария Кириченко

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду (уже зажгли 13 человек)
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »

На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Музу автора уже покормили 6 человек:

  1. А где продолжение? Мы же переживаем за героев!

    Оцени комментарий: Thumb up +1

  2. Да, тяжелое положение. У Штирлица, оставившего отпечатки пальцев на чемоданчике русской радистки, было лучше. :)))
    Единственное на что может рассчитывать бедный Диллин это на свою сексуальную привлекательность. Его счастье, что допрашивал его не Мюллер, а женщина, и он может попробовать задобрить жрицу своим телом. ;))) Невероятный вариант, но чем черт не шутит. Надежда умирает последней. (Хе-хе, это я свою надежду имел ввиду) ;)

    Оцени комментарий: Thumb up +1

  3. Надо же было так попасть! Теперь буду гадать: выкрутится — не выкрутится?

    Оцени комментарий: Thumb up +1