Аркан — 1

- Отрубилась, сучка, - голос из темноты рассыпался хриплым, довольным матом. - Каст, чем ты ее приложил?
- Чем-чем. Дубиной по башке. Эт вы, бла-ародные маги, все умничаете, а мы люди простые.
- Магиню? Палкой? Рехнулся? Она ж тебя б, если…
- Заткнись, видишь, валяется дохлая, и кровь из кочана. Магиня там, не магиня, с пробитой черепушкой никто не выживает.
- Да как же ты? Как?! У нее ж обережье всегда скастовано было, сколько мы эту суку на прочность пробовали!
- Заткнись, сказал, лучше шмотье с нее снимай, пока в кровюке не измазалось. Такое платье больших сверкалов стоит. Как ему, да как… - второй голос стал постепенно удаляться. - Как ритуал почти закончила, так у нее все силы на поддержание круга и ушли. До капельки. Самое время подкрасться, да и… шевелись, салага, нам еще крысенка остроухого вытаскивать, заказчику волочь.
Кто это говорит? Что вообще происходит? Я сплю? Нет… не сплю...
- Даже жаль, что сдохла, - в незнакомом голосе то ли злорадство, то ли сожаление. Что? Это меня с такой силой пнули в бок, что перевернули, и темнота перед глазами сменилась невнятными туманными сумерками? Где я? Почему так холодно, но почти совсем не больно? Ведь пнули же по ребрам, причем крепко.
- За живую магессу Лелиену половина Зурдарада заплатит золотом по весу! Много крови эта старая сука у тамошних уважаемых людей высосала. Паучиха, бля.
Чьи-то руки проворно шарили по телу, что-то расстегивали и стягивали, ворочали и пихали. Я все чувствовала, слышала, но словно сквозь толстое тяжелое одеяло - приглушенно и с задержкой. И не могла даже моргнуть, не то чтобы пошевелиться.
- Не рассчитал малеха. Надо было слабее бить, все одно эта падаль перегорела. Живую б ее точно задорого можно было продать. Гадюка Лель без магии! Ха! За триста лет ее поганая морщинистая рожа каждой собаке примелькалась, небось не поскупился бы народ скинуться, чтобы самолично в эту ряху откормленную плюнуть да головней ткнуть.
- А с чего перегорела? - серые сумерки постепенно редели, из них проступали ветки каких-то деревьев на фоне вечернего неба и две размытые мужские фигуры, склонившиеся надо мной. А еще стало заметно холоднее, словно меня… раздели?
- Ну дык подправил я кое-чего в круге-то ее, как заказчик велел. Вместо одной души аркан аж пятерых зацепил, не видел, что ли? Пять огней в круге Аристира, тут кто хочешь выгорит. Ха!
Пять… душ… зацепил… пять?! Почему это меня так взволновало, даже показалось на секунду, что к телу возвращается чувствительность?
- Стало быть, заказчик наш голова. Двух пепелюх одним ударом накрыл. И детеныш теперь у него есть, при живой душе, а не пускающий слюни ушастый овощ. А с ним и наследство брательниково. И от магессы избавился - сколько он ей там обещал? Половину? И еще чего-то по магической части, кажись.
- А это не нашего ума дело, как там дальше его светлейшее ушанство свои дела делать собирается. Мы свое отработали: гадюка дохлая, пацан шевелится, даже плакать начал, слышишь? Пищит в яме.
Слышу… я тоже слышу!
- Ма-ма-а-а-ма-а… Па-а-а… Ма-а-а… Най...Най… да… Ка-а-ать… МАМА-А-А!
Никитка… Никитос… Кукушонок!!! Это мой Кукушонок!
Господи… Господи… что происходит? Где я? Где мой сын? Почему… так… трудно… шевельнуть даже пальцем?
- Гляди-ка, лопочет чего-то ушонок. От ведь, черный-то он черный, ритуал этот, а мальца оживил.
- Херню несешь, Каст. Никого тут не оживили, чужую душу украли, да в ушонка вселили. У себя-то малец скорее всего помер, а ведь наверняка не с под забора выбран. Слышишь, мать зовет? Эх… вот кто небось убивается.
- Дык их же пятеро было, душ-то. Одна, правда, какая-то мелкая да цветом странная. Так что, может, всю семью арканом и захватило, некому убиваться.
- А и так не легче. Гадюке-то одна нужна была, детская, да чтобы мальчик. А остальные…
- Когда круг порвался, разметало вроде как огоньки-то. Один в яму, это я точно видел, еще два вроде тут где-то кружили да пропали, а оставшуюся пару унесло за южный перевал, да шустро так. Видать, там кто-то подходящий как раз помер. Говорят, арканом скраденные души сами ищут, какое тело поблизости на грани смерти, когда своя душа только-только за порог ушла. Может, и этим повезло. Как-никак, а жить будут.
- Угу, успокаивай ее, совесть-то свою, успокаивай. Да только один хрен, за душегубство нам деньги плачены, и нечего теперь сопли размазывать. Знали, на что шли.
Каждое слово этого странного разговора словно отпечатывалось в мозгу, оставляя навсегда выжженный след. Я еще не понимала его смысла до конца, но знала, чувствовала - это очень важно. Почти так же важно, как заставить себя пошевелиться и доползти туда, откуда слышался тихий, безнадежно-отчаянный плач моего сына. Еще немного… чуть-чуть… я смогу! Я смогу, Кукушонок! Потерпи, маленький, я сейчас…
- А ну цыц! Замолкни! Слышишь?
- Ну чего еще? Ох… - хриплый разразился потоком непристойной брани. - Л”Шархи! Стая! Откуда?! Валим!
- Мальца… ушонка надо вытащить! Без него нам сверкалов не видать!
- Рехнулся? Сматываемся! - голос резко отдалился, но паника в нем была слышна отчетливо. - К демонам ушастых с их золотом, я не собираюсь здесь подыхать за ради твоей жадности! Брось тряпки, недоносок, бежим!
Дробный топот затих вдали, и какое-то время не было слышно ничего, кроме шелеста деревьев и тихих детских всхлипов. Чего они так испугались? Впрочем, я выясню это позже, сначала Кукушонок.
Да! Ох, как больно… Зато мне удалось не просто пошевелиться, но и перевернуться на живот. Еще одно неимоверное усилие, до боли закушенная губа, и я уже ползу по мокрой от крови траве туда, где плачет мой сын.
Я уже почти доползла до края глубокой ямы, вырытой посреди вытоптанной поляны, когда тихий, на грани слышимости, шипящий рык заставил меня замереть от внезапно накатившего ужаса. Только теперь до меня дошло, что парочка мародеров убежала, бросив всю свою добычу, не просто так.
Оглянуться было страшно, но… здесь мой ребенок. И я должна его защитить, даже если… хотя бы увести опасность за собой, отвлечь. А для этого надо ее видеть.
О господи! Да я этому монстру на один зуб! Эта покрытая бурой свалявшейся шерстью образина размером с лошадь, а пасть у нее, как у крокодила. И еще несколько таких же медленно, не торопясь, окружают поляну, выступая из кустов.
Почти теряя сознание от ужаса, я дернулась в сторону от ямы и громко завизжала… то есть попыталась. Хриплый скулеж - вот все, что у меня получилось. Но тварь послушно кинулась за мной, метнувшись наперерез. Жуткая окровавленная пасть придвинулась вплотную, в лицо пахнуло тухлятиной, а маленькие светящиеся глазки уставились в упор.
Странные глаза, такие знакомые и абсолютно невозможные на этой жуткой харе.
- Най… Найда?! - кажется, я схожу с ума, и все это - либо предсмертный бред, либо галлюцинации шизофреника.
Здоровенная, страшная, как кошмарный сон импрессиониста, тварь радостно завизжала, и в следующую секунду я была вся покрыта липкой, не слишком приятно пахнущей слюной. Но мне было все равно - я хохотала, как ненормальная, обнимая за шею невероятного монстра с глазами моей собаки.
Хохот постепенно перешел в судорожные всхлипы, меня накрыло истерикой, как лавиной. Правда, ненадолго. Даже на грани помешательства я не могла забыть, что в трех шагах, в какой-то яме плачет мой ребенок. А значит… все истерики потом.
- Охраняй! - уверенно скомандовала я, и монстр, в которого превратилась Найда, с готовностью вскочил на ноги, своим телом загородив меня от других таких же чудовищ, и предупреждающе рыкнул. Удивительно, но те сразу отступили, прячась в густеющей тени.
Тело слушалось отвратительно, нормально встать на ноги не получилось, и я вернулась к яме все так же, ползком. Глубокая… Перегнувшись через край, я напряженно всмотрелась в темноту и позвала:
- Никитос! Никитка!
Детский плач мгновенно стих, больше из ямы не доносилось ни звука. Ох… это же не мой голос, даже близко. Неудивительно, что сын его не узнал и затаился.
- Кукушонок, не бойся, я сейчас спущусь за тобой. У мамы просто болит горло, слышишь? Поэтому у нее такой хриплый голос. Спой мне песенку про мишку, твою любимую. Помнишь ее? - заговаривать зубы сыночку я могла хоть в бреду, хоть во сне, натренировалась за два года. Сейчас главное, чтобы ребенок успокоился и дал мне его вытащить.
- Ма-ам? - недоверчиво переспросили из темноты. - Мама-а! Мишка… косолапы-ый по лесу иде-от…
- Ты мой умничка! Молодец, Никитос! Спой еще, солнышко!
Я быстро огляделась, благо зрение к этому моменту вернулось в норму, если не стало даже лучше моих родных минус трех. Так… Да! Ведь не левитацией же сбежавшие мужики собирались доставать малыша из ямы! Вот эта палка с кое-как прикрученными перекладинами и есть здешняя убогая лестница. Плевать, я сейчас и не по таким ступенькам сойду. Несмотря на то, что тело все еще плохо слушается и вообще ведет себя странно. Словно… до земли стало дальше, что ли? И центр тяжести непривычно смещен, отчего меня порядком заносит.
- Я спускаюсь, Кукушонок, не бойся и не ушибись!!
Перепуганный сын вцепился в меня, как только я его нащупала. Свет в яму почти не попадал, и разглядеть что-то было затруднительно. Оно и к лучшему… Боюсь, Кукушонок испугался бы меня, вряд ли я выгляжу нормально. Ничего, главное, живы, а дальше разберемся.
Наверху нас встретил радостный Найдин скулеж и еще одна порция пахучей слюны. Страшенный волосатый крокодил, в которого она превратилась, ликующе припадал на передние лапы, повизгивал и неумело, но с бешеным энтузиазмом вилял задом.

Что удивительно, новую Найду Кукушонок совсем не испугался, наоборот, уверенно отпихнул клыкастую морду, шлепнул по ней ладонью и засмеялся, уворачиваясь от мокрого языка.
А я без сил опустилась на траву рядом с ямой. Ребенок на моих руках был моим сыном, вне всякого сомнения, но… из-под длинных светлых локонов торчало грязное, но однозначно нечеловеческое ухо. Длинный заостренный кончик забавно пошевелился, когда я убрала его волосы, чтобы рассмотреть подробнее. Если это мне не чудится все от перенапряжения, то мой сын - эльф.
Худенький, почти прозрачный, непривычно мелкий, с тонким, очень белокожим личиком и огромными синими глазищами.
Мой Никитос всегда был крупным бутузом, в папу. Ширококостным, основательно приземистым, крепким, как наливное яблоко. А теперь… ручки-веточки, тонкие полупрозрачные пальчики, ни намека на здоровый детский пухлячок. Они его совсем не кормили, что ли?
- Мама, кушать! - подтвердил мои подозрения сынуля и завозился, пытаясь нащупать… хм. Кукушонка я уже больше полугода как отлучила от грудного вскармливания, но, по всей видимости, стресс сработал как хорошая напоминалка.
Вот только молока у этого тела нет и быть не может. Кстати…
Никитос уже давно меня и разглядел и пощупал, но его, кажется, совершенно не смутило то, что мама из невысокой - от горшка два вершка, что называется - пухленькой шатенки вдруг превратилась в довольно рослую, дородную и совершенно незнакомую блондинку.
Он просто не обратил на это внимания! Мама - и все тут.
Я сама далеко не сразу осознала, что это чужое тело, потому и слушается оно меня через пень колоду, хотя чем дальше, тем вроде бы лучше и лучше. Бело-золотые пряди, того самого натурального пшеничного оттенка, которого никакими силами не добиться даже в самой дорогой парикмахерской, выбились из прически и периодически лезли в глаза и в рот, только потому я обратила внимание на их цвет.
Ладно, это все пока не важно. Надо осмотреться, найти чем накормить ребенка и валить отсюда в темпе вальса. Не дай бог, давешние мужики вернутся, вряд ли они обрадуются моему внезапно ожившему телу. Как бы не решили исправить такую ошибку природы. А еще им был нужен мой сын, чтобы отдать какому-то там “заказчику”.
Хрен им всем поперек морды, а не ребенок.
Не обращая внимания на закидоны все еще не слишком послушного тела, я быстро обшарила поляну. Так… яблоко и кусок хлеба тут же вручила Кукушонку, непонятные, по виду парчовые тряпки свернула аккуратным тючком - скорее всего, это платье, которое с меня стянули, но унести не успели. На мне самой было что-то вроде мягкой туники из тонкой шерсти, таких же штанов, заправленных в высокие сапоги - повезло, в общем, с одеждой. Скорее всего, прежняя хозяйка этого тела использовала этот наряд в качестве нижнего белья, но для меня это сейчас лучший вариант.
А вот Никитос таким богатством гардероба похвастаться не мог. Замызганная серая рубашонка, такие же штанишки чуть ли не из дерюги и все. Больше ни одной детской вещички я не нашла.
Уроды, как они собирались куда-то везти моего сына? Босиком, в этом рванье? Хотя они и раньше не слишком бережно относились к ребенку - сунули в яму, и порядок.
Я сгребла в одну кучу все, что нашла мало-мальски полезного, тщательно увязала в чей-то поношенный плащ, подхватила на руки Накитку и решительно направилась туда, где под развесистым кустом улеглась Найда.
Пешком и с ребенком на руках мы далеко не уйдем. А собака дома привыкла носить на специальной шлейке сумки из магазина, да и верхом на ней Никитос успел покататься. А теперь, с ее лошадиными размерами - сам бог велел.
Найда послушно легла по команде, Кукушонок, относительно сытый, напоенный водой из найденной фляжки и укутанный в чью-то запасную рубашку, радостно захлопал в ладоши. Идея “покататься на собачке” привела его в восторг.
Я так не радовалась, но тем не менее решительно оседлала покрытую свалявшейся жесткой шерстью спину. Весь бок у нее в корке спекшейся крови, словно из него вырвали приличный кусок и еще пожевали. Но раны нет, и животное никак не реагирует, когда я прощупываю это место. Впрочем, мой “пробитый” затылок тоже совсем не болит...
Очень сильное беспокойство внушали остальные “песики”, которые вроде и близко не подходили, но и не терялись из виду, все время мелькая где-то чуть позади. Время от времени Найда на них порыкивала, видимо, для поддержания дисциплины в стае.
А в остальном мы мирно ехали через каменистую долину, направляясь к проступающей на горизонте зубчатой линии. Почему туда? Потому что все равно куда, лишь бы подальше. А это направление уверенно выбрала наша “лошадка”, возможно, инстинкты нового тела подсказывают ей что-то дельное.
Истерика, которую я устроила, опознав в ужасном монстре свою собаку, пошла мне на пользу, но постепенно страх и напряжение снова усилились. Где мы? Как здесь выжить? Как найти Лешку и Котенка?
Так, только не раскисать! Сначала одно, потом другое. Мне и так невероятно, фантастически повезло - со мной Никитос и Найда. И у нас есть все шансы не просто выбраться из этой задницы, но и… не буду пока загадывать.
На ночлег стая волосатых крокодилов устроилась у подножия скалистого утеса, первого в череде таких же голых гигантов, образующих ощеренную в небо челюсть горной гряды. Неглубокая впадина у самой скалы отлично защищала от ветра, удивительно молчаливая компания монстриков устроилась по периметру, надежно отгородив нас от враждебного мира, Найда прилегла в центре, свернувшись клубком вокруг нас с Кукушонком.
Все не так плохо. Вот только вряд ли я усну.
Как же я ошибалась… Разбудило меня яркое солнце, бьющее в глаза, и чей-то резкий окрик.
Найда предупреждающе зарычала, медленно поднимаясь на ноги и загораживая нас своим телом. Остальная стая моментально сгруппировалась поблизости, и вид у них тоже стал на редкость недружелюбный.
- Эй! - здоровенный бородатый мужик в потрепанном кожаном костюме быстро отступил на несколько шагов. - Эй, девка! Ты кто такая?
Я молчала, лихорадочно соображая, что же ему ответить и кто это вообще такой. И почему парочка мародеров вчера удрала только заслышав приближение стаи, а этот хотя и опасается, но драпать не намерен точно. Да и монстрики, пусть и порыкивали, но бросаться на незваного гостя не спешили.
- Эй, отвечай! Я егерь его светлости, слышишь? Как ты сюда попала, дура ненормальная, и почему еще жива? Демоны Ххурда, немая ты, что ли? Не было печали… только малолетних чокнутых ведьм мне не хватало!
Егерь… ага… а кто здесь малолетняя ведьма? Если я вчера правильно поняла, этому телу больше трехсот лет, и “старая морщинистая сука”, как окрестили мою предшественницу, никак не может оказаться малолетней ведьмой, даже чокнутой. Кстати… этот егерь меня не узнал, а ведь эти вчера были уверены, что “рожа” примелькалась каждой собаке. Хм...
- Хрулья задница, вот не было печали! - мужик вроде бы не предпринимал никаких враждебных действий, стоял на месте, и “мои” монстрики постепенно успокоились. - Только обрадовался, что нашел матку после гона… и на тебе.
Какой шумный дядька. Из-за него проснулся Никитос, откинул плащ, которым я его укрыла, и сел, протирая глаза кулачками.
- Итицкая сила демону в жопу! - отреагировал егерь. - Ушонок!
Он гораздо более внимательно посмотрел на меня и усмехнулся в бороду.
- Все с тобой понятно, девка. Нагуляла и сбегла от своего ушана? Что, накушалась эльфийской любви по самые брови? То-то и оно… Нет бы раньше тыквой своей белобрысой подумать! Небось амулет переноса сперла, а куда закинет, не подумала? Ох, дуры вы, бабы, дуры… Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, безмозглая? Матка, видать, на твою связь с сынком пошла как на зов, сама-то она не раньше как через год разродится, но мамашинские инстинкты уже работают. Редко, очень редко, но бывает. И что с тобой делать, бестолковая? Тебе есть куда идти?
Видимо, судьба-злодейка, устроив мне глобальную пакость, теперь пыталась реабилитироваться в мелочах. Мужик практически сходу выдал мне легенду, причем сам же в нее первый и поверил.
- Нет, добрый господин, мне некуда пойти… - голосом несчастной золушки выдала я, притягивая к себе Кукушонка и зарываясь лицом в светлые локоны. Не знаю, с какой стати я вдруг превратилась из старой суки в глупую девчонку, но это в любом случае мне на руку. А еще - я точно знаю, что женщина с ребенком на руках будит в любом нормальном мужике совершенно определенные инстинкты. Не уверена, что егерь настолько “правильный” мужик, но попытка не пытка.
- Э-эх, дура безголовая, - предсказуемо покачал головой бородач. - Куда ж тебя теперь… не бросать же здесь. Ты вот что… ты, смотрю, шархашейчиков наших совсем не боишься? - действительно, Найда, убедившись, что пришелец не пытается навредить, выбрала самый “удобный” момент, чтобы подлезть мне под локоть и настойчиво поддеть его носом - гладь, мол, я же такая молодец.
Я и погладила, не особенно задумываясь над тем, что делаю. И тут же получила тычок носом с другой стороны. Здрасте… с этим крокодилом я не знакома! А куда деваться? И тебя поглажу, зубастая скотина, и тебя. Пока ты зубки свои держишь при себе - я твой лучший друг.
- А чего их бояться, добрый господин? - действительно, подумаешь, орясина размером с коня, клыкастая, как акула. - Я зверюшек всегда любила и обихаживать умела, - вот уж что точно не помешает “собачкам”, так это хороший уход. У моего нового знакомого под челюстью целый куст чертополоха запутался, да и Найда щеголяет репьями, облепившими чуть ли не полморды. Ела она эти колючки, что ли? Иначе зачем соваться в них головой?
В любом случае, выдранный из шерсти репей произвел на егеря впечатление:
- Так, девка… пойдешь со мной. Много не обещаю, но служкой при псарне в любом случае сытее будет, чем бездомной с дитем на руках.

Опубликовано: 13.12.2017

Автор: Джейд

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду (уже зажгли 29 человек)
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »

На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Ура! Музу автора уже начали кормить!

  1. Три души притянулись друг другу, теперь надо искать остальные. Повезло кукушонку, а то бы один в чужом мире остался бы. Магия — зло! Воруют души у чужих людей!

    Оцени комментарий: Thumb up 0