Тени. Интерлюдия — 2

Стийрийва, личный космолет «Снэйжен» (14 января 2490 года)

Имитация иллюминатора сияет мягким синим светом, придавая остывшим остаткам каркадэ в моем бокале потусторонний оттенок. Боль отступила так же быстро, как и пришла... я уже привыкла к таким «всплескам», когда что-то вдруг напоминало мне о Лайти, даже не крушу ничего вокруг себя в эти моменты, как было когда-то.
Я не стала вновь включать освещение, никто не должен видеть стальную леди утомленной, а я чувствую себя сейчас лошадью, на которой пахали с утра до ночи — видела в юности как-то земной фильм про Средневековье, был там такой эпизод. Мне тогда так жалко было несчастную животинку. Кто бы мне тогда сказал, что меня постигнет ее участь...
В первую очередь устала жить вот так, впустую. Победы, поражения, интриги, власть, развлечения... тлен, которым отчаянно и напрасно пытаюсь заполнить возникшую восемь лет назад вымораживающую пустоту.
Если бы не было надежды... если бы не чудо в прямом смысле слова... меня бы уже не было. Я не хочу жить с того проклятого дня, как не стало Лайта. Единственного человека, который по- настоящему нужен мне. Будь проклята Вайсилайна, за свое бездушие, проклятая мерзкая тварь, поставившая обиды своей шлюхи Лийвраны выше всего, что было мне дорого. И нарушившая обещание вступиться за него... ее бы послушали, она всегда была любимицей, в отличие от меня. Будь прокляты мои мать и тетя, отобравшие у меня единственную любовь, которую они сочли слабостью.
Лучше бы они меня тогда убили - это было бы милосерднее. Я бы не жила в этой безумной пустоте, не была бы счастлива с ним во снах, в которых он до сих пор живой. Не видела бы кошмаров, в которых его раз за разом убивают, насилуют малолетние шлюхи, именуемые дочерьми великих Домов Венги. Не слышала бы его полный животной боли крик, когда он, истерзанный до того, что этот кусок мяса было уже невозможно назвать человеком, окончательно утратил знаменитый джордановский самоконтроль. У него в тот момент как раз Эйлийва Тейлинор, обезумев от вейдже и его крови, выдавливала глаз.
Я не смогу отказаться от этих снов, даже если бы это было возможно. Ведь хотя бы в них я могу вновь увидеть Лайти... Пусть это и больно, безумно больно просыпаться и понимать, что его объятия — все лишь сон... ранящий сильнее любого кошмара.
Жалость неведома этим чудовищам. Как неведома она и мне, их достойной наследнице. Они убили его, причем даже не просто милосердно усыпили, а отдали на растерзание, заставив меня смотреть. Тетка еще не постеснялась влепить мне пощечину «за слабость», чтобы «не позорила Дом», когда я потеряла сознание от ужаса, при виде происходящего.
Ну, что же, я досмотрела все до конца, даже больше ни разу за тот кошмарный вечер не упала в обморок. И дала себе клятву: за каждый миг боли моего Лайти я возьму годом их мук, равных его страданиям. Они будут жить, в отличие от него, пока я не удовлетворюсь их болью и ужасом.
Это одна из важнейших причин, почему я до сих пор не покончила с собой, как хотела в тот вечер, когда мать объявила свой приговор и отказалась слушать мои мольбы. Я еще не наказала убийц любимого, который был виновен всего лишь в том, что мы полюбили друг друга не так, как положено на Венге.
И при этом были настолько неосторожны, что о наших почти континентальных отношениях узнала Старшая Госпожа Дома, которой показалось отсутствие ярко выраженного женского доминирования в моей личной семье признаком слабости, позорящим Эйстийрнейров. Как же, ее дочь делает минет своему будущему мужу и ни разу его даже не избила, более того, позволила ему пить свою кровь. Да еще, как показали скрытые камеры, советуется с ним, как с равным.
Перепугалась, что я «нахваталась от инопланетников разлагающей заразы мужского равноправия». И «вылечила» своими методами — Лайта отдала на заиграть на вечеринке для дочерей знатных Домов, а мне всучили в качестве мужа его старшего брата, который через десять месяцев должен был отправиться на усыпление. Правда, год спустя мне удалось отбить у них Эйля, воспользовавшись тем, что он мой муж, я смогла послать далеко и надолго и мать, и тетку — Старшую хозяйку.
А буквально через пару месяцев после того, как я добилась сохранения жизни мужу, им стало совсем не до чего, - я негромко рассмеялась воспоминанию о том, как мама впервые потеряла сознание на важном приеме в честь приезда Старшей Госпожи Второго Дома. - Это стало началом ее конца и первой ступенью моего восхождение к власти, которая меньше чем через год оказалась целиком в моих руках. Таково было открытие сезона моей мести, которая сейчас выходит на новый, еще более болезненный для них уровень.
Уже в ближайшем времени эти сволочи убедятся, что мое падение как Главы Дома ударит и по ним — я заранее подготовилась к чему-то подобному: зная день реализации планов заговорщиц и примерно представляя, чем все это закончится, это было не сложно. И решила извлечь выгоду из неудачного стечения обстоятельств, заставивших меня участвовать в практически безнадежной авантюре. Поскольку не было ни одного шанса безопасно обеспечить себе сохранение положения Старшей Госпожи и, вообще, даже нахождение на Венге, я обратила сложившуюся ситуацию на пользу своей мести.
Готовиться я начала заранее. За достаточно протяженный период времени практически все имущество Одиннадцатого Дома было заложено небольшими частями и еще взято огромное количество необеспеченных кредитов на очень приличную сумму. Казну же и все драгоценности я еще за трое суток до часа «Х» вывезла на «Снэйжен», одновременно переведя все деньги со счетов Дома на подставные, красивыми схемами легализуя их через десятки банковских операций. Вот тут и пригодились финансовые знания и умения моего мужа — без него я бы не смогла все сделать настолько чисто и незаметно. И, что не менее важно, настолько полно. Все последние месяцы Эйль работал, как проклятый, спал по пять часов в день, добиваясь максимального вывода средств и создавая иллюзию того, что ничего экстраординарного не происходит. Обычные, на первый взгляд, денежные операции, если не знать, что искать, то не найдешь никогда.
А чтобы окончательно моим родственницам жизнь не казалась медом, не без помощи все того же мужа, нарисовала на подставные компании через пятые руки принадлежащие мне фиктивные долги, размером с три-четыре годовых бюджета Дома. Естественно на кабальных условиях: от шестидесяти трех до восьмидесяти девяти процентов годовых, да еще с непомерными штрафами за каждый день просрочки выплат — пять процентов в день от просроченной суммы. С условием зачисления штрафов в случае месячной просрочки в основную сумму долга, что приведет к начислению процентов уже на штрафные деньги.
В общем, будет мне моя преемница платить всю свою жизнь и еще своим внукам долги завещает. Это если Дом Эйстийрнейр каким-то чудом сможет не рухнуть в финансовую пропасть, что я для него выкопала. Мои драгоценные родственницы теперь, не то что гарем, самих себя на базаре продадут, чтобы их кредиторы не разорвали. Мне будет очень интересно наблюдать за их метаниями, когда они поймут масштабы случившегося.
Несколькими касаниями к клавишам сенсорной панели выбрала любимую музыку и запустила проигрыватель, и из колонок полились тревожные и печальные звуки «Звездной молитвы», открывающей альбом «Неки» Айкийры Эйстийрнейр. Моей сумасшедшей кузины, третьей в очереди наследования... и единственной родственницы, которую я уважаю и даже немного люблю. Правда, больше, как фанатка ее творчества, нежели как-то по-другому.

Огненных слез ниспошли
Ты на поверхность земли,
Пусть осветят преступленья,
Скрытые мертвенной тенью...

Сильный голос, полон скрытой боли, бессильной ярости и неверия в то, что Богиня отзовется на молитву. На фоне жестких электронных сэмплов рыдают дуэтом флейта и виолончель о погибших, за которых никто не отомстит. «Неки», вышедший в прошлом году альбом, вызвал фурор своей красотой и особенно темой концепции — фактическим геноцидом одной из самых беззащитных в галактике рас — нек, которые в отличие от других котоподобных — эрсов, не имеют на своей планете развитой цивилизации, способной конкурировать с любым человеческим миром. Бедных котят просто отлавливают для коллекций богатых уродов — извращенцев, другие ублюдки вообще устраивают сафари, десятками убивая за одну «охоту». Галактический Союз формально осуждает происходящее, но на самом деле мало вмешивается... хотя у этих чистоплюев есть все средства и возможности, чтобы защитить нек... но это не выгодно.
Все, как везде. Я сама так же поступаю, не мне осуждать. Вывезла же я, хотя и понимаю, чем это кончится для Эйстийрнейров, почти всех мужчин - специалистов, которых смогла переправить с Венги незаметно за немалые взятки сотрудницам Космопорта, в свои тайные поместья на других планетах. А тех, кого было невозможно вывезти, отдала в Двадцать Шестой Дом, Глава которого у меня в таких долгах, что я ее могу продать голой на рынке со всеми ее родственницами и куцым гаремом, купленном, кстати, в основном на мои подачки. И она прекрасно понимает, что мое бегство ее не освобождает от этих долгов. Усвоила полученный еще пять лет назад небольшой урок и теперь не решается даже пискнуть против, предпочитая получать деньги на свои маленькие слабости, взамен маленьких дружеских услуг.
На свое счастье. А то я девушка очень добрая и совершенно незлобивая — убивать совсем не люблю, даже врагов обычно в живых оставляю. На устрашение тем из них, до кого еще не дотянулась, ибо то, что в итоге остается от моих противников, людьми назвать можно с натяжкой. Очень и очень большой натяжкой. Ибо не фиг... страдать всепрощением в тяжелой форме может только самоубийца со стажем.
А специалисты — женщины частично последовали со мной в изгнание, частично находятся под моим контролем — на каждую я, во время руководства Эйстийрнейрами, завела отдельную папку с компроматом. А некоторым особенно важным или совсем незапятнанным подстроила ситуации, когда они замазались в дерьме по самые уши и теперь мне благодарны за то, что я их покрывала, и одновременно прекрасно понимают, что только их верность мне лично гарантирует сохранение этой грязи в секрете.
Восстановить могущество и влияние, которых Одиннадцатый Дом достиг во время моего правления, а за шесть лет, что я была у власти, Эйстийрнейры по фактическому влиянию смогли обогнать даже некоторые Дома первой десятки, чего не было уже больше ста лет, теперь нереально.
Даже если моя преемница будет гением в экономике и политике, невозможно, не имея денег и кадров, добиться сколь-нибудь существенных результатов. Будь ты хоть семи пядей во лбу. А любая из моих вероятных наследниц таким умом точно не отличается, мне ли не знать.
Да, они далеко не дуры, но вот хватки, которая позволила мне обуздать женскую вольницу внутри Дома, выстоять против интриг товарок по Совету и создать источники дохода вне Венги, приносящие денег столько же, сколько фамильные владения, у них нет. А значит, ждет новую Старшую Госпожу глубочайший кризис, банкротство и скатывание к позиции лидера третьесортного семейства, которое не способно отстаивать свою независимость.
Будь у меня возможность, я бы избежала такого развития событий для своей фамилии, все-таки я горжусь своим родом, пусть последние два поколения в нем и не осталось достойных представительниц..., но месть мне важнее. К тому же деньги мне понадобятся для того, чтобы скомпенсировать потерю влияния и ресурсов на Венге.
Мать не сможет мне наследовать — она очень тяжело болеет... уже почти семь лет. Приступы лихорадки, сердечные приступы, слабеющие вены, из-за которых существует постоянная угроза инсульта и выступают синяки по всему телу, потеря веса, обмороки, боли в теле и панические атаки делают ее совершенно непригодной к управлению по состоянию здоровья. Ей нельзя утомляться, тревожиться и, вообще, сильно напрягаться, даже играть в наложников можно только с великой осторожность, чтоб, не дай Матерь Всего Сущего, что-нибудь не случилось. Загадочная болезнь, поразившая бывшую Главу Одиннадцатого Дома, так и осталась не идентифицированной лучшими медиками Венги, которые только и смогли, что назначить очень дорогостоящее лечение, которое снимает часть симптомов и продлевает несчастной ее полную мучений и ограничений жизнь.
Благодаря особенностям нашего рода — по какой-то так и не изученной толком причине большая часть ядов и вредоносных бактерий разрушается организмами тех, в ком течет кровь основательницы Дома Эйстийрнейров, ее очень сложно было отравить, но терпение и труд все перетрут, так, кажется, говорят на Земле.
Благодаря мне к своим пятидесяти девяти годам мать, до пятьдесят второго дня рождения не болевшая даже простудой, окончательно превратилась в дряхлую старуху, которая без очень дорогих лекарств быстро сдохнет. О, лечение я ей обеспечивала во время руководства Домом всегда самое наилучшее, неизменно с самого начала ее болезни играя преданную и любящую дочь, искренне переживающую за ее здоровье. И тщательно следила, чтобы этой мрази не стало слишком хорошо, всегда вовремя подливая новую порцию уникального, синтезированного алхимиками Элифера яда, который не обнаруживался ни одним стандартным медицинским сканером. Но при этом не допуская и того, чтобы она сдохла, если видела, что ее организм не справляется, давала противоядие, помогая наступить очередному неожиданному улучшению и тем окончательно сбивая с толку лечащих врачей.
Я смаковала каждый миг ее страданий, наслаждалась каждым стоном и вскриком боли, который вырывался у, казалось, из железа сделанной леди. Та, кто велела заиграть Лайта, должна умирать долго и мучительно, переживая агонию, подобную агонии моего любимого раз за разом, мучаясь от невозможности умереть немедленно, как мучился он. Мне было не сложно выражать ей сочувствие и переживать за ее жизнь каждый раз, когда ей становилось плохо после очередной порции элиферской отравы. Я на самом деле боялась, что она сдохнет и ее муки закончатся, украв у меня еще многие годы жестокой мести, на которые я рассчитываю. Она еще не заслужила смерти, такого спасения от боли я ей не подарю, пока в моих силах будет удерживать ее гнилую душу в изломанном ядом теле. Пусть мучается, тварь. Да продлит Матерь Всего Сущего твои годы, леди Айстайла, бесконечно, вечность страданий в аду — это то самое, чего ты заслуживаешь.
Кто-то из моралистов назовет меня монстром, сумасшедшей, маньячкой... я знаю постулаты разных пророков и философов. Помню, что Матерь Всего Сущего не одобряет мести и тем более резко против того, чтобы дети творили со своими родителями что-то подобное тому, что сделала я. Единственные, кто поняли и поддержали мою боль и, что еще более важно, мою месть — это Крылатые боги Элифера, чьи жрецы подарили мне орудие возмездия — яд, сказав, что это воля Крылатого Адоная, Лорда Мести и Звезд. И ничего не взяв в оплату. Я этого никогда не забуду, поэтому, пусть я и молюсь до сих пор Матери Всего Сущего, но... чем больше я узнаю об Адонае, тем больше проникаюсь к нему уважением. Будь он женщиной, я давно бы перешла в его паству, но пока я еще слишком дочь Венги, чтобы служить мужчине, пусть даже он бог.

Умри, но не зови,
Не вскрикни и не плач,
Пусть сталь в твоей крови,
Пускай рычит палач...

Из припева «Защищая смертью»... кузина умеет разорвать душу одним голосом, вбить даже в самое черствое сердце ужас маленького неки, который перед смертью не дает себе закричать, чтобы на его вопли не прибежала в ловушку семья... Айки поет о том, чего была лишена сама — семейной любви, давно ушедшей из нашего Дома.
Мои вероятные наследницы... первая — мать Вайсы Каймилайна, сестра моей матери и моя тетка, та, кто поддержала решение об убийстве Лайти, Старшая Хозяйка. Во время моего правления была практически отстранена от дел. Ее не взял даже яд, который так успешно подкосил мою драгоценную матушку, так, немного поболела и быстро поправилась. Пришлось ей организовывать несчастный случай, хоть я тогда сильно рисковала, она могла сдохнуть во время той катастрофы с аэрошкой. Но живучая шлюха выжила.
Зато теперь в свои пятьдесят два года страдает сильными болями в спине, вместо левой ноги прекрасный протез, половина костей собрана на металлические штифты. И видит только благодаря очень дорогому имплантанту, заменившему ей зрительные нервы. И безумно боится полетов — этот страх закрепила красивая, практически незаметная гипнопрограмма, наличие которой очень сложно обнаружить.
А я отправляла ее в дальние перелеты почти каждую неделю, не забывая следить за тем, чтобы она не потеряла свою благоприобретенную маленькую фобию, и получала удовольствие каждый раз, когда высокомерная сука белела, как мел, слушая очередное мое поручение отправляться на другой конец Венги. До сих пор душа радуется, как вспомню.
Ведь я каждый раз настаивала на том, что уж в этом-то деле точно нужен ее контроль на месте, а если драгоценная родственница осмеливалась сказать что-то на тему, что это может сделать кто-то из мужчин-спецов, я кротко улыбалась и говорила, что вполне ей доверяю и, если она так считает, то я вполне согласна с ней. А на следующий день посылала убийц к ее ненаглядной дочери, не очень серьезных, по сути, мелкую шушеру. И естественно, делая вид, что сама тут вообще не при делах. Со второго раза до тетушки дошло, что со мной проще не спорить, а делать, как я скажу.
Если матушка получила в наказание боль и слабость, то мразь-тетушка страх. Поэтому я практически не трогала вторую наследницу — ее дочку Вайсилайну, которая вовремя сбежала на Землю. Эта сука предала меня, пообещав спасти Лайта и нарушив слово, но она же и уменьшила его страдания, отравив его. Видимо, спасала свою совесть. Поэтому я не тронула ее наложника — любимчика Лайнирэ, да и к ней только иногда, для развлечения, отправляла убийц и грабителей. Но это все не серьезно. Зато вот Дом ее обожаемой Лийвраны я изрядно подкосила — Райффайзены очень много потеряли, пусть я и не успела довести их до полного банкротства. Кроме того, ущерб их репутация понесла немалый — хватило несколько умело спровоцированных скандалов. А сама сука Лий стала в разы чаще болеть, не без моей «дружеской» помощи, конечно. Но в целом я их особо не трогала — все оставляла к девятой годовщине смерти Лайта, на которую наметила особую программу, которая, я уверена — мне понравится... а вот им вряд ли.
Третья кандидатка на мое место — кузина Айкийра... я очень сомневаюсь, что тетка и мать допустят, чтобы она стала Главой Дома. Да и ей самой это не интересно — она живет своим творчеством и на Венге бывает не часто, предпочитая владениям Эйстийрнейров свою резиденцию на Тамрисе или какую-нибудь из вилл одного из своих многочисленных любовников, коих у нее по всей Галактике разбросано столько, что, уверена, она сама не сможет всех сосчитать. О ней в нашем Доме было принято молчать, как же — закончившая университет Венгсити госпожа бросила родную планету и уехала петь и сниматься в фильмах, зачастую порнографических. В общем, позор семьи. И одновременно «венгская звезда галактической эстрады и голоматографа», «самая сексуальная певица Галактики» по данным прошлого года, про то же, что она в том же году признана самым крупным в ойкумене порносайтом «Киской года», скромно умолчим. Маман с теткой тогда едва от злобы и стыда не сдохли, услышав такую «лестную» новость. Как они материли их рано умершую младшую сестру, мать Айкийры, дескать, воспитала из девчонки законченную блядь. А мне было смешно и даже весело, я всегда назло им принимала кузину с распростертыми объятиями во время своего правления. Так что этой наследнице мой трон точно не светит.
Кстати, а не потратить ли мне немного из неправедно нажитого? Отправить, так сказать, маленький подарок кузине Вайсе, чтобы жизнь совсем уж медом не казалась. Это будет забавно, по- моему, а то я в бегах, она ведь, наверно, от радости по поводу моих неприятностей до потолка прыгать будет — мы же с детства друг друга не любили, а после смерти Лайта и подавно. Решено, сегодня выйду на связь с Артуром. Давно уже работаю с этим бригантом и его бригадой и доселе он меня не подводил, хоть и редкостная сволочь с вечно похотливыми глазами. Настолько давно, что у него образовался опасный недостаток — он слишком много обо мне знает, а это плохо. Очень. Вот и убью двух шушарок одним махом.
Ведь у моей ненаглядной кузины отирается мой блудный раб, который так и не спешит к законной хозяйке. А его способности я могу представить — сама ведь заказывала его. Он уничтожит бригаду милого парня Артура, защищая эту суку, и я чужими руками избавлюсь от ненужного свидетеля. При этом никто не сможет сказать, что я подставила наемника. Я даже предупрежу бриганта, чтобы он взял амулеты ментальной защиты. Только помогут они ему, как мертвому припарки, конечно, потому что на что-то серьезнее «А+» у него точно ни связей, ни средств не найдется, а для Эсайлума это отнюдь не является непреодолимым препятствием. А чтобы добавить перчика в ситуацию, намекну убийце, что мне не важно, чтобы Вайсу обязательно пленили, можно и убить — это еще сильнее напугает ее. У нас еще все впереди, моя дорогая кузина, я сполна отдам тебе долг, - мой почти счастливый смех вплелся в мелодию, выводимую гитарами и голосом Айки. А пока я пойду, отвлекусь с молодым наложником, которого наверняка уже приготовил для меня Эйль. С таким моим настроением, чувствую, парню придется потом заращивать свою шкурку довольно долго, ха-ха-ха...

* * *

Я стою у огромного панорамного окна в алой каюте, вокруг полумрак, и только едва слышно потрескивание живого огня в огромной чаше на столе, в глубине комнаты. В окне видно мое отражение и звезды, которые бликуют где-то в глубине зрачков холодными льдинками. Пожалуй, это предвкушение Игры. Сегодня хочется тишины и эмоций, чтобы хоть ненадолго забыться в них и не помнить... ничего, хотя бы несколько минут. В то, что я могу спать без кошмаров я уже не верю. Но можно уйти ненадолго от реальности и наяву — это даже проще, чем во сне.
За спиной слышны шаги, обернувшись, вижу обещанного наложника, вставшего на колени рядом с дверью, огонь кидает блики на грациозное и в меру прокачанное тело, длинные светлые волосы. Видно легкое трепетание опущенных ресниц. На моих губах появляется удовлетворенная предвкушающая улыбка — душка Эйль опять угадал, как обычно.
Рассматриваю застывшего Кройниса, который прекрасно осознает, что его сегодня ждет. Он смертельно боится — уже не первый раз развлекает меня и знает всю непредсказуемость своей госпожи, мою любовь к боли. Юноша, не выдержав, вскидывает испуганный взгляд и, перед тем как ресницы вновь падают вниз, я успеваю увидеть в его глазах тщательно скрываемую панику. Тебе не повезло, мой хороший, твой ужас будит хищника в моей душе. Улыбка становится совсем жесткой, а понимание, что наложник ощутил перемену моего настроения - веселит. Но еще больше радует понимание того, что за животным страхом в нем таится зарождающаяся сила, которая позволит ему пройти через любую боль... ради меня.
Мне парень достался в качестве оплаты за долг не так давно. Его мать заняла у Эйстийрнейров немалую по ее меркам сумму денег и не сумела ими разумно распорядиться, растратив на всякие мелочи. И когда пришло время платить, оказалась вынуждена рассчитываться имуществом своего захудалого Дома, который даже номера не имеет. В числе прочего отдала и своего сына — практически не обученного, застенчивого паренька, в котором Эйль сумел разглядеть потенциал. И убедил меня, что из Кройниса выйдет толк... преданные люди мне нужны, даже если они мужчины. Юноша быстро учится и не только тому, что обязан знать наложник — у него настоящий талант убивать, до этого никогда не видела человека, который способен на одной интуиции превратить любую вещь в орудие смерти. А запреты на обучение мужчин бою... это глупость несусветная.
- Сегодня ты не говоришь ничего, только подчиняешься приказам. - Ловлю себя на нежелании разбивать эту атмосферу звуками чужого голоса. Я, вообще, не люблю, когда мужчины в игре или страсти издают стоны или что-то говорят, но сейчас эта нелюбовь особенно сильна. Наложник послушно кивает, но легкую дрожь, прошедшую по телу, полностью скрыть не удается. Он еще не завершил обучения, но скоро будет на той стадии, когда не сможет предать меня чисто физически и начнет почитать любую боль от моей руки, как великое благо. Но именно эта его неготовность, его ужас и возбуждают меня сейчас. Они... так естественны... так пьянят, будто изысканное дорогое вино.
- Иди к скамье, раздевайся, ложись лицом вверх, - с удовольствием рассматриваю юношу, пока он идет в центр комнаты. Поджарое сильное тело, светлые волосы, сейчас слегка растрепавшиеся, и зеленые глаза. Мальчик с Венги… Для моей родной планеты это обычная внешность, а в континентальных мирах блондины редкость. Наложник плавным отточенным движением снимает с себя одежду, развернувшись в мою сторону, и, признаться, делает это достаточно эротично. Ничего, Эйль еще потренирует его, и Кройнис станет идеалом. На загорелом плече становится видна татуировка с каким-то абстрактным узором.
Я подхожу к столу, выливаю на поверхность из флакона очень быстро сгорающую жидкость, специально разработанную для таких игр, и подношу небольшой факел, стоящий рядом с огненной чашей. Огонь вспыхивает стеной и так же быстро опадает. Наложник завороженно ловит взглядом пламя и почти роняет одежду, которую до этого пытался аккуратно отложить в сторону. Руки дрожат, а на лице обреченность. Огонь очень яркий, но почти не горячий, и я могу даже держать его в руках, чувствуя лишь легкое жжение, но юноша этого не знает и, судя по виду, уже приготовился к смерти. Это добавляет пикантности моей игре. Он такой смешной, до сих пор не может поверить, что Госпожа не убьет его в одной из игр — насмотрелся на свою глупую мать и ее не более умных подруг, способных легко заиграть одного из своих немногочисленных зверьков. Не понимает, что я слишком бережлива для такой расточительности. Потому они разорены, а я играю их детьми и братьями.
- Ложись. - Резкое слово, как удар хлыста, он вздрагивает и уже не так грациозно вытягивается на скамье, не в силах отвести взгляд от пламени. Тихо щелкает автоматический замок наручников.
Беру в руки нож, подхожу, сажусь на краешек скамьи, мимолетно отмечая то, что была права, заказав скамью шире, чем их делают обычно, чувствую бедром тепло чужого тела. Провожу рукой по его груди, пока еще только рукой, пока это почти ласка. Смотрю в расширенные зрачки зеленых глаз - в полумраке и мерцании огня они слегка меняют цвет, от зеленой травы до почти бирюзового. Беспомощность находящегося рядом завораживает. Нож скользит по скуле, шее, груди, пока еще только тупой стороной, лишь слегка царапая кончиком, но он холодный, и наложника начинает слегка потряхивать, потому что при такой температуре стали не разобрать, что ощущаешь, порез или касание.
- Не забывай дышать, - смеюсь, рассматривая панику на его лице. Это истинное наслаждение — видеть, как парень, способный даже сейчас, в наручниках, убить меня за два-три движения, боится того, что я сделаю... что я могу с ним сделать. Абсолютная власть над этим сильным зверем, скрытым за милой юношеской оболочкой, пьянит сильнее вейдже. Какие же дуры мои соотечественницы, они даже не понимают, какое это удовольствие - играть сильным мальчиком, владеть его душой и силой... превращают мужчин в жалкое подобие скота, не способного ни на что серьезное. Какое безумие нашло на наших предков, что эти женщины лишили мужчин их сути, отобрав тем у девушек вкус истинной власти?
Проведя ножом по груди, слегка задеваю кожу, под лезвием появляются первые капли крови, чувствую, как напряглись руки в наручниках. Резко с нажимом провожу, перевернув нож тупой стороной, но мальчик не замечает, что нож его не ранит, ледяная сталь оставляет полное ощущение острия. Слежу за тем, как широко распахиваются глаза и срывается дыхание. Чувствуется, что его не учили в достаточной мере, как себя контролировать... такую непосредственность не увидишь в исполнении вышколенного ученика Джордана — те крепкие орешки, с которыми приходится прилагать много усилий, чтобы вывести их из равновесия... А играть с полностью послушной, бесстрастной куклой не так интересно... я слишком люблю живые эмоции.
Рисую красивый вензель на груди, чуть выше соска, наблюдая, как линии под лезвием окрашиваются в алый, собираются капельками и стекают по загорелой коже. Склонившись, языком собираю кровь и с наслаждением облизываю губы. Вкусно, прах вас всех побери, как же это вкусно! В тишине комнаты слышно только потрескивание огня и неровное, срывающееся дыхание юноши. Поднимаюсь и неожиданно для Кройниса целую в губы, заставляя ощутить вкус его же крови на своих губах, вызывая в теле парня непроизвольную дрожь удовольствия, смешанного со страхом. А потом иду за жидкостью для огненных игр и беру в руки подставку с факелом. Стараясь это делать так, чтобы наложнику было видно. Судорожный вздох, почти всхлип, но он берет себя в руки и пытается расслабиться, только взгляд не может оторваться от огня. И его ужас еще больше возбуждает меня. Пожалуй, я сегодня даже не буду поить его экстрактом, многократно усиливающим болевые ощущения — мне хочется сейчас именно страха, а не зрелища боли.
Рисую дорожку по телу жидкостью, затем слегка касаюсь кожи факелом, быстро, чтобы не сильно обжечь, но эффектно, что вызывает почти панику. Провожу по телу рукой, начиная от бедра и вверх, к плечам, слегка запуская коготки, чтобы ощутить эти эмоции кончиками пальцев, поймать то неуловимое, от чего начинает тихо мурлыкать внутренний хищник. Резким движением касаюсь огнем маслянисто поблескивающей дорожки, вспыхивает огонь, перебегая с живота на грудь. Вскрик и выгнутое тело с бисеринками пота. Тушу огненную дорожку рукой, чувствуя бешеные удары сердца под пальцами.
- Госпожа, не… - он замолкает, но уже поздно, голос разбил эту атмосферу, изменил настроение.
- Разве я разрешала говорить? – в моем голосе прорезаются стальные нотки.
Ему хватило ума молча покачать головой в ответ. Отбрасываю факел в сторону, он летит по плитам пола и затухает. Смотрю на зверька, который обреченно сжимается под моим взглядом. Он сейчас не только боится меня, но и борется с тщательно вбиваемыми в него инстинктами воина и бойца, требующими нанести удар, устранить угрозу. Две программы борются в его мозгах — неприкосновенность госпожи и подкрепленный смертоносными способностями чисто человеческий страх. И верность побеждает, закрепляясь еще сильнее в качестве главного императива личности. Надо будет потом отдать ему какую-нибудь женщину в полную власть, чтобы понял, что только одна владычица имеет значение, а остальные просто прах. Эйль проследит, чтобы это не поколебало преданности наложника мне лично. Да и я не заброшу его обучение.
Окидывая взглядом комнату, пытаюсь понять, что же мне сейчас будет интересно. Взгляд зацепляется за кнут, оставленный в прошлый раз на низком столике рядом с креслом. Отключаю крепеж наручников на скамье, спускаю лебедку с потолка и беру в руки специальные наручники для подвеса.
- Иди сюда.
Юноша подходит ко мне, падает на колени рядом, протягивая вперед кисти рук. Они слегка дрожат. Намокшие пряди волос прилипли к щеке, вензель, совсем недавно нарисованный на груди, все еще слегка кровит. Рассматриваю его с удовольствием. Надев наручники, поднимаю цепь лебедкой на такую высоту, чтобы наложник мог стоять, но только на носочках. Напряженное тело красиво прорисовывается тенями - видны почти все мышцы, а татуировка прекрасно дополняет рельеф. Наложник стоит так, что отражение его лица я вижу в панорамном окне. В его глазах таится страх и борьба инстинктов. Это щекочет приятным возбуждением, придает игре пряный привкус. Опасность, как приправа, бесподобна в любом блюде эмоций. Даже столь теоретическая, как сейчас — я ведь точно чувствую, что он не сможет, не причинит мне вреда... и позволяю этому пониманию отразиться в своем взгляде, прекрасно зная, что он тоже подглядывает в окно. И ловлю новый всплеск его страха, напряжением прокатившийся по спине.
Обхожу вокруг и провожу по спине рукоятью кнута, одновременно заставляя шире раздвинуть ноги. Сделав несколько шагов назад, чтобы было место для замаха, резко щелкаю кнутом в воздухе. По всему телу Кройниса проходит дрожь - он слишком хорошо знаком с этой игрушкой и заранее предчувствует боль. Мучаясь «предвкушением» едва ли не больше, чем от грядущих ударов.
- Сегодня я хочу нарисовать крылья, стой, не двигаясь. - Юноша осторожно кивает головой, подтверждая. Я гордо улыбаюсь — обычно на этой стадии его уже трясет, как в ознобе, а сегодня он вполне вменяем. Мои уроки дают свои плоды, и как же приятно это видеть.
Выжидаю несколько мгновений, пока слегка расслабится, и наношу первый удар. Наискосок, от середины спины и до плеча прорисовывается яркая полоса. Слышу вздох сквозь зубы, тело выгибается, пытаясь избежать боли. Еще несколько ударов - на спине рисуются более короткие, но такие же яркие полоски - как перья крыльев, расходящиеся из одной точки веером. Всхлип, юноша зажмурился, но я вижу, как по щеке потекла слезинка, волосы совсем растрепались и слиплись. Еще несколько резких ударов, и наложник уже не может сдержать крик, а на спине уже почти полностью раскинулся кровавыми полосками рисунок крыльев. В отражении окна я вижу слезы, срывающиеся капельками с ресниц и текущие по его щекам, губу, прокушенную тогда, когда он еще пытался не кричать, уже полностью мокрые волосы… Тело блестит, покрытое потом, как статуэтка, политая дорогим маслом. Еще несколько завершающих ударов, и я могу любоваться красивой картинкой, нарисованной кнутом. Капельки крови стекают с полосок вниз, отчего картина кажется еще более завершенной. Некоторое время рассматриваю, ловя окружающую атмосферу, затем нажимаю на кнопку пульта, расстегивающую замок. Юноша падает, не в силах устоять на ногах.
- Ты молодец, - одобрительно глажу его по волосам, чувствуя, как его трясет, и стараясь не задеть располосованную спину, - доставил мне удовольствие. Еще немного опыта, и ты станешь совершенством.- И в глазах Кройниса вспыхивает свет радости и робкой гордости от признания госпожой его заслуг. Пусть я немного лукавлю, до идеала ему еще далеко, но доброе слово и кошке приятно... а метод кнута и пряника в дрессировке еще никто не отменял.
Я встаю и уже равнодушно окидываю комнату взглядом, вызываю через комм врача, чтобы забрал наложника, и подхожу к окну. В окне отражаются мои карие, лишь с легкой прозеленью глаза — то, что никогда не могли простить мне мои зеленоглазые родственницы,- в которых снова ледяная безмятежность и легкая улыбка на губах. Мелированные волосы рассыпались по плечам, странным образом подчеркивая хрупкость и изящество невысокой фигуры. Мне нужно еще немного поработать, а потом я заберу Эйля к себе в постель, и он будет меня любить, будто это наш последний раз — сегодня я дам ему полную волю, будто мы инопланетная парочка. Может, даже посмотрим вместе один из его любимых голофильмов.

За финальную сцену авторы выражают особую благодарность Венто

Опубликовано: 30.03.2014

Автор: ALESI

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду 21 звёзд
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »


На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Музу автора уже покормили 33 человека:

  1. Больной ненавистью разум,ненавистью слеепой и безграничной,что может быть страшней??Незнаю.Ведь мстит не только конкретным особям,она мстит вообще обществу ее же и породившему.А вот изменить это общество у нее, даже мысли не возникло!Общество Венги, воспитание Венги породило своего палача,чусвтвующего только свою боль и наслождающегося чужой.Ей все должны и она ни кого не простит,даже нивчем не виновных.Для нее таковых нет!Больной местью разум,что может быть страшней?

    0

  2. Какое безумие нашло на наших предков, что эти женщины лишили мужчин их сути, отобрав тем у девушек вкус истинной власти?

    Перечитываю еще раз главу, чтобы получше ощутить. Прямо из головы мысль вытащили!

    0

  3. Уй, как у них все непросто там оказывается. Сти заставляет сопереживать. Очень хочется избавить ее от страдания, которое порождает такое огромное зло. И в то же время есть в этом мщении справедливость…
    Сейчас задумалась, какой же персонаж мне нравится больше всего? Не могу понять. Все очень хороши. :)
    Аплодисменты потрясающей фантазии авторов. Как по части интриги, так и по части венговских игр.

    0

  4. Писала отзыв в полусонном состоянии,сейчас глянула:караул просто,сколько ошибок влепила))))еще раз спасибо огромное авторам и сейчас под впечетлением от прочитанного)))P.S.финальная сцена настолько яркая,красочная,реалистична-дух захватывает!

    0

  5. Прекрасная глава! Завораживающе-выжженная изнутри героиня… Это сильно! Спасибо авторам и вдохновителям!)))

    0

  6. Глава меня потрясла.неожидала,что начну сочувствовать Сти.она мне понравиламь еще с прошлой главе,но в этой…я реально хочу что бы она отомстила(и при этом волнуюсь за Вайсу))))).в этом варианте фраза заиграть раба становиться совсем уж жуткой.не могу поверить что Вайса в этом учавмтаовпла,особенно если учесть что и она относиться к своему мальчику не совсем «по Венговски».для меня Сти не просто отрицательная героиня,я ей сочувствую и переживаю.но и за Вайсу переживаю еще больше))))такой накал страстей не оставляет равнодушным.я благодарна авторам да непередаваемые эмоции,которые полвчила читая главу.спасибо))))

    0

  7. продолжение хорошо… но зачем делать уж такую жуть…. пусть и имеет право на месть но не до такой же степени…. самураи говорили » идя мстить готовь две могилы одну врагу одну себе»

    0

    • Спасибо за коммент)

      пусть и имеет право на месть но не до такой же степени…

      Каждый определяет степень для себя. Если бы у меня так убили любимого человека, я бы мстил точно так же жестоко, как мстит Сти. Поэтому я ее понимаю.

      самураи говорили » идя мстить готовь две могилы одну врагу одну себе»

      Она уже в могиле. Живет, работает, мстит, но душой она в прошлом, когда была счастлива. Просто не смогла пережить потерю и умерла внутри… пусть внешне и кажется, что живет. Такое бывает

      0

      • «гнев , ненависть, ложь и месть на темную сторону Силы ведут они- один шаг и назад пути не будет уже» магистр Йода этими словами напутствовал Анакина Скайвокера тот не послушал и результат- появился Дарт Вейдер…..

        0

        • «гнев , ненависть, ложь и месть на темную сторону Силы ведут они- один шаг и назад пути не будет уже» магистр Йода этими словами напутствовал Анакина Скайвокера тот не послушал и результат- появился Дарт Вейдер…..

          Разные ситуации. Анакина погубил страх. И он сам сделал свой выбор, ему никто зла не причинял. Сти убили «милые родственники».

          0

    • самураи говорили » идя мстить готовь две могилы одну врагу одну себе»

      А это какой смысл вложить в слова… Я себе вижу это так: человек, который мстит, убивает в первую очередь что-то в себе, в своей душе. Но для Сти это уже не имеет значения, в ней уже нечего убивать. Физическая же смерть для нее лишь один из вариантов избавления.

      0

      • Но для Сти это уже не имеет значения, в ней уже нечего убивать

        Золотые слова. Именно это авторы и хотели донести до читателя. Очень приятно, когда понимают суть твоего замысла, спасибо огромное)

        0

  8. восприняла эту главу как подарок прямо с утра пораньше:)
    ужасные события, неимоверная боль утраты, месть и… аппетитная сцена с мальчиком на десерт! огромное спасибо автору и вдохновителю финальной сцены:)!

    0

  9. Начинаю не только понимать Сти, но и сочувствовать. спасибо!

    0

  10. Огромное спасибо за главу всем участвующим авторам ;) Сценка с наложником превосходна!

    0