Год некроманта — Глава 8

Щит Атейне. Час второй

Протянув руку, глажу мальчишку по щеке.
- Отдохнул? Неси из шкафчика хрустальный флакон.
Расходовать эликсир второй жизни на полутруп - безумное расточительство. Но этот вечер и без того обещает множество расходов, куда более чувствительных, чем редкое зелье. Притихший Рыжик выполняет распоряжения еще быстрее и старательнее и быстрее, чем обычно, виновато косится на меня. Но не боится. Я его никогда не наказывал и не собираюсь - что толку? Мальчик не виноват, что изначально уродился с пороком, а годы в приюте довели этот внутренний изъян до своеобразного совершенства. Он вливает эликсир в паладина и вытирает ему лицо мокрым полотенцем, заливает раны кровохлебкой. Потом тем же полотенцем тщательно протирает пол, но густой запах крови так и стоит в воздухе, пропитывая все вокруг.
- Достаточно, - бросаю я. - Дай ему воды.
Паладин медленно, но верно приходит в себя. Удивительная вещь - этот эликсир. Сказки про живую воду придумали те, кто видел его в деле. Только стоит как пара деревень. И готовится почти год. К тому же не всякий алхимик за него возьмется. Грель вот так и не научился. Ему вообще целебные зелья плохо даются. Зато яды - замечательно. Хотя, казалось бы, какая разница, если знаешь рецепт? Но природу дара не обманешь. Некромант и целитель даже эликсир по одному рецепту приготовят разным. Иногда мне кажется, что все, мною сделанное - безнадежно. Абсолютного знания нет и быть не может. Каждый окрашивает его в собственные цвета, как витраж - проходящий сквозь него свет. По телу церковника прокатываются волны дрожи, он пытается что-то сказать, но только дышит, глубоко и часто. Рыжик поит его водой, старательно скрывая брезгливость от прикосновений. Да, и это тоже. Касается он без отвращения только меня. Это уже не изменить. Разбитая и склеенная из осколков фарфоровая статуэтка, порванное и зашитое полотно гениального художника. Какой материал испортили святые братья!
- Зачем вы ему позволили? - доносится от стены. - Почему не остановили?
Я поворачиваю голову и смотрю на священника. Поймав мой взгляд, он замолкает. Паладин на раме кашляет, хрипит и отплевывается.
- Итак, вернемся к Щиту Атейне, - говорю я. - Вы можете мне не верить, но это факт. Щит заказал архиепископ. Вас поймали на его землях.
- Почему мы? Жертвой должен быть священник?
Песок в часах бесшумно и неумолимо сыпется из верхней колбы в нижнюю, где уже вырос крошечный холмик.
- Нет, не обязательно, - совершенно честно отвечаю я. - Один из ингредиентов - сердце человека, преданного Свету. Но люди понимают эту преданность по-разному. Жертва должна искренне верить, что служит добру - так, как его видит. Если бы я нашел темного мага, считающего, что действует на благо людей, он бы тоже подошел. Беда в том, что темные маги обманывают себя гораздо реже.
- Одно сердце?
Паладин очнулся. Вот и замечательно.
- Одно, - подтверждаю я. - Так что у кого-то из вас есть возможность еще пожить.
Паладин насмешливо фыркает. Рыжик, закончивший с уборкой, тенью скользит к моему креслу, садится и замирает.
- Напрасно не веришь, церковник. Мне действительно нужно всего одно сердце, обращенное к Свету. Не могу сказать, что отпущу второго, но возможны разные варианты.
- И кого из нас ты убьешь?
А это уже книжник. Я все так же лениво пожимаю плечами.
- Сами решайте. Сейчас вас отвяжут и дадут по ножу. Впрочем, нет. Нож получишь ты, - я киваю ученому. - А паладину оставим одну руку привязанной. Это немного уравняет шансы.
- А если мы не будем драться? - с нехорошим блеском в глазах интересуется паладин. - Если попробуем вместо драки прикончить одну нечестивую мразь? Только не говори, что ты об этом не подумал.
Я улыбаюсь ему.
- Он наверняка что-то придумал, Дорин, - подает голос книжник.
Значит, Дорин? Запомню.
- Попробуй, - ласково говорю паладину. - Но учти, что ты сам это выбрал.
- Не сходится, - доносится от стены. - Я тебе не верю, колдун. Ты сказал, что тебе нужно сердце служителя Света. Как может служить Свету тот, кто поднимет руку на своего товарища, брата в Господе?
- А как же мне отделить истинно светлого от того, кто только притворяется? - почти мурлычу я в ответ. - В этом-то и дело… Тот, кто позволит себя убить, лишь бы не убить самому - сохранит в себе свет. А тот, кто согрешит убийством - обратится к тьме. Разве не ясно?
- А если мы не станем? - настаивает книжник. - Не оскверним себя в угоду твоим планам?
- Выберу жребием, - скучающим тоном сообщаю я. - А второй сдохнет. Или Рыжику отдам. Но советую хорошенько подумать. Если вам так уж не хочется играть в мою игру - обойдемся и без нее. В конце концов, я могу просто убить обоих, с кем-то повезет. Поэтому и заказывал двоих, кстати.
Они молчат. И я молчу тоже. Рыжик вообще замирает, медленно придвигаясь, пока снова не прилипает к моему колену щекой.
- Я тебе не верю, - наконец тихо говорит книжник. Паладин молчит, губы у него сжаты так, что белеют даже на фоне бледного лица.
- Дело ваше. Но я не настолько человек, чтобы врать, - снова повторяю я, улыбаясь. - Могу дать любую клятву, что мне нужно сердце только одного из вас. Видите ли, сложность изготовления Щита в том, что его создатель должен ни разу в жизни не солгать. А таких даже среди фейри немного. Потому и Щитов за всю историю было создано не больше дюжины.
- Это правда, - говорит книжник. - Я… читал об этом.
- Вот видишь, как полезно быть образованным, - улыбаюсь я. - Теперь ты знаешь, что я не лгу. Просто не могу солгать, чтобы не испортить работу. Кстати, придумал. Чтобы вы меньше раздумывали, я клянусь отправить того, кто выживет, к архиепископу Домициану. Отличная возможность узнать правду, не так ли?
- Ты… не можешь, - растерянно произносит книжник. - Мы тебя видели, были в твоем убежище… Ты не посмеешь…отпустить.
- И что с того? - интересуюсь я. - Вас привезли без сознания, дорогу все равно описать не сможете. А что я целитель и чародей, делающий амулеты, Домициан прекрасно знает и без вас. Когда уже вы поймете это? Мне нет никакого дела до вашей религии, я просто мастер, которому можно заказать редкую вещь. И лишние смерти мне совершенно не нужны.
- Где-то здесь подвох, - задумчиво произносит паладин. Надо же, он пытается думать без приказа!
- Дорин, ты же не веришь ему? - в голосе книжника отчетливо слышится дрожь. - Он нас обманывает. Не знаю как - но обманывает. А если даже он говорит правду - неужели ты готов спастись такой ценой?
- Почему же он? - вмешиваюсь я. - А вдруг повезет тебе?
- Я не буду драться. Не стану спасаться ценой чужой жизни!
Паладин молчит. У него даже пот выступил, не иначе, как от непривычных умственных усилий.
- Если эта мразь права, - наконец роняет он, - кто-то из нас должен вернуться. Кто-то должен спросить архиепископа, правда ли все это?
Я кошусь на часы. Половина песка пересыпалась. На столе давно готово: начерчены символы, разложены оправа и кусок горного хрусталя для амулета.
- Хорошая мысль, - усмехаюсь я. - Ну так что? Чем поклясться, чтобы вы мне поверили?
- Так нельзя, Дорин! - в голосе второго звенит отчаяние. - Ты не веришь архиепископу, наместнику Господа? Он не мог отдать нас на заклание! Если мы погибнем…
- То эта мразь все равно сделает свой поганый амулет, - перебивает его Дорин. - А мы так и не узнаем правды. И архиепископ не узнает, что с нами случилось. Этот чертов паук будет и дальше сидеть в своей уютной норке и ловить людей. От кого - сердце, от кого - кровь, от кого еще что! Я не хочу умирать как баран, чтобы кто-то получил защиту от всего на свете.
- И бессмертие, - мурлычу я. - Достойная цена, чтобы немного изменить принципам. Думаю, Домициан, как умный человек, это понимает.
- И ты ему веришь? Дорин, ты веришь, что он кого-то отпустит?
Паладин хмурится. Смотрит на меня, переводит взгляд на своего спутника и снова на меня.
- У тебя есть портал?
- Конечно, - подтверждаю я. - Не думаешь же ты, что я трачу свое драгоценное время, добираясь до покупателей? Но портал на одного.
- Отдай его своему щенку. И пусть подойдет ко мне. Им ты рисковать не станешь, верно? Когда сделаю дело - заберу у него портал.
- Дорин!
Паладин сплевывает кровавую слюну на пол. Скотина. Рыжик только вымыл. Но чего и ждать от монаха?
- Прости, Санс. Ты все равно попадешь на небеса, как мученик. А мне всю жизнь отмаливать этот грех. Но я должен узнать правду. И остановить это.
Я вытаскиваю из кармана янтарную каплю на цепочке. Трогаю Рыжика за плечо. Мальчишка удивленно смотрит на меня.
- Ты ведь слышал? Иди, развяжи его. И ничего не бойся.
- Я должен его отпустить?
В голосе Рыжика непонимание. Я киваю и улыбаюсь мальчишке, поправляя рыжую прядь, лезущую ему в глаза.
- Да, так надо. Он тебе ничего не сделает. Паладин!
Ловлю его взгляд своим.
- Портал пока побудет у меня. А то ты можешь решить, что проще увильнуть от сделки, сбежав сразу. А Рыжик постоит рядом с тобой. Сделаешь дело - и мы обменяемся.
Янтарная капля ровно и сильно светится в моих руках. Портал заряжен - это видно издалека. Паладин облизывает губы, глядя на него. Потом - на Рыжика, холодно, оценивающе.
- И учти, - добавляю я. - Просто обменяться не выйдет. Рыжик мне нужен. Но этот заказ мне нужен тоже. Не рискуй, монах. Ты в моем доме, на моей земле. Попытаешься причинить вред мальчику - сделка расторгнута. Будете умирать так, что позавидуете мертвым.
- Хорошо. Согласен, - хрипло отзывается он.
- Иди, мальчик, - говорю я Рыжику. - Не бойся. Ты же мне веришь?
Он улыбается, неумело, но куда лучше, чем год назад. Поднимается, делает несколько шагов и подходит к раме с паладином. Узлы затянуты намертво, и Рыжик оглядывается на меня.
- На столе нож, - подсказываю я.
- Дор! Не надо!
Морщусь от крика и отчаяния, звучащего в нем. Ничего, уже недолго. А потом спать - на сутки, не меньше.
- Прости, Санс, - повторяет он. - Мне жаль. Я быстро, не бойся.
Вместо возни с узлами Рыжик просто перерезает веревки. Первым делом освобожденный паладин хватает его за запястье и отнимает нож. Я вижу, как вздрагивает мальчишка, невольно рванув руку, морщится от боли в запястье - и сам напрягаюсь.
- Осторожнее. Он не любит чужих рук.
- Твои зато любит, да? - брезгливо кривит рот паладин. - Ничего, минуту потерпит.
Я смотрю на Рыжика, внимательно смотрю, и под моим взглядом мальчишка успокаивается. Вместе с паладином покорно делает несколько шагов к стене, где, не стесняясь, всхлипывает невысокий полноватый человечек в изодранной рясе. Не сопротивляясь, встает рядом, не сводя с меня взгляда.
- Не надо, Дор… Прошу тебя…
- Прости, - снова повторяет паладин. - Я всю жизнь буду молиться…
В последний момент киваю. Резкое движение - короткий блеск. Выдернув запястье, Рыжик отпрыгивает назад. А на пол, к ногам привязанного, тихо всхлипывающего священника, медленно заваливается огромное тело. Паладин Дорин так высок, что ноги едва не упираются в мое кресло, когда он безжизненно распластывается на полу. Из шеи, немного ниже уха, торчит рукоятка ножа.
И в этот момент меня все-таки скручивает. В голове вспыхивает кусок солнца, обжигая, заливая расплавом левый висок и дальше… Мир вокруг превращается в слепящую пустоту, и не сколько мгновений я не могу даже дышать. Потом проявляются очертания лаборатории, испуганное лицо Рыжика, замершего в двух шагах. Молчит. Умничка. Раскаленный прилив в мозгу отступает, оставляя меня хватать воздух ртом. Знал ведь, что нельзя работать при приступе, но что делать? Нужное сочетание звезд бывает раз в год и длится всего несколько часов. Рыжик вопросительно смотрит на меня, потом молча показывает на пустую чашку.
- Нет, мальчик. Все. Прошло. Иди сюда.
За его спиной давится хрипом книжник Санс, а Рыжик, переступив через паладина, кидается ко мне. Ну разве что хвостиком не виляет. Славный мальчик. Сла-а-вный… Мысли чуть путаются, это от спорыньи, но не настолько, чтобы помешать.
- Мразь! - доносится от стены, заставляя меня снова поморщиться. И вправду, что ли, рот заткнуть?
- Разве я солгал? - отзываюсь вместо этого я, словно со стороны слыша свой бесцветный голос. - Мне нужно было сердце человека, принадлежащего добру. Ах да, забыл сказать, что человека следует убивать, когда он обратится к тьме, как вы ее понимаете. Принцип равновесия, книжник, только и всего.
- Вы все это нарочно, господин?
В голосе Рыжика восторг, даже его проняло. Или это от недавнего убийства. Я приподнимаю подбородок мальчишки, уже прижавшегося к моим коленям, глажу большим пальцем щеку.
- Конечно, мальчик. Неужели ты думал, что я позволю кому-то причинить тебе зло? Ты все сделал правильно, радость моя.
Санс у стены тихонечко скулит, пытаясь что-то сказать, но выходят только неразборчивые всхлипы. Неважно, все равно для Ронана-Рыжика сейчас во всем мире существую только я. Глаза мальчишки сияют, как цветущий луг, покрытый росой. До чего же он красив сейчас, когда душа озаряет изнутри все существо.
- Спасибо, господин. Вы не сердитесь?
- Нет, конечно, - улыбаюсь я, запуская пальцы в рыжие пряди, прижимая его сильнее, пока вторая ладонь ложится на худенькую спину, ласково поглаживая. - Что толку на тебя сердиться, малыш? Ты не виноват. А сегодня я бы без тебя не справился. Ты мне очень нужен, Рыжик.
- Правда?
Вот как оно выглядит - счастье. Золотая вспышка, пронизывающая ауру. Чистая, ничем не замутненная любовь. Свет, сияющий во тьме.
- Да, мальчик. Правда, клянусь. Без тебя ничего не вышло бы. И без твоей любви. Ты ведь меня любишь?
Равновесие. И-де-аль-но!
- Ронан! Нет!
Поздно. Что Рыжику крики какого-то монаха? Он тянется ко мне, раскрываясь, отдавая сердце, душу, плоть… И от жара его души почти больно. Глаза в глаза. Ладонь на его шее, вторая - под подбородком. Одно движение - тихий хруст. Чистая, незамутненная болью или страхом синева мальчишеских глаз. Безупречен. Лучшее, что можно было найти.
Я подхватываю на руки обмякшее тело, бережно кладу его на пол рядом с креслом. Закрываю глаза. Что-то настойчиво мешается на грани сознания, не дает сосредоточиться. Ах да, монах… Придется ему немного подождать. Шуршат, пересыпаясь, песчинки… В верхнем сосудике еще чуть меньше трети. Я успеваю. Все правильно. Раскаленная лава вновь накатывает слева, но в этот раз отступает быстрее, оставляя сладковатый привкус во рту и звон в ушах.

Опубликовано: 08.10.2015

Автор: Rendre_Twil

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду 12 звёзд
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »


На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Запись прокомментировали 4 человека:

  1. Очень сильно и глубоко. Великолепная вещь, спасибо.

    0

  2. Да нет не безумно и даже не жестоко. Просто достижение цели и цена за это. Кто чем платит.

    0