10 капель — 7

Добравшись до времянки, парень возмущённо хлопнул дверью, опустил засов. И к чертям навязанные правила! Не запираться, окна не зашторивать… Пусть майор лучше зубы выбьет по возвращению… Развлекать эту озабоченную он не намерен!
Переводя дыхание, Тимур уселся на жалобно скрипнувшую кровать: мокрый, взъерошенный, со скользкой от мыла спиной.
Вот прав же, с самого начала: это нечто в камуфляже вообще не женского роду. Нормальная девка невзначай увидела – убежала бы и виду не подала. Скромность – половина красоты. Порядочная эдайка и в лицо-то мужчине редко смотрит. А эта… куда смотрела?! В упор, на расстоянии вытянутой руки, как коня разглядывала!
Оранжево-красный, словно остывающая медь, шар катился над лесом, всё глубже утопая в мохнатых вершинах. Пленный зябко поёжился. Снять бы мокрое, переодеться... да тётка сегодня всё перестирала.
Парень взялся за прилипшую футболку и потянул вверх, невольно косясь на дверь. Снаружи было тихо.
Да, что он, в самом деле?! Не с разбегу же вломятся?! Тимур нервно стащил с себя всё остальное и принялся рьяно растираться полотенцем. Наверное, так и становятся настоящими рабами: когда с самим собой наедине лишний шаг сделать страшно.

Следующий день выдался халявным. Одна короткая поездка в городскую управу и чистка курятника. Положив свежую подстилку, горец мог считать себя свободным уже с обеда. В сущности, не так уж плохо: можно повалятся в теньке с книгой или сходить на вырубку, к огромному малиннику, натрескаться ягод от пуза… Прикидывая, чего сейчас больше хочется, парень завернул в гараж. Прохладно, темновато, нос защекотал запах бензина и машинного масла. Его вотчина. Вместе с обязанностями водителя пленный получил в бесконтрольное пользование ещё одно тихое, уединённое место. Даже Вардан заглядывал сюда редко и без особого интереса.
Тимур включил свет и бесшумно прикрыл за собой створку ворот, оставив лишь узкую щель для притока воздуха. Прислушался к звукам снаружи: бабская болтовня где-то в огороде, кудахтанье кур, смех и крики соседской детворы… Так и тянуло для верности запереться, но, нет… лишнее внимание сейчас ни к чему.
Парень потянулся к верхней полке, передвинул несколько жестянок и извлёк из дальнего угла неприметную, продолговатую коробочку. Вспотевшие от предвкушения руки пришлось вытереть о штаны, звякнула крышка, обнажая промасленную ткань. Пальцы ловко размотали тряпицу, и в искусственном свете тускло блеснуло лезвие. Горец повертел его, в очередной раз проверяя угол заточки, любовно выведенную кромку, наращенный хвостовик… Сокровище из помойки. В доме все ножи наперечёт, затеряйся хоть один, майор поймёт, всю душу вытрясет. А это просто бесхозный кусочек стали, случайно подобранный в лесу. Должно быть, какой-то грибник или охотник, покорёжив свой инструмент, оставил его там, воткнутым в пень. Поломанный мусор, но для Тимура он стал и радостью, и наваждением. Конечно, в самозащите против командира, нож был бы скорее опасен для самого эдайца. На редкие выпады уязвлённого самолюбия, протесты и стихийные бунты «медведь» смотрел снисходительно, казалось, что даже порой непротив был размяться, но… Увидь он в пленном реальную угрозу себе, семье, селу… решил бы всё одним махом или спрятал так, что никогда не нашли.
Не хотелось умирать… И в лагерь не хотелось, влачить оставшуюся жизнь безвольной скотиной, помнящей только номер своего барака, мечтающей об очередной кормёжке и месте возле горячей трубы.
Выбросить… Пока не увидели… Не наткнулись случайно и не спросили…
Тимур тяжело сглотнул, не в силах выпустить из рук нагретый, словно живой, клинок. Всё равно, что отказаться от самого себя… того прежнего… добровольно сдать последнее оружие… и покориться, вручая свою судьбу сильнейшему.
Парень достал из кармана припасённую деревяшку – брусок янтарного цвета с тёмными прожилками. Красиво… Если постараться, на рукоятке выйдет затейливый узор. Не зря он оставил себе несколько спилов с корней выкорчеванной в прошлом году яблони. Как знал, что пригодится…
Работу сильно упрощали инструменты Дамира. Пленный не знал, откуда у дядьки шлифовальные круги, электрические свёрла и даже заросший пылью деревообрабатывающий станок, но запасливость старика заслуживала уважения.
Спустя пару часов кропотливого труда и боязни испортить заготовку, корень обрёл форму и ласкающую гладкость, плотно зажав металлический хвостовик. Горец придирчиво оценил результат, сдул лезущую в ноздри деревянную пыль, взвесил нож в руке. Конечно, это ещё не всё, да и результат – так себе. Вот дед по матери… тот умел, а он что – любитель. Но эдаец довольно улыбнулся и, не удержавшись, принялся ладонями выстукивать по столу ритм старой плясовой. Его клинок! Честь и доблесть… воину без этого нельзя.

- Тимур! Ты тут? – озноб пробежал по позвоночнику, сердце предательски ёкнуло.
Этот голос… бесстрастный, слегка недовольный и скрип распахнувшейся створки. Пересиливая внезапный паралич, парень одним движением сгрёб свою работу в мусорную коробку и небрежно пихнул ногой под стол, несказанно радуясь, что сел подальше от входа.
Шаги приблизились и замерли.
- Чем занят? – «стриженная» медленно обошла пленного по кругу, приглядываясь к его самозабвенной возне возле очередной железки.
- Нужен? – горец настороженно глянул с корточек, разбирая попавшийся под руку старый карбюратор.
- Мне – не особо, - насмешливо раздалось сверху, - а вот Кора тебя обыскалась, сил нет, как хочет арбузом накормить.
- Иду, пять минут только… - не поднимая головы, выдал Тимур, упорно налегая на прикипевшую гайку.

Девушка пробубнила под нос нечто неразборчивое и вышла.

- Да тут он! Сейчас идёт… - крикнула она кому-то во дворе, голоса снаружи отдалились и пропали.

Тимур, рвано выдохнув, бросил к инструментам гаечный ключ и опустился на старые тряпки:

- Чуть не попался… Слава всевышнему! Хранит дурака…

***

В голове было пусто, а в груди тоскливо. Это всё от вина. Вот если б пили самогонку…
Ариана усмехнулась, чекая камушек в дорожной пыли. Усугубившая сумерки туча не добавляла оптимизма. Зачем только попёрлась в гости. Знакомая девчонка с окраины села, подруга – не подруга… знакомая. Хотя назвать девчонкой мать троих детей язык не поворачивался. И ведь сама звала, уговаривала… но толи невпопад как-то получилось, то ли всерьёз на визит не рассчитывала.
Этот вечер лейтенант провела в новом, недавно срубленном доме, в комнате с небесно-голубыми занавесками и цветущей на подоконниках геранью. Хозяйка растеряно улыбалась и то и дело порывалась куда-нибудь сбегать: разнять дерущихся близнецов, помешать кашу, высунуться в окно к соседке… Общих воспоминаний оказалось не так уж много, а после них разговор неминуемо обрывался. Навести мосты от дурашливой юности в косичках к послевоенным будням не помогли ни фотографии, ни богатый выбор наливок. Единственное о чём старая знакомая могла говорить без умолку, так это о своих детях: об их успехах, талантах, кто на кого похож, и как быстро растут… Но стоило Ариане потянуться к одному из подскочивших малышей, как хозяйку заметно покоробило. Выдернула мальчишку из-под руки, словно от змеи спасала… Потом, правда, опомнилась, засмущалась… Но, чтоб сделать выводы, этого хватило.
Боится? Она её боится?!
В горле булькал надсадный истерический смех. Лейтенант со всей злости пнула кропотливо ведомый булыжник, и тот, подняв облако едкой пыли, улетел в кусты.
Армия, фронт, боевое крещение на передовой, а после победы – опять же служба, погоны… Всякое было, чего и вспоминать не нужно, а вспоминается… Лезет в голову, особенно по ночам…
Ну, так и что теперь? Она – адекватный, вменяемый человек, который вполне себя контролирует. Может, лейтенант вернулась и не совсем тем аленьким цветочком, коим так умилялись соседи, но уж точно и не психопаткой, от которой стоит прятать маленьких детей.
Подобный ход мыслей вызвал новую порцию аномального веселья. Где-то она это уже слышала… А, ну да… На дознаниях. Многие слетевшие с катушек ветераны рассуждали примерно так же…
На автопилоте пересекая двор фермы, девушка вдруг остановилась, задумчиво присматриваясь к тёмным окнам времянки: «А этот курчавый тоже считает её чокнутой?»
Пару секунд помедлив, Ариана двинулась к пристанищу эдайца, сама толком не понимая, чего хочет добиться. Объяснить своё поведение при первой встрече, когда избила, чуть не прирезала, когда просто трясло от злости? Получится донести? Да и надо ли…
Ещё на подходе лейтенант притормозила, разумно решив, что, скорее всего, парень уже спит, но сквозь плотную ткань штор пробивался свет.
Полуночничает… Ну, что ж… Значит, и для гостей – не поздно. Тем более что на откровенность тянуло именно сейчас, пока она ещё в чувствах и в подпитии, а вот завтра… Завтра уже вряд ли.
Девушка, не торопясь, поднялась на крыльцо. Хорошо, когда место до последнего гвоздя знакомо: знаешь, куда ступить, чтоб не скрипнуло, и с какой стороны подойти.
Что теперь? Постучаться? Окликнуть?
Ариана неслышно выдохнула, грея пальцами дверную ручку, слегка толкнула… заперто. Зная эдайца, можно было предположить, что он скорее спящим притворится… или дохлым, чем добровольно пригласит её войти.

Значит… Взяться покрепче и чуть приподнять старую дверь, а потом навалиться, и плечом - вот сюда, в рябую доску, чтоб слетел засов… Маленький детский секрет, ещё Самат показывал. Конечно, бестактно и далеко не лучший способ для начала диалога, но извинится она потом, объяснит, расшаркается, а сейчас главное – попасть.
Вооружённая благими намерениями, чуть перестаравшись с напором, лейтенант ввалилась в жилище, по инерции пролетев комнату до самой середины.
Дурашливая, хмельная улыбка сползла сама собой, приветствие застряло где-то на вдохе:
- Твою же мать! Дебил! Убью…

***

Перехватить кисть и выбить нож, было делом не сложным: эдаец так завернулся меж двух зеркал, что среагировать не успел, да и не с руки дёргаться, когда заведённой за спину железкой пытаешься добраться до чипа, почти вслепую вспарывая кожу.
От толчка парень рухнул с хлипкого сиденья, уже с четверенек вперившись в гостью ошалелым, диковатым взглядом.

- Не сметь! – угрожающе зарычала Ариана, заметив, недвусмысленное движение к табурету. – Не сметь!

«Головешка» взвился в стремительном рывке, не слушая, не отвечая, не реагируя. И вот, уже всё четыре деревянных ножки полетели ей в лицо, лейтенант машинально отмахнулась, прикрыла голову.
Надо отходить, маневрировать… Пальцы намертво зажали рукоять ножа, тот словно сам просился в дело…
Горец двигался хорошо: напористый, решительный, но слишком много надежды на щит: открывается… Атаковать нельзя, нельзя порезать…
Новая попытка и неразборчивые, требовательные выкрики на эдайском.
Табурет ухнул медленно и слишком близко. Рука сама вцепилась в край сиденья, пленный не отпустил, продолжая напирать: сильный, упрямый, на взводе… Почему она раньше об этом не подумала? О чём она вообще думала?
Просто так уйти не получится, но потери надо минимизировать… Нельзя подставиться, нельзя убить…
Поднырнув вплотную, парень попытался перехватить руку, обезоружить, навалился…
И здравый смысл кончился.
За долю секунды кончилось всё: рассуждения, мысли, осторожность. Рухнули границы. Остались лишь рефлексы и мышечная память.
А вот реальность возвращалась поэтапно: липкое и тёплое на ладони, судорожный вздох под её коленом, широко распахнутые от страха, тёмные глаза…
Пленный, неловко извернувшись, исполосованной рукой сдерживал нож, на одну треть лезвия уже вошедший в его плечо. Ариана поймала себя на том, что до сих пор давит на рукоять, сняла упор, подалась назад. Парень под ней вздохнул с облегчением, расслабляя подрагивающие от напряжения мышцы.

- Охрененно… Доигрались, - констатировала она, кусая пересохшие губы. Медленно разжались непослушные пальцы, девушка перекинула ногу, освобождая эдайца от веса своего тела, опустилась рядом, на пол. – Не трогай, - сердито цыкнула она, понимая с каким намерением «головешка» взялся за рукоять. – Сначала найду, чем перевязать.

Лейтенант тяжело поднялась на ноги, оглядывая простенькую комнатёнку. Из полезного на глаза попалось только полотенце и пара сложенных стопкой футболок. Нет, можно, конечно, и простыню разодрать и занавески, но к чему такие сложности? У Вардана же здесь аптечка, нужно только снять доску с подоконника…

Порезы на предплечье длинные и не глубокие, с плечом – хуже. Колотая рана, хоть крупные сосуды и не задеты, но мешки ворочать в ближайшее время точно не сможет. Давящая повязка, руку – на косынку, покой, антибиотики, перевязки… Гостья потёрла рукой глаза и мысленно застонала: сходила, блин, поговорить. Вот, как это всё объяснять старикам?! Снова упал, споткнулся или лошадь лягнула? И это, она, борец за права пленных? После всего случившегося? Хороший пример для подражания…

Эдайца, казалось, подобный порядок вещей вовсе не напрягал. Сидел на полу, облокотившись о ножку кровати, глядя на девушку растерянно и чуть удивлённо. Ни злости, ни агрессии… Сама невинность! Так и тянуло выругаться вслух. Словно и не он пять минут назад целился ей в голову распроклятым табуретом. Удивительная нация! Или это такой штучный экземпляр?
Ариана собрала в отдельный пакет окровавленную марлю, туда же сунула и нож, подтёрла красные разводы на полу. Эдаец как будто бы встрепенулся, заинтересовавшись происходящим, зашевелился, пытаясь встать.

- Куда собрался? – поморщилась лейтенант, возясь с плиткой. – Сиди, сейчас чаю сделаю сладкого. Отпаивать буду, пока ты тут коня не двинул. – Парень, уцепившись здоровой рукой за спинку, перебрался на кровать, бледнея и морщась от внезапной боли. – Что не весело? – не удержавшись, буркнула девушка, принюхиваясь к найденной в кульке заварке. – И это ещё я за лес извиняться шла! Кто на людей с порога кидается? Смертник хренов! Чего тебе в голову вступило?
- Не выкидывай… нож мой… отдай! – тихо, просительно, с такой тоской в голосе, что Ариана даже обернулась, опустив обратно на плитку ковш с кипятком. – Это моё… отдай!

Гостья поперхнулась, с недоумением разглядывая компактно свернувшегося на постели «головешку». Так вот, что он твердил во время драки то на своём, то на чужом языке…

- Ты из-за ножа, что ли, полез?! – опешила девушка. – Не из-за того, что с побегом помешала, а из-за ножа? Побоялся игрушку потерять?

Лейтенант вновь занялась чаем, пытаясь до конца осознать линейку эдайских приоритетов. По её ощущениям, такое мог выдать двенадцатилетний мальчишка, а вот, чтоб человек призывного возраста…
Личное оружие – честь воина. Честь дороже жизни…
Слов не было, впрочем, как уже и злости.

- Откуда взял? В хозяйстве таких клинков не было. На рынке выменял? – гостья поставила чашку на табурет перед кроватью и присела рядом. На языке вертелось, впрочем, нечто иное: не «выменял», а «стащил» или «отобрал», но усугублять отношения поспешными догадками не хотелось.
- Я его сделал! Поломанный нож, брошенный…
От потери крови парня начинало лихорадить.
- Пей, давай, - поджав губы, Ариана кивнула на остывающий чай. – Сейчас подушку под спину подложу, сядешь нормально.
- Я потом… отлежаться надо…

Зубы пленного против воли отбивали чечётку, немало усилий уходило на то, чтоб хоть как-то сдерживать мышечную дрожь, на лбу выступила холодная испарина.
Можно, конечно, было и отстать… Перебинтовала же, противошоковое вколола…
Лейтенант устало потёрла ноющую шею, с глухим раздражением созерцая душещипательную браваду угнетённого воина.

- Хватит кобенится. Ну, хреново. Ну, трясёт. Эка невидаль… В обморок хлопнешься, откачивать не буду. Пусть майор тебя к себе в лазарет забирает…

Девушка сложила руки и облокотилась о стенку, прикрывая глаза. Второй час ночи…Ёп… его мать… такой настрой хороший был – за отпуск в прок выспаться, чтоб никаких командировок, ночных учений, групп эдайских нелегалов… И вот, снова эдаец… Всего один! А результат тот же.
Кровать заскрипела, качнулись пружины, сбоку послышалось сопение и возня. Девушка проморгалась, сгоняя дрёму. «Головешка» всё же сел, потянувшись за чашкой дрожащей рукой. Неловко прихватил изящную дужку, приподнял, плеща на пальцы кипяток, дёрнулся, неразборчиво шипя сквозь зубы проклятия.

- Додумалась же Кора выдать тебе посуду из свадебного сервиза, - беззлобно проворчала лейтенант, отнимая у него пиалообразную фарфоровую ёмкость.

Горец с полным непониманием в глазах следил за тем, как она попробовала чай, досыпала сахара, ещё отхлебнула и, подсев почти вплотную, поднесла чашку к его губам, всем своим видом выражая, чтоб соображал быстрее.
Пленный, поколебавшись, глотнул обжигающую жидкость, поёрзал, приподнимаясь на подушке. Ариана удовлетворённо кивнула:
- Ну вот, дело пошло… Будешь хорошо себя вести, подарю нормальную кружку из нержавейки.

Поддерживать дружескую беседу эдаец явно не собирался, но уголки губ отчётливо дёрнулись вверх, и он поспешно опустил голову.
Выпоив крепко заваренное снадобье, гостья убрала пустую посудину и отошла к окну.

- Я ухожу, - сообщила она, копаясь в аптечке. – Спи, руку не дёргай. Станет плохо – таблетку под язык и ко мне сразу, хоть ползком. Понял? – на табурет легла пластинка с белыми горошинами. – Всё, - подумав, лейтенант поставила у кровати ещё и ковш с водой.
- А нож?

Девушка обернулась у двери. Парень взволнованно вытянулся столбиком, словно суслик, и глаза такие же большие и беззащитные…

- Он мой… ну, пожалуйста…
- Твой, - неспешно согласилась Ариана, стоя уже одной ногой на крыльце, - но будет у меня.

Хлебнув сырой, прохладный воздух, лейтенант медленно выдохнула. Самая тьма – ни черта не видно, в доме огней давно нет. Под ногами шуршали мелкие камушки, жалобно поскрипывала на ветру старая яблоня, где-то далеко подвывали собаки… Ну, и ночка выдалась! Давно не было такого веселья. Стараясь не шуметь, Ариана зашла в дом, пробралась к себе в комнату и, побросав одежду, приблизительно в сторону стула, с наслаждением нырнула в постель. Сразу заснуть у неё выходило редко, вот и сейчас она вертелась, пытаясь поудобнее примостить ноющий после потасовки старый перелом, расслабить одеревеневшую спину…
Мало ей проблем на стукнутую голову? Незаконно удерживаемый горец – это плохо, а порезанный и избитый – так и совсем не хорошо. А он её ещё и ждал… Смешно. Хотя, теперь в общих чертах понятно. Кора, небось, проболталась про назначение, ведомство. Расписала, какая Арьюшка – молодец, порядок в стране наводит, пленных освобождает… Вот дурачок и надеялся, что теперь его черёд пришёл… депортироваться. А когда понял, что добрая тётя на него волком смотрит, то откровенничать и передумал. Решил, что это за ним догляд прислали, что гостья с майором заодно… Да и она хороша: начудила, накуролесила…
Девушка накрылась подушкой, старательно глуша отголоски брюзжащей морали. Спать. Спать, спать, спать… Как это всё разруливать, она подумает завтра.

Опубликовано: 04.10.2017

Автор: marrikka

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду (уже зажгли 25 человек)
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »


На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Запись прокомментировали 2 человека:

  1. Огромное спасибо за продолжение! С нетерпением жду новых глав)

    Оцени комментарий: Thumb up 0