10 капель — 6

- Ну, слава богу! – «медведь» принял из рук посудину. Металлический ободок ловко улёгся меж рогатин, зашипело мокрое дно.

Впрочем, парочке было, что пить и без чая. Тимур вскользь прошёлся взглядом по накрытой поляне. К тёткиным деликатесам прилагалась бутыль с вином. Вояки хлебали по очереди прямо из горла и, судя по задушевности беседы, братанию лбами и героическому блеску глаз, терапевтическая доза была превышена многократно. Майор в очередной раз переживал взятие Шевзского рубежа: с азартом выкладывал палками на траве дислокацию войск, вещал с надрывом, размахивал руками… «Стриженная» слушала, закусив губу, изредка кивала, ободряюще сжимала подрагивающую ладонь командира. Идиллия… Так хотелось от души плюнуть и уйти. Парень знал этот бой не понаслышке и, пожалуй, мог бы внести в повествование свои коррективы, но… всё-таки не стоило. Потому как, он как раз и был одной из тех паскуд, которые держали высоту и « отстреливали наших мальчишек».

- Куда?! – возмущённый рык «медведя» пресёк попытку скрыться из виду.
Парень замер на месте, чуть повернув голову.
- Ты гляди! – вояка кивнул напарнице. – Совсем распоясался рядовой. Тебя отпускали?!
- Нужен? – постарался не выказывать эмоций пленный.
- Нужен – не нужен… Спросить должен! И встать, как положено!

Мысленно считая до ста, Тимур поправил одежду, выпрямился и, развернувшись на пятках, пошагал к костру. Этот пунктик командира давался горцу особо тяжело. Обычно Вардан был непритязателен в общении, но стоило ему набраться… И соблюдение субординации становилось жизненно важным.

- Виноват, - сухо поджал губы пленный, вытягиваясь перед командиром. – Разрешите идти?
- Куда? – методично уточнил мужчина, приосанившись вслед за подчинённым.
- Спать. Вам – палатка, а я в машине лягу, - устало пояснил «головешка», слабо надеясь, что на сегодня его вахта окончена.
Дров он нарубил с запасом, на всю ночь хватит, ночлег оборудовал, чая целый котелок – утопиться можно… Чего им ещё не хватает?!
- Спать, спать… - уныло передразнил командир. – Ну, что ты как старик! А посидеть? А выпить с нами?
Тимур искоса взглянул на майора, оценивая шансы. Сильно ли тот рассвирепеет, если сразу отказать?

- Давай к костру, - «стриженная» кивнула на свободное место. – Шмотки мокрые. За водой на пузе что ли ездил?
- Так точно, - буркнул парень, усаживаясь. Зарабатывать назидательный подзатыльник за игнорирование старшей по званию желания не было.
- На, согрейся, боец, - «медведь» сунул в руки полупустую бутыль и кусок хлеба, намазанный чем-то жирным, мясным и капающим на штаны. – За тех, кто не вернулся… за ребят наших… Чёрт с ним… Можешь и за своих тоже…
- Я не пью, - пленный аккуратно отставил ёмкость с вином и задумчиво глянул на бутерброд. Пригодится ли? Ведь сейчас точно зубы выбьют.
- Не хочешь павших помянуть? – помолчав, переспросил Вардан. Внешне командир был вполне спокоен, но из глубины уже прорывались знакомые нотки бешенства.
- Я и так помню… А пить не могу. Эджес-Вух всё видит…

Лейтенант наморщила лоб:
- Что-то я не замечала, чтоб у эдайцев так строго с выпивкой было…
- Есть у них заковырка, - мрачно усмехнулся майор. – С врагами пить нельзя, с иноверцами… Мы к этому гадёнышу как к человеку, а всё одно – «крежча». Так?

Тимур внутренне подобрался. Ну, вот оно… началось. Зацепился «медведь», теперь не отпустит. Будет лапой шевелить, на зуб пробовать… Не одно, так другое…

- Пей, я тебе говорю, - сквозь зубы прорычал мужчина, впихивая в руки злополучную бутыль. – Совсем страх потерял? Учить надо?
- Один глоток сделай и всё, - «стриженная» вскинула голову, блестя хмельными глазами.
Тимур даже успел удивиться. Уж от неё-то он ожидал большего. На болоте так смаковала, так ненавидела, аж ядовитой слюной капала. Для себя парень решил, что не прирезала только потому, что командир запретил, но ведь всё равно дорвалась – ладонь вспорола аж до сухожилий... А тут спокойная как удав, ни предвкушения, ни азарта… Вроде как даже совет дружеский дала: мол, выпей, дурачок, и ничего тебе не будет.

- Мне нельзя, - упрямо повторил горец, медленно поднимаясь на ноги. Понятно, что надо будет – и уронят, и отпинают. Но зачем упрощать задачу?
- Пей, паскуда, я ведь силой залью, - командир не прибавил к громкости ни пол тона. Он, похоже, вообще не имел привычки орать. Вот только голос звучал теперь совсем по-особенному, словно прорываясь из самой преисподней.

Вардан терял терпение. В свете костра его фигура казалась бронзовой, цельнометаллической глыбой, заряженной лишь на один результат. Парень не понял, что там лепетала тётушка про слабое здоровье первенца. Как по нему, так майор мог таскать из огня поленья голыми руками и, не морщась, крошить в мелкую щепку. Такая мощь пугала. Жить-то хочется всем, даже не слишком умным и крайне принципиальным.
Тимур коротко облизнул пересохшие губы, а может, ну её… эту гордость. Потешить пьяную десантуру. Хоть голова цела останется, ведь всё равно зальют, уж вдвоём-то точно.

- Пей! – бронзовый гигант схватил за грудки, встряхнул для острастки.

Самое время определится: целый и послушный, либо принципиальный, но со сломанной челюстью.
Эвнек трусом быть не может…
Багровая жидкость полилась на траву, раздаваясь в лесной прохладе перебродившими сливами. Майор перевёл остолбеневший взгляд от перевёрнутой кверху дном ёмкости к лицу потенциального смертника:

- Ну всё, пацан, ты попал…

Тимур, в общем-то, и так это понял, без предупреждений. Руку с зажатой бутылкой, вывернули первой: сильно, до хруста. Сломал? Правую?! Нет, кажется, нет… Удар, удар, ещё удар… Молча, без наставлений и показного благородства. А как же все сопливые бредни про то, что лежачего - не бьют? Парень свернулся клубком, закрываясь. Было бы смешно, если б не так больно…

- Лежачего - не бьют! – раздалось в ушах.

Пленный поперхнулся, он, что это сейчас не только подумал, но и вслух сказал? Да нет… Голос другой, сверху, и… кто-то оттаскивает «медведя»?! Хотя бы на это стоило посмотреть. «Головешка» осторожно высунул голову из-под сцепленных рук. «Стриженная»! В сторону увела… что-то втолковывает… не даёт вернуться. Командир недоволен, огрызается, но видно, что отходит помаленьку…

- Спать проваливай! – рык уже не страшный. Напарница продолжает увещевать, тихо, почти шёпотом… Обхаживает, чаем поит…
Тимур привстал, опираясь на колено, когда перестало звенеть в ушах, поднялся на ноги, выждал. Ни окриков, ни команд… Наигрались? Ну, слава богу. Значит, и правда, можно идти.
Сиденья в салоне широкие, улечься довелось с комфортом. Дамир всегда с собой возит много всякой-всячины: то в лес, то на рыбалку. Есть чем укрыться, что под голову подложить, даже перекусить найдётся.
Парень наконец-то выдохнул скопившуюся за день усталость. Веки тяжелели, сил не осталось даже моргать, вот только сразу отключится не получалось: мышцы словно закаменели, иногда самопроизвольно подёргиваясь. Не в меру обострившийся слух цеплял мельчайшие шорохи снаружи, сходу выдёргивая из зыбкого сна. В угасающем сознании крутились несвязные образы прошлого, настоящего, хаотичные мысли. Вот, эдаец снова среди своих. Пропитавшаяся грязью форма, пустая фляга… Их отрезали от последнего водоёма, в Шевзе вода есть, но туда ещё надо попасть. Затяжные бои, осада. Разведка нашла заваленный колодец. Далеко, вода мутная, пахнет тиной. И её мало. Постоянно хочется пить… Но вот, дождались артиллерии. Атака, прорыв! Бегом! Под обстрелом, на негнущихся ногах… Туго соображая куда и зачем… На одних бессознательных рефлексах ввалиться в разбитый город в толпе таких же отчаявшихся и остервенелых. Плюнуть на всё и искать воду… Фонтан! С ума сойти! Огромная каменная чаша! Слава тебе вседержитель! Дрожащими от нетерпения руками зачерпнуть полную каску, потянуться губами к живительной влаге… и получить прикладом в висок.
Или не прикладом? Бьют уже руками, знакомые тяжёлые кулаки… И падает он на траву, а не на брусчатку. До автомата не добраться, но рука привычно пытается нашарить нож. Калёный, крепкий, ещё дед мастерил. Паника! Паника до озноба, до взмокшей спины! Нет клинка… Да и не может быть, ведь он уже не солдат, а так… тягловая скотинка, раб... Пинки прекращаются. Поперечная морщинка между бровей, не по-женски сильные руки… Шальная баба юбкой прикрыла... Позор. Зачем встряла? Побоялась, что «медведь» спьяну пришибёт? Хотя… не важно. К варанам всё… и всех…


- Подъём, боец! – проснуться было равносильно тому, чтобы сдохнуть. Сердце зашлось в бешеном ритме, во рту пересохло.

Тимур с трудом разлепил веки. Командир стоял перед ним бодр и свеж, волосы влажные… наверное, опять купался. Вот ведь зверюга, всё ему ни по чём… Через распахнутую дверь в салон потянуло зябкой сыростью. А ведь солнца ещё нет… Дымка на горизонте, белёсое небо. Часа четыре утра… Куда так рано?

- Пройдёмся, пока время есть. А то вчера не договорили, - усмехнулся Вардан. – Без лишних глаз сподручнее.

Под ложечкой тоскливо заныло. Что? Опять?! Тогда уж лучше бы вчера сразу всё получить... Тяжело вот так спросонья и в морду.

Захлопнув дверь машины, горец поплёлся вслед за майором.
Через пять минут штаны мокрые по колено, а ведь тропка примята, и роса сбита… Сегодня по ней уже проходили… Видимо, «медведь» и ходил. Неужели специально место искал? Чего ж так утруждаться было? Мог бы и возле автобуса повалять...
Во рту стало горько, а в груди заныло. Ну, точно, вышли на поляну…

- Ты решил, я бить, что ли, стану? – хохотнул мужчина, разглядывая притихшего «головешку». – Мда… - прицокнул он, оценивая результат своих вчерашних уговоров. – Что ж ты как баран-то всё под руку не вовремя лезешь? Видишь пьяненький – отойди!
- Я пытался, - пожал плечами горец. – Не вышло…
- Плохо пытался, раз опять морда разукрашена, - непрошибаемо констатировал Вардан. – Но сейчас не об этом…

Командир со вздохом присел на высохшую корягу и выжидательно уставился на парня:
- Как-то у нас нехорошо пошло: побеги, заложники, драки, хамство… Ты без люлей жить не можешь?
- Могу, - нехотя отозвался пленный, переминаясь с ноги на ногу. Разговоры по душам не особо отличались от пинков под рёбра, разве что теперь страдало самолюбие.
- Так что ж тебе не живётся спокойно-то, а? – поднял широкие брови командир. – Не нервируй меня, стариков не подставляй. Земли тебе клочок отцепим, избу срубишь, жену приведёшь. Всё как у людей будет.
- Мне не надо, я домой…
- Цыц! – оборвал майор, подаваясь вперёд. – Отставить нытьё. Мать-старуха, козы, вишня под горой… Слышал я это уже всё! Раньше думать надо было, когда деревни наши шёл жечь.

Пленный разочаровано поджал губы, по лицу скользнула горькая усмешка. Глупо было клянчить свободу у командира, потерявшего на этой войне почти весь свой взвод. А ведь зачем-то про аул ему рассказывал, про родителей, про сестру, про старый сад… Не первый раз уже. Всё никак не дойдёт: «медведь» может с ним бок о бок хоть всю жизнь прожить, говорить вежливо, за одним столом сидеть… Но ненавидеть не перестанет.

- Ну, и чего с тобою делать? – помолчав, поинтересовался Вардан. – Пороть по выходным для профилактики? Или сразу в лагерь? Ты по возвращению ещё полгода как шёлковый был. Наверное, пора повторить опыт?
- Не надо, я понял, - тихо попросил пленный, сам для себя что-то решая.
- Что ты понял?
- Я не буду нарываться…
- Ну, и то – хлеб, - с усталым смешком махнул рукой командир. – Теперь о нашей гостье… Пока меня нет, она за главную. Слушаться и не огрызаться, а то приеду, зубы выбью. Уяснил?
- Да, - спокойно кивнул парень. Передача власти по старшинству… ничего нового.
- Вот и отлично, - подытожил Вардан, поглядывая на небо. Горизонт стремительно наливался красками, проснулись не только птицы, но и комары. – А сейчас лечебная физкультура с марш-броском на десять километров. Вокруг озера, - тепло улыбнулся майор, устанавливая на часах расчётное время. – Мозги прочистишь, о своём поведении подумаешь. Мухлевать не советую, - честно предупредил он, демонстрируя динамичную карту на экране прибора слежения. – Ну, долго топтаться будешь? Бег на месте в километраж не засчитывается. Пошёл!

***

- На ферму? – сухо поинтересовался эдаец, выруливая из военного городка на проезжую дорогу.
Ариана одобрила маршрут, ещё раз окинула взглядом собранный впопыхах скарб и лениво потянулась на переднем сиденье. Водитель явно тяготился вынужденным соседством, но тактично молчал.

- Как на этот раз перед стариками отмажешься? – вопрос не был праздным и требовал разрешения в ближайшие сорок километров.
- На склоне поскользнулся, упал, - шмыгнув носом, выдал «головешка», потянувшись к кнопке радиоприёмника. – Можно? – замешкался он в последний момент.
- Включай, - Ариана отмахнулась, морщась в ответ на собственные мысли. – Эдаец привычно защёлкал переключателем, ища волну без помех и выравнивая громкость. - Дамир, может и наивный чересчур, но не до такой же степени… Правду скажешь.
- Как это? – недоверчиво покосился пленный, оторвавшись от дела, которое судя по всему, его успокаивало. – Меня ж потом…
- Правду про драку, - недовольно разъяснила девушка. Интриги и актёрство никогда не были её сильной стороной, а тут майор удружил… С одного боку надо быть белой и пушистой, а с другого – так, чтоб Цербер мертвечиной подавился. - Скажешь, повздорили с Варданом, морду друг дружке начистили… потом помирились. Дело молодое, все поймут.

Пленный кивнул, поворачивая руль. Лейтенант заложила руки за голову, провожая взглядом знакомые ёлки на обочине. В общем-то, парень адекватный, договорится можно, и держится неплохо: в ссадинах, лицо перекошено, а ведёт себя так, будто ничего не случилось… будто так и надо.
Впрочем, с эдайцами Ариана никогда тесно не общалась. «Языков» брали, меняли пленных, иногда приходилось пополнять запасы провизии через местных барыг, в остальном, это был враг по ту линию фронта, которого надо уничтожать, как мигрирующую саранчу. Тем более, что вели себя завоеватели соответствующе: вырезали под корень мирное население, мародёрствовали, жгли всё, что горело, и двигались дальше… Трудно винить майора в предвзятости: протащив сквозь пекло Шевзы роту необстрелянных новобранцев, он имеет такое право. Но… Лейтенант подобралась в размышлениях к самой сути коробящего момента: речь сейчас не о старом приятеле, речь о ней. А она как-то привыкла считать себя не то чтобы уж очень правильной, но, по крайней мере, адекватной. Разочаровывать в таких вопросах саму себя – последнее дело.


По приезде девушка успела заглянуть в дом и ещё несколько хоз. построек, но Кора, несмотря на пекло, обнаружилась в огороде.

- Зарастает, - махнула рукой тётка на благоразумные доводы гостьи в пользу вечерних работ. – Картошку подсыпать пора, лук весь в «стрелы» пошёл, морковь вьюн задавил…

Оставлять такой рьяный рабочий фанатизм без присмотра было опасно, а отсиживаться в теньке, пока пенсионерка впахивает, совесть не позволяла. Ариана выбрала в сарае инструмент поострее, стянула с гвоздя заляпанную старую панамку и отправилась на борьбу с лебедой и одуванчиком.
Через полтора часа земляных работ гостья была вынуждена признать, что силу привычки не стоит недооценивать. По жароустойчивости, терпению и отлаженности действий тётка Кора – богиня плодородия своего огорода – могла запросто заткнуть за пояс боевого лейтенанта. И всё же… за привычной суетливостью и весёлой болтовнёй, нет-нет да и мелькала горечь.

- Вардан просил передать, чтоб не скучали, - попыталась подбодрить фермершу Ариана. – Переживал, что не успел попрощаться… Он вас любит и ценит, просто уж характер такой…
- Да ничего, - покряхтела тётка, отмахиваясь. – Насильно к юбке не привяжешь, большой уже. И к хозяйству тяги никогда не было… Хоть навещает иногда, и то божья благодать.
Девушка слушала рассуждения хозяйки и кивала, упорно выкорчёвывая раскидистый лопух, ушедший корнями, судя по всему, в мезозойскую эру.

- Правду говорят: «гость - в сенцах, одиночество - с крыльца», - продолжила фермерша, подгребая сорняки к силосной яме. – Как Тимурка у нас появился, так и сына стала чаще видеть. С нами, стариками, поди скучно, а тут всё ж почти ровесник. Как приедет – так обязательно к Тимуру заглянет, иногда всю ночь могут просидеть. Сплю плохо, в окно бывало гляну, а во времянке свет так и горит… знать, заболтались… Да и парню интерес, на рыбалку, на охоту с ночёвкой – никогда не откажется…

Лейтенант облизала запёкшиеся на солнце губы, открыла было рот, но, передумав, лишь покрепче взялась за древко тяпки, монотонно подрубая на корню мелкую травку. Профессиональная деформация, чтоб её! Так и тянуло выспросить у тётки на сколько уезжали, куда и не возникало ли у пленного по возвращении из дружеских походов житейских неурядиц типа ожогов, обморожений и проблем с почками.
Но у Коры «дружба» пленного эдайского солдата и командира группы зачистки вызывала совсем иные ассоциации:

- Как вместе идут, так бывает, почудится… - глубоко вздохнула тётка, разгибаясь. – Глаза плохие стали… Кажется, что не Тимур, а Самат идёт… Домой возвращается.

Ариана с тоской глянула на фермершу, заранее подыскивая слова утешения, но тётке они, пожалуй, были не нужны. Ни слёз, ни надрыва в голосе, Кора выглядела лишь чуть виноватой и смущённой: мол, видишь, что старая придумала…

- А ведь Тимурка-то тебя побаивается, - подмигнув, хохотнула она, моя руки в дворовой бочке. – Ну, ещё бы, такая красавица – подступиться страшно!

Гостья убрала на место инструмент и по локоть погрузилась в прохладную воду, с кривой усмешкой вспоминая нож, вспарывающий кожу, и сопротивление чужих мышц. О, да… красота – страшная сила... а упёртость и паранойя – ещё и неистребимая.
В доме дышалось легче, толстые стены укрывали от полуденного зноя. Тётка накрыла обед на двоих: грибная похлёбка, сыр и утренний хлеб. Мужчины поедят в поле, ещё неделя-две и начнутся дожди, и затягивать с сеном нельзя.
- Вот бы ты тоже с Тимуром поладила, - поделилась надеждой Кора. – Как Вардан… по-приятельски.
Ариана едва не подавилась рыжиком, неосмотрительно закашлявшись от живо представленной картинки.

- В общем-то, я уже… поладила, - задумчиво выдала она, подбирая корректное слово для подобных отношений.
- Добро! - с облегчением заулыбалась фермерша, накрыв руку гостьи своей шершавой, тёплой ладонью. – Робкий он до новых людей, стеснительный, видать, воспитание такое… А тебя ведь прямо ждал!
- Чего? – второй раз за обед поперхнулась лейтенант. – С какой это радости?
- Ну… - пожала плечами хозяйка, поставив на стол кувшин с морсом. – Мы когда о твоём приезде узнали – обрадовались, фотографии вытащили, где ты ещё с мальчишками по двору бегаешь, вспоминали, рассказывали, парень тоже смотрел, нас, стариков, слушал. Вот, наверное, и смекнул, что человек ты хороший, да и просто умница, красавица… Как такую не ждать?

Снова огород, уход за дворовой живностью, уборка, стирка, стряпня… Длинный, жаркий день, но помогать Коре было не в тягость. Не так уж часто Ариана обременяла себя бытовыми хлопотами. В городе вода - из крана, кормят в столовой, скотины как таковой нет, если не считать пары-тройки взбалмошных вышестоящих чинов, а для устранения мелких хозяйственных проблем, всегда можно было выспросить рукастых солдатиков, которые и кран починят, и провода к розетке подведут .
Проходя мимо бельевой верёвки, девушка стащила сухое полотенце и направилась в другой конец двора, в закутке у глухого забора скрывался наскоро построенный летний душ. Пользовались им редко: есть баня, Милкина лужа недалеко… Но лейтенант хотела в воду прямо сейчас, головная боль не прибавляла прогулочного энтузиазма. Похоже, в борьбе за урожай она всё-таки перегрелась или поза закапывающегося страуса явно не для неё…
Услышав шум воды, Ариана сбавила шаг и осторожно заглянула за угол. Не ей одной пришла в голову гениальная мысль воспользоваться заржавевшей мойкой. В кабинке, замотанной мутной тепличной плёнкой, угадывался мужской силуэт: поджарая смуглая фигура, блаженно запрокинутое под водяные струи лицо, руки шарят по полке, в поисках мыла…
Гостья тряхнула головой и отмерла, только из-за близости слушателя не выматерившись себе под ноги: ну что она, мужиков голых никогда не видела?! Видела… даже щупала… и не так уж давно.

- Арья, вот ты где! – радостно пробасил Дамир, показавшись из-за сарая. – Ты чего здесь? Очередь ждёшь?
- А я… да, - благоразумно закивала девушка, надеясь, что дядька сходу не вглядывался в её сконфуженную физиономию.
- Я думал сейчас баньку затопим… Как суслики все: сполоснулся и бежать! Нет бы попариться, косточки размять… - фермер напутственно вещал про пользу можжевелового пара, ничуть не обращая внимания на панику в кабинке. С первых возгласов дядьки эдаец резко выпал из состояния релакса: чуть не утопившись от усердия, наскоро смыл голову, отплевался, отфыркался, путаясь в ногах, принялся натягивать одежду прямо на мокрое тело, не забывая при этом бросать лихорадочные взгляды на наглую извращенку снаружи.
Лейтенант досадливо усмехнулась и отвела глаза: а ведь и правда - стеснительный… даже забавно до какой степени. Гляди того в штанах запутается и об полку, падая, башку себе проломит.

- Ну, банька, так банька, - с лёгкостью уступила она агитирующему старику. – Чего ж не попариться? Может, и голова пройдёт…

Опубликовано: 28.09.2017

Автор: marrikka

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду (уже зажгли 23 человек)
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »


На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Музу автора уже покормили 5 человек:

  1. О, да… красота – страшная сила… а упёртость и паранойя – ещё и неистребимая.

    Золотые слова!

    Оцени комментарий: Thumb up 0

  2. Marrikka большое спасибо за интересную историю! Мне нравится и сюжет и язык. Буду с нетерпением ждать продолжения.
    Сamilla, мне кажется, что это не совсем дедовщина… После того как прошел все ужасы войны и потерял брата, друзей на ней, тяжело видеть, что в твоем доме твои родители принимают Тимура как родного. Трудно сдерживать себя рядом с бывшем врагом.

    Оцени комментарий: Thumb up 0

    • Спасибо!) В отношениях Тимура и Вардана много чего намешано. Война закончилась совсем недавно, свежи воспоминания и привычки. Майору в голову не приходит, что он действует как-то уж чрезвычайно жестоко или несоразмерно. Он по натуре жёсткий и требовательный, волю эмоциям обычно не даёт, но на подсознательном уровне, как Тимур и сказал, они всё ещё враги, хоть командир и не хочет этого признавать. Ну, а в пьяном виде Вардан — вообще границ не видит.

      Оцени комментарий: Thumb up +1

  3. «Дедовщина» как она есть, причем Вардан даже не воспитывает Тимура(ну, мало ли, решил его человеком в своем понимании сделать), а просто куражится. «Головешка» тоже, конечно, совсем не ангел, вот только ему совсем не позавидуешь — вроде бы и почти свободен с виду, а на самом деле настоящий раб.
    Воспитание в пьяном виде — тоже очень жизненное явление, тут на месте пленного мог кто угодно оказаться. В общем, понимаю, что этот герой войны просто труслив, потому что не родителей он боится огорчить или побеспокоить, а просто боится, что они в нем разочаруются из-за его поступков. И гибель его товарищей и подчиненных на войне его трусость никак не оправдывает.
    Очень интересно автор пишет, хочется прочитать дальнейшее развитие событий.

    Оцени комментарий: Thumb up 0

    • Спасибо) Тема дедовщины тут, и правда, имеет место быть. Хотелось показать как, в общем-то, неплохие люди и не из самых плохих побуждений могут творить нечто неприглядное.

      Оцени комментарий: Thumb up +1