10 капель — 10

Решение вернуться в кабину было весьма своевременным. Из чёрного, шуршащего подолами потока к машине целеустремлённо выдвинулась Ариана. Правда, узнал её Тимур не сразу. Слишком уж непривычный образ, к тому же была она почему-то одна.
- Боец, а ты глаза не сломаешь? Может, просто пощупать дать? – тон, несмотря на ехидство, оставался вполне миролюбивым, но… ещё секунда промедления, и это будет уже наезд.

Горец поспешно сморгнул и оторвал взгляд от ушитой области декольте. Тёткин бюст, видимо, даже по молодости имел внушительные размеры. Поправить досадную не состыковку красиво и быстро не удалось, и мешкообразная, пустая складка как назло цепляла глаз.

- Пошли, - кивнула она в сторону храма, - Кора отца Зальца упросила с тобой вступительную беседу провести.

Лейтенант договаривала, уже захлопывая дверь салона, бросив обратно на сидение бутылку воды. Небрежные, уверенные движения, на лице терпеливая скука. И говорила она о предстоящем событии буднично, мимоходом, как о чём-то уже решённом.
Тимур незаметно вытер о штаны вспотевшие ладони: вот ведь дурак! Болтун безмозглый! Сам накликал… И не поверил же с утра, что тётка всерьёз. Она, конечно, от всего сердца и из лучших побуждений, но… это… это край… Старикам жизнью обязан, за такое можно многое принять. На себя принять, а род позорить… Похуже смерти будет. Эвнек, предавший доверие, уронивший честь предков, проклят, и семья его, и продолжения ему нет...

- Задница в сидение корни что ли пустила? – обернувшись на пол пути к площади, окрикнула Ариана. – Идёшь?

«Головешка» опасливо, но весьма однозначно помотал головой.

- Опа… - удивлённо хмыкнула девушка. – А чего так?
- Эджес-Вух, всё видит… Я не предатель, - шалея от собственной наглости и праведного гнева, оттарабанил Тимур.

Лейтенант медленно, с чувством выдохнула и зашагала в обратном направлении.

Шальная баба… Платок с головы стащила, в кулаке зажала, не спеша идёт, знает, что пленному деваться некуда. Парень не стал понапрасну дёргаться, запираться. Ну, не будет она его тут… Не будет же?! Это ж при всём честном народе признать, что не вольнонаёмного, а… раба вразумляет! Обидно… не мешок же для битья и не салажонок зашуганный! Может вместо избиения драку устроить? Не первый раз друг друга на слабину пробуют. «Стриженная» умная, учёная, да по-бабски всё с изворотом, хитростью метит, но вот так, лоб в лоб, без оружия… завалит он её…Даже если только нос разобьёт, ему сельские за свою, не гадая, башку проломят и мозги по бордюру размажут желающих-то много. До майора при таком раскладе лучше не дожить…

Хлопнула, закрываясь, вторая дверь кабины. Ариана уселась на пассажирское место и, расправив подол, с удовольствием вытянула ноги. Как и он пару часов назад, потянулась, зацепив одной ступнёй другую, стянула туфли и… И тишина.

- И что дальше? – не выдержал «головешка», сбитый с толку затянувшейся паузой.
- Ждём, - отозвалась девушка, морщась и ощупывая вздувшиеся после тёткиных туфлей водяные мозоли.
Из зубодробительных наставлений Вардана, пленный доходчиво уяснил, что любопытство, в общем и целом – зло, а два вопроса подряд, как ни крути – наглость, положено тебе знать больше – сказали бы, но язык прямо-таки чесался.
- Чего ждать-то? – вкрадчиво поинтересовался он, на всякий случай, убирая голову с линии удара. – Я не передумаю… Вера отцов священна, Эджес-Вух…
- Плевать, - не меняя тона, оборвала Ариана. – Мне плевать. В храме мы не появились, значит, Кора с Дамиром сейчас подойдут. Уговор был: через десять минут с тобой не возвращаюсь, значит, душеспасительная беседа отменяется, и обращение «заблудшей овцы» в истинную веру не состоялось.

Тимур удивлённо вскинул брови, беззвучно открыл и закрыл рот:

- И всё?...
- А чего тебе ещё-то надо? – пожала плечами девушка. – Тётка, конечно, так просто от своей сверх идеи не откажется. Но зато Дамир аккуратненько прикроет, дядька с понятием… Вардану , пока работаешь исправно, тоже не до блажи.

Отвернувшись к окну, лейтенант нашла глазами высокое парадное крыльцо с массивными каменными ступенями и принялась изучать дверь, которая вот-вот должна была открыться.

- Ты… не веришь?…

Ариана озадаченно уставилась на тот час замолчавшего «головешку». Святые угодники! Можно сказать, первый раз сам чем-то открыто у неё поинтересовался и… сразу ляпнул хрень.

- Ты много про Единого знаешь? – внешне весьма спокойно начала девушка.
- Ну так… кое-что… в отряде и в лагере слышал, потом тётка говорила… - горец еле заметно дёрнулся, не спуская настороженного взгляда с подавшейся к нему «стриженной». Сокращение дистанции, наводящие вопросы, задумчивая дробь пальцами по сиденью… Похоже… Да, похоже, его сейчас будут вдумчиво учить. Да что за…?! Чего опять сказал-то такого?!
- Основная книга Единобожия?
- Завет Мира.
- Что в нём?
- Заповеди.
- Перечисли.

Не громко, но требовательно. Тимур прикусил губу, стараясь в срочном порядке скроить из обрывков забытых фраз, армейских анекдотов, житейских присказок и тёткиного бормотания святые откровения, первородную суть божественной воли.

- Красть нельзя, врать, много думать о себе, убивать… своих, падать в мыслях, падать в боге…
- Стоп, - резко скомандовала лейтенант, словно переговаривались они сейчас не в тихой кабине, а по ходу движения танка, готового вот-вот вылететь на минное поле. – Падать в боге… Поясни.

Пленный облизал пересохшие губы и вновь перевёл непонимающий взгляд от сосредоточенного лица экзаменаторши к приборной доске. Чего ей надо? Пояснить? На кой?!

- Падать в боге… ну, - запнулся он, подбирая слова, чтоб не облажаться в чужой терминологии. – Плохо думать и говорить о Едином, пропускать молитвы… - «стриженная» не перебивала, но и помогать не собиралась. И… ждала. Ещё? Чего ей ещё? – Нарушать заповеди, - кивок. – Разочаровывать бога? – слабый, но кивок. – Сомневаться в нём…

Последние слова парень произносил уже немеющими губами под привычно-насмешливый взгляд лейтенанта.

- «Пять кругов веры» – ну, это на слуху, торжественный обряд по совершеннолетию, - снизошла до объяснений Ариана. – Перечень вопросов к верующему. Дань традициям, праздник. А заодно и первое «сито». Потом духовники: семейные или в государственные – внимательные и с хорошей памятью – второе «сито». Ответственные преподаватели «Слова и Помысла» в учебных заведениях; релаксационные комнаты «Душевной благодати» на любом уважающем себя предприятии с заботливыми психологами от Храма; бескорыстные, но хорошо оплачиваемые соглядатаи, подсаживающиеся в очередях, прогуливающиеся по рынкам; добропорядочные, но очень болтливые прихожане, без умысла доносящие в исповеди на знакомых, друзей, родственников. Третье, четвёртое, пятое «сито»…
- Все под колпаком? – растеряно выдохнул эдаец, даже не стараясь удержать ползущие вверх брови. – Не верить… нельзя?
- Можно, но не долго, - поглядывая в окно на возвращающихся стариков, растянула губы в злой улыбке «стриженная». – Один раз ляпнешь – припишут разнузданность и нарушение общественного порядка. Штраф. Возьмут «на карандаш». Второй раз – неблагонадёжность и исправительные работы. Третий раз… - лейтенант, помедлила, разглядывая затаившего дыхание «головешку», - трудовые лагеря ведь не только для военнопленных. Бесплатные руки стране всегда нужны.
Лицо горца вытянулось, и смуглая, налитая румянцем кожа стала похожа на выгоревший, дешёвый пергамент. Это, что выходит? Он её сейчас практически в измене Родине обвинил?! Кранты…

- Я не знал, - отходя от услышанного, честно признался парень, в чём-то уже даже согласный с будущей заслуженной оплеухой.
- Так, потому и объясняю… по-хорошему, - выделила Ариана последнюю фразу. – Ты «головешка», тебя не коснётся… но языком про Храм не трепли, а то укоротят.

Появление стариков оказалось как никогда кстати. Тимур вёл машину на автомате, пытаясь осмыслить и систематизировать услышанное. Не столица, не город даже, село какое-то в глухомани – «тихая вода». А нырни поглубже, наобум - и не поднимешься. Любой бог ревнив, и жрецы его ревнивы – тут ничего не поделаешь. Первопредок отступников тоже не любит, но… чтоб сосед на соседа стучал?… Чтоб не семья, не род участь твою решали, а… непонятно кто. Ведомство какое-то, посторонние люди, которые и знать тебя не знают. Страшно…
В своих размышлениях он чуть не пропустил тихую просьбу Дамира: на повороте взять левее, на окраину. Парень сначала кивнул, а потом удивился: куда это они? Разве не домой?
По чётким дядькиным указаниям приехали… на кладбище.
Не планировали и не собирались, но Кора удержаться не смогла. Как же это она в такой день и к сыночку не заглянет, хлебушка не привезёт… Ариана помогла тётке вылезти из салона, сунула в руки купленный в храме кулёк. Высокий порожек обычно трудностей для деятельной натуры не представлял, но тут фермершу силы покинули. Лейтенант неторопливо шагала вслед за стариками, позади, в чавкающей грязи, отзывались шаги замыкающего эдайца. Сквозь пелену низких, дождевых облаков пробивался свет, зажигая искры на позолоченных каёмках траурных венков, отражаясь от полированного мрамора обелисков. Выбранная тропка петляла меж нестройных рядов могил, то расширяясь на развилках, то схлапываясь до состояния узкой щели между невысокими чугунными оградами. Старое кладбище… Мест в дефиците, а спрос постоянный. После дождя, грунт развезло. Попадающиеся навстречу посетители все сплошь в сапогах. Девушка, чуть слышно ругнувшись, с силой выдрала из глинистой грязи утонувший каблук. Мужикам всё одно, а вот у Коры те же проблемы, хорошо хоть её есть, кому поддержать. Найти могилу в лабиринте оград было под силу только Коре. Такая вот глупая шутка: в трёх соснах тётка непременно заблудится, а тут… Идёт. И головой не вертит, и не оглядывается.
Кора остановилась возле очередного ажурного заборчика, выкрашенного, как и у большинства, светлой синей краской.

- Ну здравствуй, сынок, - вздохнул Дамир, разматывая заменяющую замок проволоку на калитке. – Встречай гостей.

Кора до непривычного собранная и молчаливая зашла за ограждение и принялась наводить порядок, почти рефлекторно и без суеты. Убрала от надгробия давно засохший букет, вычленила из россыпи искусственных цветов выгоревшие – это всё в пакет и на выброс. Повыдирала самые крупные сорняки из дружно взошедших в этом году огненно – махровых бархатцев, вернула на место опрокинутый ливнем закрытый подсвечник, бережно, платком протёрла овальную иконку с фотографией.
Стандартная печать на пластике – чёрно-белый портрет размером с ладонь. И на нём… Он? Наверное, он. Одновременно похож и не похож на себя. Вокруг, на крестах и плитах, серьёзные, спокойные лица. Словно готовые, примирившиеся. А этот… Нет, ну, не смеётся, конечно… Нет, тётка бы такого кощунства на кладбище не допустила. Но… в уголках озорных, чуть прищуренных глаз уже наметились складочки, и губы плотно сжаты лишь с одной целью: сдержать безумно заразительную, дурашливо – счастливую улыбку. Она помнит это выражение. Она помнит это фото.
Ариана сама не заметила, как к горлу подступил давящий комок, а дышать стало труднее, чем через мокрую тряпку.
Кора меж тем уже расстелила возле надгробия свой головной платок и, ломая на кусочки, выкладывала на него сдобный хлеб. В подсвечнике трепетал прозрачный, слабый огонёк.

- Тебе, сынок, - впервые нарушила молчание Кора. – Домашнего бы принести, да вот не случилось, - виновато улыбнулась она, поправляя угощение, - думала, не смогу… Да и святой отец говорит, что грех к пустой могиле подносить. А куда ж ещё-то? Пусть хоть тут будет…

Вся обратная дорога до машины была посвящена у Арианы одному единственному действу: любыми силами сохранить лицо. Возвращались в том же порядке: старики – впереди, поникшие, скорбящие, но как-то светло и без надрыва. В хвосте – «головешка», тоже тихий. О чём думает, хрен разберёшь, да и не интересно, не до этого. В середине цепочки – лейтенант. И это очень хорошо, что именно там! Потому что… потому что… она сама не ожидала, что так накроет. Ариана уже пережила эту смерть. Ещё тогда, в начале войны. Она перекипела, переболела, сделала слабость своей яростью, ненавистью, своей силой. Она стала как тёткины любимые сухоцветы, как эта пыль на дороге… Так как же это опять?!
Во рту горько и сухо – желчь. Да, наверное, так и есть. Рваное дыхание, которое никак не выровнять. И глаза застилает мутной пеленой, главное – не моргать, чтоб не выкатилось, по щекам не потекло. Ногти впились в ладони, в тщетной попытке сделать снаружи больнее, чем внутри. Сдерживая позорные всхлипы, лейтенант морщилась, собирая на лбу ненужные складки, неестественно кривила рот. Безобразно. Провально. Вообще ни на что не похоже. Она и сама это прекрасно понимала, но поделать с собой ничего не могла.

- Арьюшка! Ты чего какая? – обернувшись, тётка обеспокоилась всерьёз. – Тебе плохо? Службу такую отстояли, да ещё сюда ехали! Заболело где?
- Чего терпишь? Плечо опять надёргала? – строго, как маленькую, отчитал Дамир, готовый, кажется, вот сейчас взять на руки и отнести непослушную дурёху в машину.
- Ноги, - через силу выдавила из себя девушка. Криво, натянуто… да и чёрт с ним… хоть как-то улыбаясь. Успокаивая. - Ноги стёрла. Ерунда. Да вон Тимур видел, подтвердит.

* * *

Снова дождь по крыше, во времянке полутьма. Пленный лежал, заложив руки за голову, прикрыв глаза, но не спал. День прошёл, в общем-то, совсем неплохо. Ну, зашла у тётки блажь его в истинную веру обратить, ну, ходит она за ним, к разговору подлаживается, притчи назидательные рассказывает. Да и… ничего. Отобьёмся. Хуже могло быть.
Хлеб поминальный ел вместе со всеми, почтительно склонив голову после произнесённой Дамиром, как главой семьи, молитвы. Павших добрым словом вспомнить… Почему нет? Только своих не так бы надо… Они, хоть и духи теперь, а тянутся к теплу, к живому. Ты им стол накрой, как дорогим гостям, и сам с ними ешь, пей, балагурь… Отец, братья, друзья, однополчане, да даже та медсестричка, что ему ногу после первого боя бинтовала, от мяса и сладких пирогов никто б не отказался. И пошуметь любили, поспорить, песню весёлую за компанию поорать. Охота же им теперь в тишине на мину его постную глядеть! Небось, уж плюнули спящему за такой приём в рожу не по одному разу. Тимур вздохнул и открыл глаза, вглядываясь в ночь и очертания знакомых предметов.

- Ну… Извините, уважаемые… - садясь на кровати, развёл руками парень, словно раздосадованные родичи и впрямь толпились возле него. – Не принято здесь так… Но, вот, на следующий год! – невольно оживился он, сжимая кулак и давая не известно кому всесильную клятву. – На следующий год – приходите точно! Домой… к матери на пироги.

А на следующий день всё было как обычно: завтрак с горячей кашей и неспешными разговорами, обсуждение первоочередных дел, скупые отмазки «стриженной» на расспросы о здоровье…
А ведь не в плече тут дело. На кладбище вчера поначалу и сам не сообразил. Боль, конечно, всякой бывает: и слезу вышибет, и ноги подкоситься могут, но… тут другое что-то. Лихорадило лейтенанта, как из огня в полымя кидало, дома бы сказали «душа бьётся». Видимо, парень тот с фотокарточки – ей не просто знакомец…

- Не к спеху, конечно, но… сарай бы, покосившийся разобрать, - задумчиво начал дядька после перекура. – Ты как, Тимур, в силах?
- Вот сдался тебе этот сарай! - недовольно проворчала Кора, сумев опередить едва открывшего рот эдадйца. – У мальчика ещё рана только-только поджила, беречься надо. Мы сейчас лучше посидим, корзины поплетём… Да, сынок? – воодушевлённо - ободряюще обернулась она к парню. – А чтоб не скучно – радио включим, как раз и передача начнётся хорошая: «Светоч веры» называется…

Кора с чересчур легкомысленным видом продолжила болтать, переходя на погоду, мучнистую росу на кабачках, вздувшиеся в том году банки солений… Тётка ведь и впрямь верила, что манёвр удался. Тактику сменила! Уже не сходу в лоб «Житием святых» и вчерашней проповедью Храма, а с умыслом, в обход… Ариана постаралась не улыбнуться с умилением оценивая самоотверженную импровизацию хозяйки: ну, просто гений конспирации… Небось и Завет вчера в памяти освежила, чтоб наизусть, без запинки цитировать…

- День разгуливается, жалко упускать, - с деланным сожалением, подыграл фермерше Тимур. – Корзины и вечером можно…

Тётка поохала, всплеснула руками и… отпустила. Парень шёл за Дамиром, ещё издали прикидывая объёмы и фронт работ. Сарайчик маленький совсем, доски хлипкие, дёрни как надо – сам развалится. На день работы… А завтра что? И дядьке, как назло, в город не надо. Надолго у Коры просветительского запала хватит? А у него терпения?

- Бабка, она такая, - вздохнул фермер, словно прочитав мысли. – Не со зла ведь, смолоду упрямая, как чего себе в голову втемяшит…
- Ничего, - мотнул головой пленный. – Спасибо… за сарай, - неловко поблагодарил он.
- Сарай, то, да… - задумчиво протянул дядька. – Ты с ним не торопись. Не к спеху ведь. По досочке, аккуратненько, спокойно… Можно ведь и три дня разбирать и неделю, если с толком...
- Вот научишь сейчас плохому! – шедшая рядом девушка сощурила смеющиеся глаза. – Испортишь работника! – обращалась она, конечно, к фермеру, но на эдайца смотрела в упор.
- Дочка, а ты куда сейчас идти хотела? – вопрос остановил Ариану у самых ворот. – Неотложное что-то?
- Да, ну, какое там… - повела плечом девушка. – Так… по округе пошататься. Надо чего-то?
- Арьюшка, если не в тягость, подмогни Тимуру вещи отсортировать, в сарае этом - тьма, сколько всего понапихано: нужного и не нужного… - дядька замялся, совсем по-мальчишечьи шаркая ногой. – Вчера уж с мужиками на рыбалку договорился, ждут. А бабку, сама понимаешь, лучше не привлекать…
- Идите, конечно! – ободряюще кивнула Ариана. – Мне всё равно заняться нечем, разберём.
- Ты сама-то не таскай. Тут, вон, тяжёлого много, нельзя девке надрываться, - напутственно вещал Дамир, вытаскивая из того же сарайчика приготовленные загодя снасти. – Тимур-то покрепче тебя будет. Просто говори: что и куда…
- Покомандовать, значит? – довольно улыбнулась лейтенант, вслед спешащему на пруд рыболову.
- Ну, да, - беззаботно рассмеялся дядька, оборачиваясь. – Тимур, слушайся эту девочку, она хорошая!
- Есть, - проворчал пленный, совсем не оценив прелесть шутки.

Ариана подошла к распахнутой двери хлипкого строения и заглянула внутрь. Да… Вот куда делся весь хлам из летней пристройки и с угла гаража, и рухлядь со двора, и…

- Ну, чего застыл? – покосилась она на стоящего за плечом эдайца. – Всё как всегда: бери больше, тащи дальше… Вот хоть с этих жердей и начнём. Я с того конца, ты с этого… Взялся? К дровенику потащили…

Работа спорилась, хотя заканчивать её никто и не спешил. Всё, что горит, разрубили и приготовили для топки. Кучу прелой соломы из угла выгребли и отвезли к компостной яме, пару ящиков со старой невостребованной обувью решено было отправить на чердак. Свалявшийся ватный матрас пошёл на утепление двери курятника, а вся алюминиевая и жестяная мелочёвка вроде дырявых вёдер, покорёженных грабель и лопат, прожжённых чайников, кипятильников и кастрюль бережно собрана и пересчитана для дальнейшей сдачи в ближайший пункт металлолома…

- А это куда? – Тимур вытащил на белый свет очередной туго набитый мешок и стал без интереса просматривать содержимое.
- Чего там? – лейтенант оторвалась от разбора найденных среди мусора книг и шагнула в сторону «головешки». – Тряпки? Шторы? Выкидывай всё. Рвань… Или нет! Оставь одну в керосин на розжиг…
Парень кивнул почти машинально, удивляться он уже устал. Хочется «стриженной» самой руки в пыли и угольной крошке марать – да на здоровье! В самом деле, ей, что ли, скучно? Или просто перед стариками рисуется? Так ведь двор пустой, и не смотрит никто…
Второй час копаться в мусоре – занятие весьма нудное, а вот наблюдать непосредственного начальника на том же самом поприще… это уже любопытно. Парень то и дело поглядывал на втянувшуюся в процесс Ариану. Работала она размеренно и не торопливо. То, что в одиночку не утащишь, с тем помогла, но больше желание ворочать мешки не изъявляла и в основном бралась за сортировку тех вещей, которые, представляли для неё интерес. Вот и сейчас отрыла в стопке пожелтевшей макулатуры обожженную с краёв тетрадь и, забыв о подчинённом, сидит, читает…
Увлеклась… Тимур взглянул смелее, в открытую. А и ничего она, так… когда не наезжает, на человека похожа и, в общем-то, даже женского полу… Особенно, если улыбается, как сейчас: еле уловимо, по-кошачьи, одними уголками губ. Что там написано? Похоже, что-то хорошее и напрочь забытое, то, что ревниво пряталось ото всех и даже от себя…
Девушка, еле слышно вздохнула и, скрестив ноги по-турецки, склонилась над письменами, взгляд азартно перебегал от строчки к строчке.
И не такие уж у неё могучие плечи, как показалось вначале, просто руки сильные, тренированные. А вот бёдра узкие… тяжело будет рожать, но если всё же родит, то вполне возможно… ребёнка после пятого… выправятся формы. Мать говорила, бывает такое. С грудью хуже – нет её, футболка просторная едва топорщится. Дома, что ни девка – то ягода наливная, и хоть под шею всё закрыто, а всё ж понятно, какое богатство спрятано. В живую, правда, это самое богатство только один раз видал. Строго с баловством до свадьбы. Коня поить привёл и случайно на купальщиц наткнулся. Вот уж верезгу было! И объяснений потом перед старшими и подзатыльник от отца… Но кое-что разглядеть успел. А у «стриженной»… нет… точно не такие, не лежат и не колышутся… А как… тогда? Даже любопытно стало.
Ариана перевернула ветхую страницу и бессознательно вскинула глаза. И тут же левая бровь вопросительно поползла вверх, а в лице мелькнуло что-то такое, что дальнейшее сравнение с горянками потеряло всякий смысл.

- Чего залип-то? Соскучился что ли… по чуткому руководству? – под неожиданно мягким, участливо-вкрадчивым тоном читалась откровенная издёвка. Но спрашивала она с него сейчас не как с пленного и даже не как с проштрафившегося бойца, а… как с мальчишки! С птенца желторотого…
Тимур решил выдержать этот взгляд. Оно, конечно, понятно, что прав у него здесь никаких. Попал под майора как кур в ощип. «Стриженная» похоже его и за мужчину то не считает, а… а… а он мужчина! Глава рода! Двадцать лет уже! Если б не война, не плен – давно бы и дом свой был и жена, и дети…
Лейтенант приняла молчаливый вызов, насмешливо кивнула, уступая право первого хода. Даже тетрадь убирать не стала, только пальцем страницу заложила и с интересом уставилась, ожидая, провоцируя… На что?! На бунт? Словесную перепалку?
Нет уж… Он и раньше-то языком трепать не умел. Бил сразу, ударом на оскорбление – привычная схема. А тут… Тут и сам лишку хватил. Нельзя так смотреть на женщину… на чужую женщину. Ну, или потом сватов засылать надо, а то родня сама придёт и объяснит что к чему…
Пленный опустил глаза вниз, к мешку, изображая кропотливую занятость. Даже зачем-то тряпки эти перетрясать начал. Впрочем, не зря. В одну из штор был аккуратно завёрнут длинный чёрный футляр. Парень едва успел навскидку прикинуть вес и подумать, что в похожих чехлах снайпера обычно таскали винтовки, как лейтенант, в два прыжка оказавшись рядом, буквально выдернула находку из рук.
Тимур оторопело замер. С чего такая прыть? Там что, и правда, оружие? Так ему бы даже и не открыть… Вон, замок же кодовый…

- А я думала, потеряли… - восхищённо присвистнула Ариана, не глядя садясь на перевёрнутый ящик и раскладывая перед собой добычу. – Сокровище!
- Твоё? – осторожно поинтересовался горец, стоя в чуть поодаль и, не рискуя подойти ближе.
- Не моё, - отозвалась она, без заминки выставляя цифры на шкале.

Замок с тихим щелчком выплюнул дужку, легко вздохнули петли. Лейтенант склонилась над содержимым футляра, что-то мурлыча себе под нос. Тимур переступил с ноги на ногу: вот ведь… Весь обзор перекрыла! Не звали, конечно… Да и вараны с ним! На свой страх и риск… Всего четыре шага, бесшумных и невесомых. Чем позже она его заметит, тем больше удастся разглядеть… Есть! Пленный перевёл дыхание и вытянул шею: не винтовка…
Взгляд заново, уже более тщательно пробежался по матовой ложе с самодельными ячейками. Да нет… никакого подвоха. Это же…

- Лук

Эдаец дрогнул от неожиданности. Пояснение прозвучало ровно и обыденно из-за той же повёрнутой к нему спины. «Стриженная» уже что-то вынимала и осматривала, защёлкивала и привинчивала…
- Чей он? – «головешка» прикусил губу, поглядывая на неторопливые, словно вспоминающие движения её пальцев и вдруг напрягшиеся плечи.
Парень и сам напрягся. То, что без разрешения подошёл – видела и не прогнала, а вот с вопросами лезть… Скотинке слово не давали…
Вспомнились слова майора про «жизненную необходимость люлей». Может ли он сегодня без них обойтись? Да и ради чего нарываться? Работа у него есть, вот и надо дальше… как положено…

- Самат собрал, - ответ прервал уже начатый шаг и не дал развернуться. – Деньги копил и покупал по частям, в городе… в магазине, а иногда и с рук… Кто такой Самат, знаешь? – девушка говорила спокойно и уверенно, совсем не так, как тогда…
- Второй сын, фотография… на кладбище, - боясь спугнуть её хорошее расположение, осторожно выдал Тимур. – Пехотинец, кажется… Звезда за мужество…
- Не кажется, - поднимаясь и разворачиваясь к нему, усмехнулась Ариана. – Вроде так всё, - критично осмотрела она собранное оружие. – Тетива осталась…

Зацепив нижнее плечо лука за щиколотку, а второе, согнув на бедре, девушка одним движением накинула кручёную нить.

- Надо же, не забыла! – удивилась она и, вновь склонилась над футляром, выбирая стрелы с неиспорченным, одинаковым оперением, разворачивая мишени. - Ну что… постреляем?

Опубликовано: 25.10.2017

Автор: marrikka

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду (уже зажгли 19 человек)
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »


На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*