Дневники Ит 1.3

11.

Это всё совершенно никуда не годится, ситуация вышла из-под контроля! Базиль прячется от меня третий день. Вот, натурально, прячется в своей комнате!
В прошлый раз, когда мы с ним беседовали, Базиль меня рассмотрел, потом махнул рукой и ушёл в комнату. Закрылся и с тех пор не выходит. Знаю только, что он отвечает на вызовы по компьютеру, так как слышу его голос сквозь дверь, но сам он не появляется и ничего не ест.
Во второй половине дня на меня обрушился с вопросами господин Рэмигус, причём, в буквальном смысле слова. Он подкараулил меня на переходе к лаборатории и, схватив за халат, припечатал к пластиковой обшивке коридора.
– Что происходит? Выкладывай! – рявкнул он.
– Конкретнее?
– Что с Базилем? Почему он прячется?!
– Не знаю, – я только пожал плечами, не делая попыток освободиться.
– Итон!
– Что? Правда, не знаю. Мы разговаривали с ним, как ты ему и советовал. А потом Базиль вдруг ушёл в свою комнату и закрылся. Всё.
Я выразительно посмотрел на свою одежду, зажатую в его кулаках; пластик коридорного покрытия потрескивал под моей спиной.
– Так… – инквизитор оставил мой халат и зарылся обеими руками в свои волосы. Интересно, это действительно помогает людям думать? – О чём вы говорили?
– О том, что он видит во мне объект для размножения. О схеме выработки гормонов и их влиянии на сознание. О том, что разумные люди ищут компромиссы и компенсаторные механизмы, чтобы справиться со своим неадекватным состоянием.
– Ну нифига себе… изложение! Это Базиль так говорил?
– Да.
– Интересно, зачем? Ну, ладно… А ты?
– Что я?
– Итон, не тупи. Как ты к этому отнёсся?
– Это было логично. То, что он говорил.
Похоже, Рэм растерялся. Или ждал от меня чего-то совсем другого и поэтому смотрел на меня некоторое время и молчал.
– И? – спросил, наконец, он.
– Что – и?
– Что было дальше, Итон?
– Дальше?– я прикрыл глаза, прокручивая в памяти дальнейшую цепь событий. Посмотреть на ситуацию с точки зрения человека было не лишним, тем более, что сам я разобраться не смог, а Рэм так напрашивался помочь! – Дальше мы договорились, что попробуем вместе с ним найти выход из создавшегося положения.
– Так. И? – поторопил Рэм.
– Потом Базиль сказал, что хочет взглянуть на моё тело без одежды.
– Хм… Взглянул?
– Да.
– Так, ладно. Дальше? Что пошло не так?
– Не знаю. А что должно было произойти? – я опять полюбовался на «подвисшего» инквизитора и добавил. – Базиль сказал: «Вот это облом» и «Что теперь делать?» и ушёл в комнату.
– И это всё? – Рэм ещё больше разлохматил свои чёрные волосы, стимулируя мыслительный процесс.
– Всё.
– Хм… Вот что, Итон… Ты умный парень и… Кажется, хочешь разрулить эту чёртову непонятку, да?
Я кивнул.
– Если вы знаете что делать, господин Рэмигус, прошу мне подсказать. Мне не нравится такое непредсказуемое поведение б… – я запнулся, решая как его назвать: «брата» или «босса», и сказал:
– Базиля. И я учту ваш совет.
– Ладно, Итон. Что же, теперь я, отчасти понимаю, почему в разговоре с тобой Баз использовал такие… хм, заковыристые формулировки. Кто мог ожидать, после того, что вы, ваша фракция, вытворяете с клонами, что на меня свалятся два, блин, дев… Так, это лирика. А ты, парень, понимаешь только логику, да? Ладно. Значит вот, господин Итон, мой совет. Мне кажется, что ваши с Базом беды – от неопытности. И недостатка знаний, как бы это ни фантастично звучало, в отношении учёных. Поскольку сейчас Базиль закрылся и недоступен, то советую сходить в то крыло, где обитают наши обученные «мальчики». И хорошо присмотреться к тем способам, которые они используют для приведения гормонального фона их посетителей в порядок. Ага?
– Спасибо. Я учту ваш совет, Рэм.

***

12.

И я учёл. И даже, не стал откладывать. Впервые в жизни бросил работу и, не заходя в лаборатории, отправился к «мальчикам», перенимать опыт.
Они были очень своеобразные, эти молодые мужчины, с такими мне ещё не приходилось общаться. В них не было нарочитой грубости и агрессивности военных, не было надменного превосходства и выпячивания своего интеллекта, свойственного учёным. Они были очень… милыми. Улыбчивыми, доброжелательными, мягкими.
– Один парень сказал, что влюбился в меня, – обрисовал я проблему, оглядывая стены, завешанные невиданными для Комплекса яркими тканями. – Что нужно знать, для совершения физического контакта?
Они заулыбались, услышав это. Потом усадили меня на пёстрый мохнатый ковёр, придвинули низенький столик с чайными чашками и горячим заварочным чайником, и рассказали. И показали. Друг на друге. Под музыку. Двое показывали, а один сидел рядом со мной и комментировал что происходит.
Это было… красиво. Никогда не думал в таких категориях, но… я был очарован. Будто увидел какое-то другое человечество, не то, что знал до сего дня. Не военных, не учёных, не жёсткое кастовое общество времён Шекспира. Как будто мы всё же нашли других гуманоидов – не отягощённых проблемами выживания, добрых, неторопливых, нежных друг к другу. В которых не было соперничества, не зависимо от того, кто из них какую роль исполнял в данный момент. На моих глазах простые физические действия внезапно приобретали другой смысл, поднимаясь на уровень эстетики, символизма, сакральности…
Я смотрел и видел в них нечто родственное… мне? Андроидам, в целом? Некую модель поведения «третьего пола», где отношения между партнёрами, как между двумя разумными, более ценны, чем извечная борьба за власть между полами? Один из них, этих «мальчиков» был чем-то даже похож на меня – такой же невысокий и тонкокостный, правда, с длинными, до пояса, чёрными волосами. Отчасти, это делало его похожим на девушку, но нет, без рубашки это сходство терялось, мускулатура и движения были типично мужскими. Третий пол…
Я поблагодарил их и вышел.
Нашёл ли я ответы на вопрос о способах физического контакта с Базилем? Нашёл, хотя у моего тела не было некоторых «приспособлений» для этого, а из отверстий было только то, куда я только что заливал чай. Так что способ у меня был, только один. Но хотел ли я его использовать? Нет, не хотел.
Мальчики предупредили меня об устойчивых стереотипах доминирования и подчинения, в зависимости от «верхней» или «нижней» позиции. Из того единственного способа, который я мог бы применить, моя позиция была бы однозначно подчинённой. И никаким равноправием или сменой ролей тут и не пахло, поскольку было бы технически невозможно.
А ещё, где-то на пол дороги обратно к лабораториям, меня настигло осознание. Я сравнил то, что мне только что показали «мальчики» с тем, что мы, учёные, каждый день делали с клонами, не важно, бессмысленным «мясом» или братьями Базиля. И, во-первых, понял, почему двое из них убили себя, а во-вторых…
Я задумался, а так ли я хочу спасать человечество, которое такое творит со своими собратьями?

***

13.

Этим вечером я не вернулся в жилой блок, а остался в лабораториях. Я не хотел видеть ни Базиля, ни Рэма и не хотел ничего решать.
Впервые после моей активации я не смог принять решения. Выбор был слишком сложным. Раздваиваясь вначале на простое «да» и «нет», он оставлял маленькую лазейку для «иначе», и тут дерево вероятных последствий ветвилось настолько сильно, что погребало мой разум под невозможностью их все просчитать. И впервые я понял, почему в составе экипажа космического корабля обязательно должны были присутствовать люди. Потому, что люди превосходят нас.
Андроиды принимают решение, основываясь на логике, для достижения поставленной задачи. Люди же могут принять решение в условиях недостатка информации, выудить его из подсознания – невидимой и неощутимой сети-ноосферы, свойственной их виду. И, что самое интересное, такое решение, даже будучи неправильным, в конкретном случае, в долгосрочной перспективе всё равно окажется верным. Потому что люди… формируют реальность? Наверное, я первый в мире андроид, который ощутил зависть. И логично обосновал её причины.
А пока я, как кот Шрёдингера, сидел в лаборатории и ничего не делал, предоставив людям самим формировать реальность. Без меня.
Когда на следующий день со мной попытался связаться Рэм, я отклонил вызов и отправил ему текстовое сообщение, что очень занят, после чего перестал отвечать.
У меня был вопрос к Базилю, но я боялся его задать. Вернее, я боялся, что его ответ мне не понравится. И надо будет что-нибудь с этим делать.

***
Следующие двое суток из лаборатории я не выходил и на послания Рэма не отвечал. Но это не значит, что я его послания не читал. Более того, вместо работы я торчал у монитора, ждал их и даже следил за камерами наблюдения из жилой части Комплекса, чтобы увидеть, что там делается. А происходили там не очень хорошие дела. Как и боялся наш двойной шпион, дело двигалось к перевороту.
Для начала, в Комплексе сменили коды доступа ко всем помещениям. Я не вмешивался, заблокировав только лаборатории Хрустального Дворца, где находился я, Отец, несколько бессмысленных клонов и вся документация.
Потом Комплекс наводнили инквизиторы. В коридорах теперь пестрело от камуфляжной формы, а белохалатников разогнали по кабинетам и приставили охрану снаружи. Я наблюдал, предоставив людям самим формировать своё будущее. Похоже, переворот технически состоялся.
Несколько человек из высшего состава Верных под конвоем привели в зал переговоров, куда направились и с десяток Инквизиторов, окруживших довольного пожилого генерала, начальника Рэма. Другая команда в это время вскрывала газовыми резаками жилой модуль, где закрылись Рэм и Базиль. Я наблюдал.
Модуль был обесточен, но камера, через которую я следил, была подключена к другому источнику питания. Вот, темноту внутри помещения прорезали лучи фонарей, мелькающие в дыму от расплавленного замка двери, вытяжка не справлялась, я увидел, сверху, как несколько человек в чёрном (спецназ инквизиторов?) придавили к полу Рэмигуса, заломив ему руки, а другие вывели из комнаты Базиля. Убьют, подумал я. Почему я ничего не делаю?
Но их не убили. Рэма подняли, отряхнули и вместе с Базилем повели к залу совещаний. Наверное, без подписания бумаг законность переворота была под сомнением. Человеческие заморочки! Почему они не могут без лирики и самооправданий? Почему так хотят выставить себя хорошими?
И тут Базиль поднял голову и посмотрел прямо в камеру, проходя по коридору. На меня. Я уверен в этом.
Если эти тупые вояки его убьют после подписания бумаг, я так и не получу ответ на тот вопрос, который меня интересует.
И осознание этого переломило квантовую неопределённость, в которой я завис. И заставило меня действовать.
«Защитником я прихожу на суд,
Чтобы служить враждебной стороне.
Моя любовь и ненависть ведут
Войну междоусобную во мне…»

***

14.

В зал совещаний меня пропустили, предварительно обыскав. Я не противился. Сам открыл и показал маленькую переносную криокамеру размером с футляр для очков, на длинном ремешке через плечо, с единственной пустой пробиркой внутри. Ещё у меня была прозрачная пластиковая папка с несколькими листами бумаги, пустыми. Секретарь я или нет? В головах вояк «секретарь» и «бумага» – понятия неразрывно связанные, при том, что существует множество других носителей информации. В общем, меня пропустили.
Зал совещаний – прямоугольная комната пять на восемь метров, с длинным столом посредине. В дальнем от двери торце стола, на месте главы фракции Верных сидит Базиль. Возле него несколько встрёпанных обеспокоенных учёных разной степени помятости. Остальные места за столом занимают сотрудники Инквизиции, в повседневной форме те, что занимались охраной Комплекса, и в камуфляже те, кто осуществлял захват власти и вломился в здание силой. Среди них я вижу главу Инквизиторов – невысокого упитанного генерала с неприятным лицом – начальника Рэма, и самого Рэма, он сидит ближе всех к двери и держится за свою руку, видимо болит не до конца заживший перелом, который потревожили при захвате.
Я останавливаюсь возле двери, достаю свои пустые листочки и принимаюсь их разглядывать, будто читаю. Через минуту-другую обо мне забывают. Кто обращает внимание на мебель, к которой вояки приравнивают секретаря?
Как я и предполагал, держит речь генерал. Он говорит, что фракция Верных упраздняется, и отныне вся полнота власти будет принадлежать военным, учёные же будут давать лишь консультации, если их попросят…
Рэм сидит ко мне спиной, он баюкает повреждённую руку и крутит под столом мобильник, не слушая своего босса. Мой телефон беззвучно вибрирует.
«Помоги! Наши болваны уже угробили половину «мяса» тем, что посадили под замок дежурных. Некому было следить за аппаратурой»
В это время генерал вещает:
– Если мы станем слишком разборчивыми, человечество просто вымрет! Эволюция благоприятствует размножению, а не счастью! Я лично отдам приказ нашим специалистам об увеличении сбора генетического материала, всякие потакания так называемой «человечности» и полумеры недопустимы! Население недовольно, что РепроЦентры снизили количество оплодотворений и мы, проявив волю и настойчивость, исправим это положение дел, в отличие от слабохарактерной позиции господина Базиля.
«Через неделю мы останемся без клонов», – комментирует эту речь Рэмигус новой эсэмэской, – «с таким-то подходом».
Но это я и без него понимаю. Более того, это я понимаю гораздо лучше любого в этом здании, за исключением, пожалуй, Отца. Мне ли не знать допустимую нагрузку на организмы клонов и степень износа оборудования. Стоит воякам лишь сунуться туда, куда не надо… Впрочем, они уже сунулись.
– Что же касается самого господина Базиля, то после подписания бумаг о передаче всех полномочий нашей фракции, мы решим, был ли в его саботаже по воспроизводству населения злой умысел или это было следствием его неопытности в управлении от молодого возраста. И, соответственно, стоит ли его показательно казнить или же оставить под стражей, как и остальных доноров…
Я взглянул на Базиля. Всё это время он сидел там, за дальним концом стола, неподвижно, положив руки на столешницу. Как свергнутый король, полный достоинства, только смотрел на меня, не отрываясь. Как будто не мог насмотреться.
Я был возмущён тем, как мы, наша фракция, обращаемся с клонами? Переносил своё возмущение на Базиля? Возможно, хотел что-то изменить, наказать его за бездушность? Какая ирония!

«Как часто нам приходится жалеть
О том, чего мы сами добивались…»

Теперь его самого низведут до позиции рядового донора. Если не убьют. И все его знания, опыт, душевные качества никого не интересуют. Для новой власти они не представляют никакой ценности. А без этих знаний и опыта… Похоже, я рискую остаться единственным разумным на этой планете гораздо раньше, чем рассчитывал.

«За внешний облик внешний и почёт.
Но голос тех же судий неподкупных
Звучит иначе, если речь зайдёт
О свойствах сердца, глазу недоступных»

Я тенью скользнул за спиной генерала и краем бумаги чиркнул его по сонной артерии. Пока он булькал и хватался руками за шею, пытаясь остановить кровь, я вытащил его пистолет и перекинул Рэму. Сам же продолжал придерживать генерала за плечи, пока он не перестал хрипеть и не сполз на пол, а Рэм не стал в стороне с пистолетом в руках. Больше ни у кого из присутствующих оружия не оказалось, видимо генерал не особо доверял своим сторонникам.
– Прошу прощения, господа, – учтиво наклонил голову я, – но за всеми этими разговорами мы пропустили время следующей сдачи генетического материала, а оборудование не может простаивать.
Я подошёл к столу и, взявшись за торец, подтащил тяжёлый, четырёхметровый стол чёрного дерева на несколько шагов назад, заблокировав дверь.
– Господа, – кивнул я сидевшим рядом с Базилем учёным, внезапно оказавшимся перед пустым местом, – прошу вас немедленно переместиться прочь. Господин Рэмигус, застрелите всякого, кто окажется к нам ближе, чем на три метра.
– Так точно, Ит. С огромным удовольствием!
Учёные вскочили, опрокинув стулья и не став их поднимать. Они жались у дальней стены испуганной кучкой в белых халатах и таращились на меня. Инквизиторы продолжали сидеть за столом, под прицелом Рэма и тоже таращились. Базиль сидел на стуле, между двух окон из бронированного стекла, положив руки на колени. Волновался ли он? Возможно, но по осанке этого не было видно.
Я обошёл стол, поднял один стул и поставил на него криокамеру. Двигался я преувеличенно медленно, как в театральной постановке, чтобы простыми действиями создать видимость устоявшегося ритуала. Конечно, я работал на публику. Если быть точным – на инквизиторов, наши-то знали, что никаких ритуалов при сборе спермы не существует. А впрочем, знали ли они? Одно дело рядовые доноры, а другое – Глава Фракции и его загадочный секретарь…
Я встал, заложил левую руку за спину, а правую положил на то место, где у людей находится сердце, склонил голову. В какой из постановок Шекспира я видел эту позу почтения?
– Господин Базиль? Прикажете начинать?
Глаза База были расширены, зрачок вытеснил голубую радужку, наверное, ему было страшно. Я улыбнулся и… Базиль покраснел. Но кивнул. Я опустился перед ним на одно колено и развёл его ноги, задержав ладони поверх его рук дольше необходимого, показывая, чтобы он не вмешивался. Глаза в глаза – понял? Да.
Что ж, братишка, ты хотел этого? Желания – вещь опасная, потому что могут сбываться. Я снова улыбнулся. И увидел, как вновь расширились его зрачки, и кровь прилила к лицу. Я расстегнул его брюки и убрал свою левую руку, сжатую в кулак, за спину.
Ритуальный жест. Как, интересно, мы выглядели со стороны? Король и его паж? Оба светловолосые, но Баз массивней и выше, моя спина закрывает зрителям обзор, только на самое основное, потому что и роста во мне немного, тем более, коленопреклонённом. Ещё один взгляд ему в глаза – в них восторг и искры безумия? – и я наклоняюсь…
Всё произошло быстро, очень быстро, лишь длинный сдавленный выдох шевельнул мне волосы на затылке. Но я задержался в этом положении ещё на минуту, дабы не сбивать театральность. Только потом распрямился, привёл одежду Базиля в порядок и чётко кивнул. И только после этого поднялся и выпустил свою добычу в пробирку, а ту – в криокамеру. Зажёгся зелёный огонёк, показывая запуск заморозки материала.
Боковым зрением проследил за Базилем – он уже ровно дышит, и даже не изменился в лице. Улыбнулся ему, пока стоял спиной к остальным, он чуть поджимает губы в ответ – вижу, мол.
Ладно, кажется, он это представление пережил, хотя глаза блестят, как у сумасшедшего. Хотелось бы мне знать, что чувствуют люди под влиянием гормонов? Эх, зависть… Или научное любопытство?
Я преувеличенно почтительно взял криокамеру двумя руками и двинулся в угол зала, где в стену вмонтирован маленький сейф для хранения напитков, которые подают главе фракции во время совещаний. Пробежался пальцами по сенсорной панели, набирая двенадцатизначный код, поместил внутрь криокамеру, а взамен достал хрустальный фужер на тонкой ножке и бумажный пакет с соком.
Вояки таращатся на то, как я с поклоном подал Базилю морковно-апельсиновый сок в хрустальном бокале. Наши умники шокированы меньше – привыкли к такому на совещаниях. Убедившись, что рука База не дрожит и крепко держит напиток, я повернулся к остальным. С первой частью марлезонского балета (знать бы, что это?) покончено, настало время восстановить порядок.
– Господин Маркин, – говорю я к одному из присутствующих учёных, – вы диетолог главы фракции. Как вы могли допустить, что господин Базиль три – или четыре? – дня ничего не ел?
– Но господин Базиль закрылся! – возражает из кучки наших белохалатников Маркин. – Что мне было делать?
– Вы должны были обратиться с этой проблемой к господам инквизиторам, которые, как оказалось, отлично умеют вскрывать жилые модули!
Маркин, которого захватчики загребли на подписание отречения от власти потому, что у учёных не было выраженных знаков отличия на одежде а диетолог был пожилой и осанистый, протестующее воздел руки.
– Молчите, господин Маркин? Здоровью главы фракции при вашем попустительстве был нанесён вред. Вы не справились и вы уволены. Господин Рэмигус, казните бывшего диетолога нашей фракции, господина Маркина.
Рэм не подвёл и красный фейерверк из мозгов бывшего диетолога украсил белую стену позади группы учёных. Они кучей повалились на пол, закрываясь руками.
– Господин Кишимото, – обратился я к пожилому инквизитору в повседневной форме. – Как случилось, что вы, начальник охраны, допустили проникновение в Комплекс, группы вооружённых людей?
– Я не мог пойти против своей фракции! Против приказа начальника своей фракции!
– Господин Кишимото, задача Инквизиции – служить и защищать. Служить Верным и защищать Верных. А не исполнять преступные приказы начальника вашей фракции. Благодаря вашему попустительству погибли доноры спермы и подвергся опасности господин Базиль. Господин Кишимото, вы не справились и вы уволены. Господин Рэмигус…
Вояка не стал дожидаться казни – БАХ! – и пуля Рэма настигла его в прыжке. Тело упало под стол.
– Господа инквизиторы, – сказал я, – поскольку место главы фракции Инквизии вакантно, я назначаю на него господина Рэмигуса Бартона. Возражения?
– А ты ещё кто, членосос яйцеголовый, чтоб мы тебя слушались? – стукнул по столу мускулистый тип в чёрной форме. – Чё ты лезешь в дела нашей фракции?
– Ещё возражения? – спросил я.
– У Бартона звание не подходящее, – возразил другой. – Мы все тут выше его по званию!
– И характер у него предательский, на своих руку поднял! Подстилка белохалатная…
– Свои – это те, кто работает для выживания человечества, а не для захвата власти ради власти! – вклинился Рэм. – Из-за вас, дебилов, фиг его знает сколько людей лишились возможности завести детей, потому что вы тут войнушку затеяли! И доноров погубили!
– Молчать! – рявкнул я, перекрыв гул и ругню. – Кто согласен с позицией господина Рэмигуса и за его назначение на пост главы Инквизиции? Кто против? Кто воздержался?
Примерно половина присутствующих была против.
– Господин Рэмигус, ликвидируйте несогласных.
Когда умолк грохот выстрелов, я добавил:
– С не определившимися будете разбираться уже в качестве главы. А сейчас, господа, оттащите стол и идите наводить порядок и сообщать подчинённым о новом положении дел. А когда разберётесь, навешайте господину Бартону недостающих медалек, чтобы не смущать завистников. Убирайтесь!
Оставшиеся в живых инквизиторы навалились на стол и пыхтя отодвинули его край от двери. Из коридора послышались крики и топот.
– Вы тоже, господа, – обратился я к учёным, – идите и попытайтесь спасти то, что ещё можно спасти. Особенно, доноров.
Когда они вышли, я придвинул стол обратно к двери и вернулся к Базилю. Его осанка уже не была такой идеальной, а губы дрожали.
– Как ты? – спросил я и положил руки ему на плечи.
– Столько крови… – пробормотал он и посмотрел на меня. Стоя, моё лицо было не намного выше его, сидящего. – С-спасибо. Ты вернулся…
Он вдруг качнулся и уткнулся лицом мне в грудь, обхватив руками. Я медленно положил ладони на его светлые волосы, чувствуя, как его тело бьёт крупная дрожь, а дыхание прерывается всхлипами. Переволновался ещё тогда, со мной. Потом не ел несколько дней и снова переволновался. По-хорошему, ему следовало бы поставить капельницу с питательной смесью и успокаивающим, и отправить спать, но у меня ещё был вопрос.
– Базиль, скажи мне… Помнишь, ты сходил как-то к «мальчикам»…
Он замер и даже перестал всхлипывать, а я мучительно старался подобрать слова.
– Скажи мне, почему ты потом валялся целый день? Что не так?
Баз молчал, не поднимая головы, но потом выдавил:
– Валялся, потому что болела задница. А во-вторых… То, что мы делаем с донорами – чудовищно…
Я выдохнул. Руки соскользнули с его головы на широкие плечи.
Неосуществившиеся вероятности меркли и расплывались перед мысленным взором. Своим ответом Базиль только что сформировал новую реальность и своё будущее. А я с ужасом понял, что будь его ответ другим, я бы уже свернул Базилю голову…

(КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ)

Опубликовано: 26.06.2018

Автор: Бассандра Каллиган

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду 31 звёзд
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »


На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Музу автора уже покормили 25 человек:

  1. В данном событие вряд ли бы могло обойтись без крови и трупов инквизиции, знаем мы военную диктатуру!!!
    Очень редко бывает добро с кулаками , недюжинной силы , и правильной моралью к миру ! СПАСИБО !
    было вкусно, жду продолжения!!!

    0

    • Очень рада, что понравилось! На счёт продолжения: если вы способны читать впроцессники, то на литнете сейчас выкладываю вторую часть «Дневников», здесь это будет после того, как закончу там. https://litnet.com/book/dnevniki-it-2-renegat-b75109
      Если не терпится — приглашаю)) А ещё, там же, на литнете есть продолжение этой истории 20 лет спустя, где Ит, Баз и Рэм мелькают на втором плане, называется «Назови моё имя».

      0

  2. Вот это по-нашему! Кардинальное решение вопроса передела власти. Кровища по стенам, зато есть шанс для человечества. Ужас, какая я грозная)) Но Ит хорош! Рада за Базила, есть надежда на ответное чувство))

    0

    • Ужасно рада, что его решительность вам понравилась)) И что удалось намекнуть на взаимность.
      Кровища на стенах — это то, что иногда очень не хватает любовной истории)))
      Если хотите, на литнете сейчас вторая часть в процессе написания и выкладки, можете заглянуть) Или подождать, после завершения там — будет и здесь.

      0

  3. Спасибо! Интересно! Давно не читала космического постапокалипсиса, с трагедией физического контакта между роботом и человеком!

    0

  4. Хладнокровно, четко, без сомнений и эмоций.Двойственное впечатление.Очень интересно,ждем продолжения.Спасибо.

    0

  5. Как всё печально((( Надо что-то придумать.
    Очень жду продолжения

    0

  6. понравилось история, желаю вдохновения в написании продочку и буду ждать что же будет дальше

    0

  7. OK:

    Какой, однако, эмоциональный андроид с этическим чувством))

    2

  8. Я конец не поняла.
    Мальчики — это братья? А доноры — это клоны, которые мясо?
    На какой такой «важный» вопрос так хотел получить ответ Ит?
    Что за заморочка с ответом?

    1

    • «Мальчики» — имелись в виду «мальчики из борделя. Доноры это клоны, но они были двух видов, первый — бессмысленные, три-дэ копии Отца, и второй — Базиль и его братья — партия детей выращенная обычным путём, из зародышей, с помощью суррогатных матерей.
      Вопрос же, который так беспокоил Итона — как Базиль относится бесчеловечному, сведённому до состояния неодушевлённых вещей, использованию доноров. Потому что после знакомства с мальчиками из борделя Ит осознал, что «не всё, как надо в датском королевстве». Раньше он этой проблемы не видел — не с чем было сравнивать.
      И, он получил ответ на этот вопрос))

      0

  9. Очень неординарная вещь!!! И очень нравится. Интересные герои и ситуации, в которых они оказываются. С нетерпением буду ждать продолжения.

    3

  10. Мда…. вот это проблемы искусственного разума… надеюсь он один разумный андроид

    0

  11. Все у вас странно. Ни на что не похоже.
    Буду читать дальше!

    /Зачем замочили несчастного диетолога?/

    2

    • Ну, вот, хоть один человек его пожалел!))) А зачем замочили? Ну, если бы не переворот и экстремальные обстоятельства, то терпели бы, убогого, дальше, а так… С тактической точки зрения надо было во-первых, ошеломить и запугать противников, а во-вторых, он всё равно не справлялся со своими обязанностями. Не очень гуманно или справедливо, но с точки зрения Ита — жертва была оправданная.

      0