Чужестранка — 11

Иногда проходит много времени,
ужасно много времени,
прежде чем всё становится на свои места...
Туве Янссон

ЧЕСТНО ГОВОРЯ, Я ЛЮБИЛА ПОСИДЕЛКИ в нашем «субботнем дамском салоне», как мы его окрестили. Женщины и девочки, которым уже исполнилось 15, нарядившись в свои самые лучшие платья, ленты и украшения – в ожидании восхищения и приятных комплиментов, а так же, чтобы лишний раз было что пообсуждать – как раз после совместной обеденной молитвы собирались со всей округи Риджа в просторной молельной избе. Выпив капельку домашнего винца, эля или вкусной настоечки и закусив душистым домашним печеньем, по очереди приносимыми кем-нибудь из рачительных леди – или, даже, иногда, по праздникам, позволив себе пропустить по стаканчику виски – дамы судачили обо всем на свете, прилично занятые рукоделием. Это был наш «высший свет». Мы трогательно пели псалмы, обменивались выкройками, рисунками вышивок и кружев, вкусными рецептами, секретами домоводства, восхищались выращенными плодами и цветами, а так же талантами и умениями друг друга. Обсуждалось всё, начиная с глупых выходок чьих-нибудь родственников, – особенно доставалось несчастным и, понятно, по мнению абсолютно всех женщин, крайне бестолковым мужьям (я и Брианна скромно помалкивали, но охотно, с ноткой некоторого превосходства, слушали про других).
Потом обсуждение плавно перетекало на тенденции последней моды – тщательно разбирались и оценивались кружевные воротнички, ширина корсетов и высота плюмажей на шляпках, а так же длина юбок или – прости Господи! – скандальные романы мадам Бо:
«Ах-ах, ну как она может писать про такое бесстыдство!»
«Совсем извратница!..»
«Да, розгами за такое надо и посолить, чтобы долго помнила, нахалка бессовестная!»
«А вы что? Читали?! Господи, прости!»
«Нет, конечно, ну что вы? За кого вы меня принимаете, милочка? Как можно приличной даме такое-то читать!»
Так же животрепещущей темой была политика – ну оно и понятно, война недавно закончилась и вся общественность колобродила – последние политические новости, почерпнутые из «свежих» газет месячной давности обсуждались особо эмоционально. Кстати, в политике, дамы этого времени, вопреки расхожему мнению моих современников из века двадцатого, неплохо-таки разбирались. Поэтому тоже доставалось всем подряд, от президента и законов, принимаемых Конгрессом до налогов на торговлю шерстью и зерном.
И не дай Бог кому-нибудь в Ридже оскандалиться! Тогда начиналось самое увлекательное. Судей строже этих кумушек было не найти. И не важно, что у самих рыльце, наверняка, в пушку, если разбираться с пристрастием, но ведь они самые умные и красивые и точно ведают, как жить всем другим.
Ну да, каюсь, я с удовольствием слушала все сплетни и даже, по мере возможностей, охала и ахала, принимая живое участие в обсуждениях скандалов. А как же иначе держать руку на пульсе и быть в курсе всех событий нашей пестрой растущей округи?
Кроме того, у меня были свои интересы в дамском обществе, где я могла с успехом предлагать свои крема, шампуни и гигиенические изделия. Особенно, когда женщины, восхищаясь моим неистребимым внешним видом, делали множество заказов, а потом разбирали всё нарасхват. Особых доходов это, конечно, не приносило – я довольствовалась, в основном, натуральным обменом на продукты, красивые вещицы и другие практичные изделия дам – гораздо больше я получала, сдавая свою продукцию в лавки и аптеки Уилмингтона. Но я могла услышать искренние восхищения, что всегда приятно автору и опробовать на благодарной публике что-то новенькое из своих задумок.
Поэтому я, Брианна и Эми мужественно пришли на следующие посиделки после того, как Джем с Айданом – и, конечно, мы все вместе с ними – так оскандалились, и намерено тепло поблагодарили дам за поддержку и сочувствие нашей беде:
«Ну, вы же знаете этих мальчишек, дорогие леди, с ними так трудно сладить... Нужен глаз да глаз. Мы все ужасно испереживались!»
«Да, конечно, миссис Фрейзер, душенька, мы вас очень хорошо понимаем, они такие бестолковые в этом возрасте...»
«Мой муж сечет беспрестанно нашего Родди, но в него будто бесы вселились...»
«И мой оглоед тоже совсем от рук отбился, что делать, ума не приложу... Его отец все время в отъезде по делам своей торговли. Кажется, придется самой взять в руки розги...»
«Я тоже ремень из рук не выпускаю, а всё бестолку. Такие уж они... нужно держать их в ежовых рукавицах в этом возрасте, а то до беды недалеко».
«Вот несчастные глупые мальчики, как они попали в такую переделку? Чуть было не изуродовали пареньков. А все эти соблазнительницы мелкие... Ууу...»
Осуждающие взгляды сверкнули в сторону вспыхнувших маковым цветом Хельды и ее сестры Ингэ. Испуганные девчушки втянули голову в плечи и не смели поднять увлажнившихся глаз. Губенки их задрожали.
«Да, надеюсь, отец уж всек им ума, будь здоров, чтобы меньше голыми попами крутили, бесстыдницы».
Фрау Марта нехорошо фыркнула:
«Да уж, три шкура спускайт с мой паразиток, эт' точно... Ошень сильно крутить свой нахальный попа... только на лавка».
Я в тот момент внимательно посмотрела на Марину и увидела, как она еле заметно усмехнулась.
«До сих пор сердце кровью обливается, дорогая миссис Маккензи, как сурово наказали ваших ребятишек на Собрании. Хорошо, что не побили этой ужасной плеткой. Но надеюсь, крапива им только на пользу пошла – она ведь не наносит никаких ран, но так долго болит. Самое то для наших неразумных детей. Ох, скажу я вам, меня однажды отец высек крапивой. До сих пор помню, как моя задница целых два дня пылала, будто уголья на нее насыпали, просто места себе не могла найти. Но зато я сразу стала как шелковая...»
«О, несомненно, строгость еще ни одному сорванцу не повредила».
«Да, миссис Макдональд, наши мужчины добавили им дома весьма сурово розгами, так что теперь они всё осознали и ведут себя очень послушно, грех жаловаться», – Брианна, умница, сделала правильный ход.
«О, несомненно, у ваших мужей не забалуешь, они очень строгие».
Тут все леди одобрительно покивали головами в абсолютном согласии.
«Знали бы вы, насколько...» – хмыкнула я про себя. А Брианна и Эми благоразумно потупились.
«Ну, вот и хорошо, что сорванцы получили свое, чем больше их сечешь, тем приличнее они становятся...»
Я не стала вдаваться в подробности и оспаривать эту сомнительную педагогику сурового века, ограничившись простым восклицанием:
«О, да, конечно, миссис Дункан, я с вами полностью согласна».
На самом деле, этих людей вполне можно было понять – тяжелые времена всегда предполагали строгую, почти военную дисциплину. И они, этот бесхитростный и мужественный народ, привыкли действовать так из поколения в поколение, подчиняясь жестким законам выживания. По их очевидному разумению, если кто-то не порол своих детей чуть ли не ежедневно, то основательно их портил. И попустительство таких родителей крайне осуждалось. Ведь потом плоды безответственного воспитания этих подросших деток придется расхлебывать всем миром. Мало ли чего они удумают натворить... Поэтому никто не решался отступать от традиций, и практически каждый ребенок в любой семье мог пожаловаться на хотя бы раз безжалостно выдранную задницу. Но обычно это случалось намного чаще.
А я, в последнее время, наученная горьким опытом, все больше склонялась к мысли: так ли уж они были не правы. По крайне мере, наши мальчики серьезно присмирели и прямо, хоть умиляйся, до чего стали послушными. Тишь, да гладь, да Божья благодать. И отношения в семейном кругу сразу стали на порядок приятнее – никаких излишних нервотрепок. Поэтому я очень надеялась, что памяти их, основательно вздрюченных филейных частей хватит надолго... Хотя, конечно, мозги не только порка прочищает, но и доброе слово, а так же пирог с вареньем... после той самой порки, как всегда философски отмечал мой, исключительно опытный в этом вопросе муж.
На этом весь скандальный инцидент с подглядыванием – «Да ладно, чего уж там говорить, не переживайте, миссис Фрейзер, голубушка, как говорится, дело житейское...», «Ой, дамочки, мужики эти, по секрету вам скажу... ну-ка, девицы, уши-то закройте... они такие охальники бесстыжие, ха-ха-ха... мой-то вообще, что удумал... до сих пор краснею, вспоминая...» – оказался, на удивление, исчерпанным, по крайне мере, внешне, и мы больше не возвращались к обсуждению этого вопроса в нашем дамском салоне. Так что я окончательно смогла выдохнуть.

***

Эта бестия вновь тебя стережет,
За опушкою леса хоронится...
Избегай полуснов у открытых ворот,
А не то... она к ночи воротится.
Иосиф Латман

С ОДНОЙ ИЗ ТАКИХ СУББОТНИХ ПОСИДЕЛОК, аккурат в середине августа, мы вернулись страшно возбужденные, потрясенные и слегка напуганные.
Эта была новость так новость! После происшествия с нашими мальчишками это был самый громкий скандал в Ридже за последние пару месяцев! Всё ещё шумно обсуждая событие, мы ввалились на нашу кухню в Новом Доме, где Джейми с Роджером с кротким видом великомучеников давились «сухой коркой» – то есть холодными остатками утреннего пирога с куропаткой, подстреленной вчера Джейми на охоте – подчеркнуто безропотно ожидая Эми, ужин и нас с Бри. Причем именно в таком порядке. Озадаченные нашей непривычной горячностью, они сменили свою вселенскую укоризну на обиженную заинтересованность и уставились на нас настороженно, а движение их челюстей несколько замедлилось.
– Мама, – продолжала свою мысль Брианна, после того, как я высказала ей свои опасения, – но ведь ее никто не насиловал. Просто, похоже, эта мерзавка нарвалась в удобном месте, в удобное время на кого-то из тех, кому она досадила. И, наконец-то, хвала Иисусу, получила по заслугам!
– Ну, доченька, ты ж понимаешь, береженого Бог бережет, все же, будь добра, не ходи одна по лесам пока все не утрясется.
Я, поразмыслив, тоже склонялась к варианту мести, но ведь зловещего маньяка, бегающего по нашему лесу – хоть сейчас, после пятнадцати лет проживания здесь людей, ставшего довольно мирным – никто не отменял.
Мой материнский мозг сразу нарисовал себе картинки одну страшнее другой.
– Что случилось? – подвел черту в нашем споре слегка растревоженный Роджер. А Джейми чересчур заинтересовано рассматривал содержимое своего куска, видимо на предмет скрытых косточек.
– Ой, это же просто ужас! Марину сегодня утром нашли. К дереву была привязана в... хмм... очень интересном положении.
– Живая? – почему-то первым делом спросил Джейми.
– Да вроде вполне себе. Только израненная вся и в шоке, конечно...
– Израненная? – Роджер нахмурился. – Как это?
– Таки вся? – недоверчиво хмыкнув, опять странно поинтересовался мой муж.
– Не «как это», а чем это, уместнее спросить, – Брианна вся раскрасневшаяся от ходьбы вверх по склону и возбуждения прямо-таки детективной загадкой, достойной еще не родившегося Пинкертона, взяла на себя благодарную роль первого рассказчика такой захватывающей новости. – Так-то она в порядке, на самом-то деле, вся исцарапанная просто. А вот филейная ее часть – нет, вы только себе представьте! – просто, говорят, живого места нет – вся в полосочку была от хмм... ореховых лозин, как у зебры африканской. Да еще опухшая и в крапинку, поскольку ночь целую в лесу провела, связанная, бедняжка – вся гнусом покусана.
– Бедняжка?! – в один голос возмущенно воскликнули наши мужчины.
Я хмыкнула, понимая их реакцию, и не могла их в этом винить. А теперь они еще осознали, кто на самом деле в ответе за их такую бессердечную заброшенность.
– Ну, так обычно говорят, если человек пострадал... – процедила я, чувствуя себя не слишком некомфортно от того, как Роджер грустно подбирает с блюда последние крошки пирога, – человеколюбие и все такое...
Джейми пожал плечами, скривившись, будто прикусил язык.
– Не думаю, что нужно особо беспокоиться за нее. Таких бедовых, как Марина нужно драть и драть, – он почему-то покосился на свою дочь, которая заглядывала в котелок над очагом, полный еды, между прочим, – им же только лучше будет.
– О! – усмехнулся Роджер, облизывая добытые крошки с пальцев, – так маньяк этот, похоже, любитель порки.
– Может, просто не любитель Марины? – выдвинул разумное предположение Джейми.
– Что ж, тогда круг подозреваемых резко расширяется... – язвительно поджала губы Брианна в ответ на последнее замечание отца.
– Н-дааа... – глубокомысленно протянула я, снимая плащ и как следует ополаскивая руки из рукомойника. – Полагаю, никто не расстроился по этому поводу, весь Ридж только о том и судачит и весьма воодушевленно. Самая обсуждаемая сейчас тема во всей округе. Поэтому мы так и припозднились, что дамы в салоне неустанно мусолили ее до мелочей. Не могли же мы уйти, не разузнав все досконально.
Надеюсь, это выглядело как извинение, потому что мужчины смотрели на нас трагически-голодными глазами, в ожидании, пока мы соизволим их покормить. Эми и Брианна засуетились у очага. Я поспешно резала хлеб и овощи.
– Так и кто ж, в итоге, ее нашел? – продолжал задавать, на мой взгляд, совершенно несущественные вопросы Джейми.
– Да какие-то две кумушки из квакеров, мистер Фрейзер, – Эми с удовольствием включилась в наше увлекательное повествование, – ходили сегодня утром по грибы и услышали, как совсем недалеко от той дорожки, которая, кстати, представляете, как раз ведет от родника к нашей усадьбе, кто-то тихонько плачет. Они сначала подумали – ребенок потерялся... А она уж совсем изнемогла, бедня... хмм. Да. Еле живая от шока.
Я внимательно посмотрела на Джейми, заметив, как он слегка передернул плечами.
– Хельда, ну, золовка её, по секрету рассказала, что муж ей еще сверху плетей навалял. Сильно, – Брианна сказала это с крайним негодованием. Хоть она и недолюбливала Марину, но понять жестокие действия ее мужа, была не в состоянии.
– МУЖ?! – опять в один голос воскликнули Джейми с Роджером.
– Вот это и вправду новость так новость, – Джейми недоверчиво покачал головой, – как это он сподобился?
– Ну, есть предположение, – Брианна понизила голос и зашептала заговорщицки, – что это ее один из бывших любовников выдрал – из ревности. А что? Люди судачат, – она невозмутимо пожала плечами, услышав, как Джейми выразительно крякнул – скулы его слегка зарумянились. – В общем, лежит сейчас, бед... ну... эта горемыка дома на животе и плачет, а муж ее – представляете, ну не странный ли тип! – к попе жены своей замученной лед прикладывает. Заботится, стало быть, теперь. А до этого так ее отстегал, что она аж последний голос потеряла. Ну, Хельга сказала...
В ее голосе не слышалось ни капли сочувствия, только удивление крайне непоследовательными действиями вышеупомянутого мужа...
– Ай. Ай. Ай. Ну, надо же, вот беда... – как-то совсем уж не искренне поцокал языком Джейми, впиваясь зубами в кусок жаркого из баранины, который Эми быстренько вытащила из разогретого на огне котелка и поставила на блюде перед лэрдом. В глубине его синих глаз я заметила непонятные искорки веселья, а крылья длинного носа отчетливо затрепетали, то ли от наслаждения вкусом, то ли в попытке сдержать усмешку, сложно было сказать. – Ну, не думаю, что она не заслужила этого, однако. Что ж, теперь я спокоен, раз муж за нее взялся... Полагаю, сейчас все у нее пойдет на лад. Ты же, надеюсь, не вызвалась её полечить, Саксоночка?
– Нет, – отрезала я, усаживаясь с ним рядом со своей тарелкой и подозрительно наблюдая за его исключительно довольной физиономией – ну, просто, что твой кот сметаны объелся. Наверное, очень вкусный кусок ему попался, однако... – Пусть поболит, может и правда куролесить перестанет, только всем на пользу пойдет.
– Так я и думал. Ну, все же, где твое человеколюбие, милая, а? – проговорил он, ехидно сморщив нос, и немного снисходительно потрепал меня по плечу своими жирными пальцами, обильно сдобренными сочной бараниной.
– Джейми! – охнула я возмущенно. – Платье же испачкаешь. Выходное оно, между прочим...
– Солью присыпь, ма, – Брианна подскочила ко мне с солонкой, осуждающе глядя на развеселившихся вдруг мужчин.
– Ну, вот и что вы такие радостные? А вдруг этот маньяк еще на кого-нибудь нападет? Мало ли что у него там на уме.
Джейми приподнял одну бровь, радужно улыбаясь.
– Ну, единственное, полагаю, чем это может грозить тебе, милая – он основательно твою заднюю часть начистит, – Джейми с Роджером вдруг нехорошо прыснули, – впрочем, не думаю, что это слишком может тебе повредить, как, впрочем, и всем нашим дамам в округе, если я правильно разбираюсь в ситуации. Так ведь, Роджер Мак?
Брианна сощурилась, синие глаза ее заметали молнии.
– Что ты хочешь этим сказать, па?
– Я? Ничего, – его взгляд, в свою очередь, излучал первозданную невинность. – Я тут подумал, может нам приглашать этого маньяка по субботам, для профилактики, чтобы некоторые слишком прыткие слегка сдерживали свой язычок. А? Что скажешь, Родж? Может ты и сам не отказался бы поманьячить? Могу давать уроки.
Роджер посмеивался, понимая, что имел в виду тесть. Вроде бы шутки шутками, но буквально сегодня утром Джейми случайно стал свидетелем их с Брианной неприятного разговора, но, по своему обыкновению, не стал вмешиваться, только сочувственно взглянул на зятя: Бри, как всегда, вела себя не слишком сдержано. Потом она, конечно, чувствовала себя виноватой и, всячески косвенно извинялась, подлизываясь к обиженному мужу, трогательно ластилась и заглядывала ему в глаза, но, осадочек, что называется, остался. Хотя он и не умел долго злиться, так же как и его огненная Бри. Она вспыхивала как спичка, а потом сразу гасла, оставляя внутри себя пепел неловкости и вины. А после сама, глупая, не знала, что с этим делать.
В такие моменты Роджеру прямо мечталось, скрутить ее, задрать подол и отшлепать как следует. Так, чтобы она, желательно, вопила, как резанная. И тоже голосок свой дерзкий потеряла, хоть ненадолго... Может, это пресекло бы ее, такие катастрофические для всех, в том числе и для нее самой, попытки к буйству. Но он, естественно, на это не решался, понимая, во что ему самому выльется сей варварский акт. И вот теперь, тесть тоже недвусмысленно намекал на очевидную альтернативу, наверняка, имея в виду свой личный опыт – Роджер озадаченно покосился на Клэр – с ласковой отцовской усмешкой глядя на пышущую ярким пламенем негодования Брианну.
– Ладно, разберемся... – проговорил Маккензи примирительно, крепко беря бухчащую жену за руку, – ну мы пошли, нам еще пацанов с улицы вылавливать. И Менди от Лиззи надо забрать. Чай дома попьем...
– Прошу вас, и Орри тоже заберите, пожалуйста, мистер Маккензи, а то Бобби с Айданом на мельнице, поздно вернутся, – вдогонку им попросила Эми.
– Конечно, миссис Хиггинс. Ой, точно, Джем же с ними поехал, он говорил.
– Чтобы некоторые не воображали себя такими уж крутыми, – взведенная Брианна, обернулась в дверях, пыхча паровозом, – я сама этого маньяка выслежу и поймаю. И сама надеру ему зад!
– Ладно, ладно, девонька! Конечно. Поверь, я даже не сомневаюсь в этом, – Джейми встал из-за стола и тепло обнял дочь. Потом слегка потормошил ее сведенные в оскорбленном возмущении плечи, покаянно заглядывая в лицо. – Ты же не обиделась на своего старого бестолкового отца, а? Я просто пошутил. Признаю, довольно глупо. Ну, прости, – и снова мягко прижал ее к себе. Потом, через голову Бри, подмигнул Роджеру. Тот скривился уморительно и чуть пожал плечами.
С минуту Бри стояла, нахохлившись, как колючий ежик, потом постепенно оттаяла, ее руки поднялись и, сначала не слишком уверенно, а потом все крепче, обхватили широкую спину отца.
– Да, папочка, я знаю, знаю, я часто бываю невыносимой... И Роджер от этого страдает и я сама, – она вздохнула сокрушенно и, в то же время, как-то успокоено, упершись лбом в его плечо. – Я буду стараться... – проговорила она, с сожалением отрываясь от прочной незыблемой опоры. – И учти, ты еще совсем даже не старый, папулечка мой, – она чуть приподнялась на цыпочки, целуя его в нос.
– Хм-хм... Свежо предание, да верится с трудом... – Родж философски прищурился на скоропалительное обещание жены и, подхватывая ее за талию, все-таки не отказал себе в удовольствии крепко шлепнуть ей пониже спины увесистой ладонью, настойчиво подталкивая к дверям. Конечно, сквозь толщину юбок она почти не почувствовала этого, но ее взгляд и гордое хмыканье красноречиво сообщили ему, на что он может рассчитывать в ближайшие пару-тройку часов. Ни на что!
Джейми, выпроводив молодежь, с безнадежным вздохом закатил глаза и, улыбаясь, вернулся к столу.
– Ей немного не хватает чувства юмора, – извиняющимся тоном проговорила я, разливая чай.
Джейми сел напротив, подперев подбородок рукой, и с каким-то особым умиротворением наблюдал этот процесс, а когда Эми, быстро прибравшись, ушла домой, он тихо сказал, подвигая себе дымящуюся чашку.
– Я люблю тебя, Саксоночка. Боже мой! Как я люблю тебя, знала бы ты, девочка моя. Иногда мне кажется, что больше уже не возможно. Но что-то происходит... и оказывается, – он чуть прикрыл глаза, лучащиеся теплым светом, – что я только в самом начале... Этого пути, я имею в виду, – добавил он, деловито беря с подноса печение.
Я смотрела на него, а он на меня, и мы в абсолютном молчании выпили наш чай.
– И кто ж все-таки отчихвостил эту паразитку? Так и неизвестно, да? – вспомнив, он обернулся с середины лестницы, когда поднимался в свой кабинет сделать вечерние записи.
– Нет. Марина, понятно, молчит, бедолага, и нет никаких улик. Только веревка, которой она была привязана, но такие есть в доме у каждого... и не одна, – убирая чашки со стола, я снова внимательно посмотрела в его непроницаемое лицо. – И розги обломанные везде разбросаны. Наверное, она все-таки сильно насолила этому молодчику, раз он был так жесток с... бедняжкой.
– Жесток? Вот как? Ну, подумаешь, хмм… всего дюжины три розог и получила, не убудет с нее, кажись. Да и кожа почти нигде не рассечена, только исполосована до рубцов бордовых и поцарапана слегка. Заживет, поди-ка...
– А ты откуда знаешь? – я с подозрительным недоумением уставилась на него.
Он пожал плечами и неопределенно махнул рукой.
– Ну, не знаю так-то особо... Просто предполагаю по вашим рассказам, – его глаза ехидно посмеивались.
– Что-то не припомню, чтобы мы рассказывали подобное...
– Ну, значит, еще от кого-то узнал. Слухами мир полнится, – он повернулся ко мне непреклонной спиной, продолжая свой подъем.
– Джейми!
– Потом, милая, давай потом... Я очень занят.
Терзаясь смутными сомнениями, я, прищурившись, смотрела ему вслед и, вдруг, с удивлением услышала, как он благодушно мурлычет себе под нос какую-то немудреную песенку, мелодию которой, конечно, трудно было разобрать из-за полного отсутствия слуха у этой загадочной и, дьявол, чертовски упрямой личности...

***

Эй, господа! Любители святотатств,
Преступлений, боен, –
А самое страшное видели – лицо мое,
Когда я абсолютно спокоен?
Владимир Маяковский

ОНА ВОЗНИКЛА У НЕГО НА ПУТИ, когда он возвращался домой после не слишком удачной охоты. Пара куропаток, вот и всё, что удалось раздобыть. Но все равно, дома его ждали вкусный ужин в семейном кругу и теплый взгляд соскучившейся за день жены. Сегодня пятница, а по пятницам как раз Маккензи приходили к ним ужинать – так было заведено. Давно. Они, конечно, и так приходили все время, особенно дети толклись у них постоянно, но пятница – это святое и нерушимое. Он благостно предвкушал, как Менди будет донимать его новыми песнями и стишками, которые они выучили с матерью, и требовать от него аплодисментов, как в настоящем театре, а потом он будет тормошить и тискать эту справную увесистую зеленоглазую девицу, а она оттопчет ему все колени. А костлявый Орри, наоборот, визжа от восторга, повиснет на его спине, вцепившись в шею, и наплевать ему, что дед будет надсадно хрипеть, почти задушенный маленьким сумасшедшим негодяем...
Джем на пару с Айданом, забавно гудя неровными басками – ой, Господи, ну совсем ведь недавно пищали как девчонки – наверняка расскажут, как они поймали, в очередной раз, какую-нибудь живность в усовершенствованные ими силки, которые он когда-то научил их ставить, или изобрели какой-то там хитрый ороситель грядок под руководством Брианны, потому что самим неохота бегать с лейками. Да, лень – двигатель прогресса, как любит говорить его дочь. Не зря он им, как только появляются хоть какие-нибудь деньги, всяких научных книжек навыписывал – может, будет толк с этих вселенских балбесов.
Джема, кстати, скоро надо будет пристраивать на учебу в какое-нибудь приличное место. Роджер говорит, что ближайшие из самых престижных это колледж Нью-Джерси в Пристоне или Гарвард в Кембридже. Ну, ему виднее, он разбирается в таких вопросах с его-то знанием... Правда, образование там стоит недешево, но они постараются, да. Что не сделаешь ради светлого будущего любимого отпрыска. Вон его отец, Брайн, не поскупился и дал ему возможность обучатся аж в парижском университете. Тоже, наверняка, было нелегко собрать необходимую сумму и пришлось многим пожертвовать, как Джейми понимал теперь с высоты своего опыта главы рода. А пока, как только кончится вся эта осенняя страда и заготовки, нужно будет посадить мальцов за книжки, хватит им лоботрясничать, пусть готовятся потихоньку долгими зимними вечерами. Учителей во Фрейзер-Ридже более чем достаточно – распределим уж как-нибудь свои обязанности. И нужно начинать откладывать деньги, дал он себе зарок. С Айданом, конечно, сложнее, но и с ним, если захочет, конечно, надо будет что-то придумывать – парень-то не глупый, местами даже, надо признать, рассудительнее и дальновиднее, чем Джем. Ничего, разберемся – время еще есть, в крайнем случае, продадим что-нибудь...
От приятных, но хлопотных мыслей о будущем образовании внука, он вернулся мыслями к сегодняшнему вечеру. Надо поторопиться, а то они без него и за стол-то не сядут. И, потом, он помнил об этом, у молодежи свои меркантильные планы на бабушку с дедом... Роджер с Брианной – и, потом, Эми и Бобби – смущенно кивнув им с Клэр, быстренько исчезнут на пару часов, оставив молодняк под их присмотром. Ну что ж, он всегда только «за» – дело-то молодое. Отлично, сегодня они с ребятами будут дочитывать по очереди «Робинзона Крузо». Он представил полуоткрытые рты и сверкающие завороженные глазки ребятни, когда страница за страницей они погружаются в невероятные приключения героев. Он сам любил эту книгу – впервые он прочитал ее после Каллодена, в той пещере она сильно скрасила ему жизнь и помогла смириться с вынужденным одиночеством – и хотел, чтобы его детки тоже испытали подобное захватывающее удовольствие от прочтения. И, тьфу-тьфу, никогда не пережили подобное в своей настоящей жизни. Только в фантазиях и играх.
А потом... у него сладко защемило в груди, им с Клэр никто не мешает наслаждаться друг другом в остальное время, когда все разбегутся по своим домам... Иисус, Клэр его такая затейница... Буквально совсем недавно... оох! Он интенсивно задышал от ярких волнующих воспоминаний, и теплая волна всколыхнулась внизу живота, ласково побежав по телу. Она сказала, что нашла описание этого в какой-то арабской книжке по медицине. Надо же! Эти медицинские книжки, в самом деле, очень полезная штука...
Первым делом, она разогрела его тело привычными способами, а потом... По правде говоря, сначала он дернулся и весь сжался в отвращении, тело резануло не слишком приятными ассоциациями... Но она мягко, нацеловывая его... везде, попросила доверится ей, и он... доверился – как и она всегда доверяла ему – расслабился постепенно от ее ласк... Хотя, Бог свидетель, ему пришлось приложить к этому немалые усилия, да. Но он постарался... больше ради нее.
Наградой ему было нечто феерическое. Святая Невеста! Никогда еще в своей долгой насыщенной жизни он не испытывал ничего подобного. Он улетел куда-то с первых же минут этого необычного действа, совсем не ощущая бренного тела, а только его наполненность теплым золотистым цветом и переливами невыразимого наслаждения. А когда пришла разрядка, ему показалось, что на те долгие минуты, пока длился оргазм, он потерял сознание, потому что его просто выключило из реальности и унесло в какие-то невероятные радужные облака, а там корежило, разрывало и выворачивало от сладкой муки. И, кажется, он кричал, поминая Матерь Божью всуе...
В общем, очнулся он потрясенный и еще час потом приходил в себя. Да... арабы... они, оказывается, знали толк в человеческих наслаждениях и, кстати, где-таки находится волшебная клавиша этого музыкального инструмента, тоже были в курсе. Он слегка покраснел. Хмм... Бог странно устроил человека, спрятав заветную кнопочку в таком неудобном месте. Не каждый нормальный мужчина отважится на подобные эксперименты... Хорошо, что у него была Клэр, и он настолько чувствовал ее близость, что мог позволить ей делать с собой что угодно... Ну, почти. Да... И, разрази его гром, он не отказался бы повторить это снова. Может быть даже сегодня...
Он ощутил внутри радостную теплоту и сглотнул в предвкушении. Потом потянул ноздрями воздух, насыщенный ароматами нагретой солнцем хвои... и вдруг, по-волчьи натренированный на опасность, смутно уловил чужой запах и легкое колебание воздуха, прежде чем осознал чье-то присутствие.
– Милорт сильно торопится? – прозвучал сбоку вкрадчивый глубокий голос, и он, все еще занятый своими мыслями, аж содрогнулся от неожиданности и, обернувшись, невольно схватился за дирк.
Марина по кошачьи грациозно вынырнула на дорожку из-за дерева и с томным изяществом приблизилась к нему почти вплотную. Ее черные глаза смотрели на него призывно и чуть насмешливо.
Разговаривать не хотелось. Он досадливо фыркнул и сделал решительный шаг в сторону, чтобы обойти ее, преградившую ему дорогу, но она легким танцующим движением тела снова оказалась на его пути. Да что ж такое-то за напасть!
– Верно. Я тороплюсь, Марина. Дай пройти! – он сказал это с напором, глядя поверх ее головы, когда, собрав остатки воли, старался быть вежливым. Хотя зубы его, он почувствовал, невольно сжались.
Если бы она, как Клэр, разбиралась в нюансах его мимики, то уже по напряжению вокруг рта и потемневшим глазам, могла бы понять, что лучше ей так же проворно упорхнуть обратно в лес. Но она этого не сделала. Что ж сама виновата – терпение у него, конечно, велико, но, между прочим, совсем даже не ангельское. Вон Клэр не даст соврать.
Она удивительно волнующе пахла каким-то еле уловимым сладостным ароматом с легкими терпкими нотками трав и зелени, который, смешиваясь с естественным запахом ее разгоряченного тела, постепенно пробирался в его голову, дурманя мозг. Бесстрашно сделав шаг к нему навстречу, она тихонько повела плечами – что за дурацкая манера! – и тем заставила свою грудь волнительно колыхнуться, при этом мягко раскрывая полные губы.
– Не хотеть ли милорт чуть-чуть отдохнуть? – он с дрожью ощутил на своей щеке ее горячее дыхание. – Сапсем чуть-чуть, – она расчетливо закусила зубками нижнюю губу, чтобы, во-первых, она увлажнилась, а, во-вторых, создалось ощущение переспевшей вишни, в которую хочется впиться зубами. – Мы мошем ненатолко итти талше в лес, таа. Не волнуйся, никто таше не узнать, милорт.
Все ее тело совершало легкие покачивающиеся движения, а пышные ресницы призывно трепетали, чуть прикрыв бархатные глаза, и он опять, дьявол, совершенно не уловил, в какой момент его дыхание начало сбиваться, а плоть – предательски таять в сладком томлении. Она взяла его стиснутые кулаки и мягко провела по ним своими пальцами, а потом потянула с тропы дальше, в густоту деревьев.
– Итем, милорт. Я знаю такой вещщ', што ты не пошалет'...
– Что? Откуда? – его одурманенный мозг так отключился, что он почти потерял связь с реальностью и как завороженный сделал шаг с дорожки вслед за хитрой ведьмачкой.
И тут его голое колено обожгло огнем. Акх! Черт! Крапива. Несколько секунд он тупо пялился на вредное растение, а потом его мир сложился обратно, в четкую, не слишком-то приглядную картинку. Сердце дрогнуло и захолонуло страхом, и он вдруг весь вспыхнул от дикой злости. Она опять его чуть не поимела! Тварь редкостная, бесовское отродье. Да что ей неймется-то?! Он резко выдернул руку из ее ладоней. Ну, хорошо, раз по-хорошему оне «не понимайт», придется, видимо, разговаривать по-другому...
– Ладно, идем, – оглянувшись по сторонам, он подхватил ее под локоть и потащил в сторону от тропинки. Девица несколько удивленно глянула на него, но пошла, слегка спотыкаясь в сопротивлении его напору. По ее озадаченному лицу было видно, что не так она рисовала себе прелюдию их любви.
– Кута мы идти, милорт? – наконец, вопросила она капризным тоном, миловидно надувая свои чувственные губки. – Мой туфли... они порвааца.
– Щас увидишь... красавица, – он удостоил ее кратким ответом, и Марине совсем не понравился этот хищный блеск в его глазах и твердо сжатая тяжелая челюсть.
Наконец, он нашел то, что искал – удобно поваленное, на манер лавки, толстое дерево, кажется, это была береза – и резко остановился. Аккуратно сложив шляпу, ружье и охотничьи трофеи на траву, он отцепил от поясного ремня веревку.
Он носил с собой моток на случай крупной добычи – олень там или кабан, чтобы можно было подвесить тушу на дерево и позвать помощников. Ну, вот таки и попалась большая... мегера. «Эх, веревку жалко, ну да ладно... Для такого дела стоит пожертвовать».
– Руки за спину, – бросил он ей холодно.
Марина глянула на него немного растерянно и губки ее слегка побелели, но она быстро взяла себя в руки, и соблазнительный яд вновь полился из ее уст.
– Ааа... Милорт хочет поиграть?
«Оооо, да ты, красотка, похоже, опытная шлюшка», – у него аж брови приподнялись.
– Хочет, хочет... Щас поиграем! – он чувствовал, что зол безмерно, и пытался сделать пару глубоких вздохов, чтоб хоть как-то успокоится и не прибить паршивку на месте.
Он быстро и крепко стянул ей безропотно сведенные сзади локти – хмм... надо же все еще поглядывает на него соблазнительно, бестолочь – потом подвел ее к бревну и, поставив на колени рядом, одним сокрушительным движением перекинул ее послушное тело через березу.
Марина ойкнула и настороженно трепыхнулась, но ничего не сказала, все еще надеясь, что этот его акт, часть каких-то интересных любовных игр.
Стараясь сильно не приглядываться к ее прелестям – вообще-то он здесь не за этим – и не касаться этой бесовской плоти, Джейми задрал ей подол и оторопел: Марина была в белых фильдеперсовых чулках, ладно обтянувших ее фарфоровые ножки и кокетливо перехваченных дорогими кружевными подвязками. Новая волна раздражения, вопреки ожиданиям соблазнительницы, вспыхнула в его груди. Черт! Эта бестия вышла на охоту, и, похоже, как раз именно за ним! Расставляла свои мерзкие ловушки на него! Надеялась опять нагнуть его – он просто зарычал от стылого негодования – использовать в своих целях. А такие фокусы он еще со времен Рендолла сильно не уважал. Ну что ж, посмотрим – зубы его скрипнули – кто сейчас кого нагнет!..
Отбросив последние сомнения, он с особым наслаждением прикрутил покорное тело вместе с вздернутыми юбками к дереву так, что пятая точка вертихвостки расположилась весьма удобно кверху. Отлично!
Потом он поискал глазами по сторонам: очень кстати заросли лещины росли прямо под боком, в шаговой доступности. Он вытащил дирк и подошел к кустам, выбирая инструмент поровнее и покрепче.
Марина в крайнем замешательстве следила за его манипуляциями через плечо и глаза ее, по мере того, как она осознавала ситуацию, постепенно наполнялись искренним испугом.
– Что ты делать, милорт? – напряженный голос ее в смятении прервался.
– Ты же понимаешь, что ты мне в дочери годишься, девица, – он мрачно глянул на нее, обстоятельно занятый подготовкой лозин. – Вот и собираюсь поучить тебя по-отцовски и надрать как следует твою похотливую задницу, пока ты опять кого-нибудь в Ридже до беды не довела, включая и саму себя. Раз твой муж никак за тебя, бестолковую, не возьмется. Тем более раз я лэрд, это моя прямая обязанность, как ни крути.
– Только попробуй мой тронуть, и я буту скасать фсеем... – Марина задергалась в панике, но все еще гордо старалась не показать виду, что она здорово напугана, – что ты мой насиловать, милорт.
Ба! Кажется, он где-то уже слышал подобное. Дженива, чертовка, его однажды пыталась шантажировать таким образом. Вот и не верь после этого в переселение душ. Или это все они, дурехи, так самовлюбленно думают, что слишком уж хитромудрые...
– Хмм... Можешь говорить, что твоей душе угодно! Думаю, никто не поверит такой лживой распутной сучке. А после того, когда я по-настоящему надеру тебе зад, полагаю, ты перестанешь воображать, что это так мило и приятно, дрянь мелкая, – отчеканил он, нависнув над ней всей своей мощью и основательно принимаясь за дело.
– Неенатааа! – заверещала она, когда первые розги прожгли на ее молочной коже суровые красные полосы, – Мамошка! О-ой, бол'но-о-о!
Но он не планировал ее жалеть, размеренно всекая хлесткие ореховые лозины в ее внезапно одумавшуюся – он очень на это надеялся – филейную часть. С сочным доходчивым свистом, одну за другой, одну за другой.
Прямо через розгу он чувствовал, как тугая плоть ее пружинисто и звонко содрогается от нестерпимой боли, а вопль девицы становился все безумнее и пронзительнее. Когда он прерывался, чтобы отобрать новые хворостины, он видел ее глаза, наполненные слезами – она оборачивалась к нему через плечо, чтобы с надрывными всхлипами молить о пощаде – глаза, в которых метался панический страх. В них уже не было никакой похоти и манящей призывности, был только дикий ужас и боль маленькой испуганной девчонки. Крайне беспутной, между прочим.
«Что, стерва, нравится тебе теперь? – в крайнем раздражении думал он, мстительно приступая к новой порции вливания. – Может, наконец, задумаешься, каково другим людям, с которыми ты играешься, словно кошка с мышами...»
Но в слух он ничего не говорил, только все новые ризки смачно вспухали на ее невольно дергающемся заду, и от этого наказуемой было еще страшнее.
Он сек ее ожесточенно, сжав зубы, невзирая на то, что обломки розог разлетаются в стороны с каждым ударом, а под ними отчаянно крутится и подпрыгивает исполосованная до темно-кровавых рубцов задница. И чувствовал, что вселенская злость на всех этих глупых стервозных женщин – начиная со злосчастной Дженивы, матери его сына, и, заканчивая бестолковой Мальвой, которые когда-то поимели его и... в итоге страшно навредили сами себе – и всем другим вокруг – своей беспросветной безмозглостью, заставляет все суровее кромсать эту неуемно похотливую плоть. «Может до этой дурехи хоть сейчас дойдет, что она сама себе могилу роет, – морщась от ее истошных визгов, безжалостно высекаемых из отчаянно вьющегося тела, думал лэрд, – уж лучше сейчас пускай задом покрутит, чем будет крутить им перед всеми мужиками, и тем доведет себя до беды неминуемой, глупая женщина».
Злость потихоньку отступала, по мере того, как девушка безумно выла и, судорожно причитая от нестерпимой боли, просила прощения. «Ладно», – он откинул последние измочаленные прутья.
– Ну что, довольна? Или хочешь еще, – он презрительно передразнил ее, с некоторой жалостью глядя теперь на это съежившееся и дрожащее существо, – «получить по твой затт»? Что? Хватит тебе, а? Не желаешь ли сейчас «мущин, который скрутить бы тебя, затрать твой подол и отходить бес шалости»?
– Н-н-неееет! Прошу, милорт! Миленький!.. – она безудержно рыдала, задыхалась, – Я не хотеть больше! ААА! Я фсе понять! Та! Не нато полше! МААМАА! – Марина в отчаянии пыталась отползти от грозно склонившегося над ней лэрда, хотя была крепко прикручена к березе. Кокетливые чулочки ее вместе с подвязками изорвались в хлам и сползли почти до щиколоток, поскольку, пытаясь увернуть попу от ударов, она здорово елозила по земле коленями, которые тоже основательно покрылись кровяными царапинами. Новые туфли слетели и валялись рядом, превратившись в комки грязи.
– Дуреха! Думаешь, ты одна такая умница, а все вокруг идиоты безмозглые? Да ты понимаешь, что если не успокоишься, то дождешься чего-то пострашнее, чем пара дюжин розог? Те женщины, которые, на моей памяти так себя вели, закончили свою жизнь в могиле. Причем очень быстро. И жаль, что им никто не всёк в свое время как следует. Вразумись ты, наконец, бестолковая женщина, если не хочешь, чтобы тебя камнями забросали.
Марина истерично всхлипывала, все еще содрогаясь и виляя попой от жгучей нестихающейся боли.
– Госпот'! Я фсе понять, милорт, я не пууууду польше!
– О, наконец-то, про Бога вспомнила! Пора тебе уже поразмыслить о своих грехах, бесовская сила, – он в сердцах сплюнул. – Может, помолишься даже. И мужа своего помянуть не забудь в молитвах. Ведь любит он тебя... Ладно, до деревни тут недалеко, надеюсь, тебя быстро найдут. Особенно, если ты еще и покричишь, как следует. А пока постой так, девица, кверху задом и подумай о своей беспутной жизни.
Он закинул ружье на плечо, надвинул шляпу поглубже и, подобрав куропаток, привязал их обратно к поясу.
– Нееет! Нееет! Пожалей меня, не оставляй так, милорт! Меня найти кто-нибуть. Увидеть! Мамошка! Я не пережить позор! ААА...
– Да ты лучше помолись, красотка, чтобы тебя быстрее кто-нибудь нашел, а то замерзнешь здесь ночью с голой-то попой, или мухи, не ровен час, закусают, – нехорошо усмехнулся он.
«И, надеюсь, найдет тебя не тот, кому ты уже однажды перешла дорогу, стерва, а то, чего доброго, еще добавят», – подумал он мстительно, но в слух, понятно, ничего этого не сказал.
– И, кстати, могу тебе сказать напоследок, вряд ли ты, пигалица мелкая, – он опять со сладостным замиранием вспомнил свой недавний сногсшибательный опыт с Клэр, – умеешь делать что-то в постели лучше, чем это делает моя жена. Тебе еще учиться и учиться до ее умений. Так что прижми свой расфуфыренный хвост и не кукарекай больше о том, что ты там такого уж особенного знаешь, кроме как ноги свои беспутные раздвигать... – не удержался он от последнего едкого замечания, Иисус, наверное, уже излишнего... Но остатки досады от его уязвленного самолюбия, требовали выхода.
Потом он развернулся и, больше не обращая внимания на ее, такие безутешные стенания, постепенно стихающие за густыми деревьями, с чувством хорошо исполненного долга продолжил свой путь обратно, к Новому Дому. Там ждала его любимая жена – Клэр.

Опубликовано: 21.10.2017

Автор: Amanda Roy

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду (уже зажгли 12 человек)
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »


На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Музу автора уже покормили 5 человек:

  1. Забавно на самом деле: выяснила, что подобного рода наказания — не мой кинк, но при этом с огромным удовольствием прочитала это произведение. Очень понравилась атмосфера того времени — очень достоверно, прям прочувствовала этот неспешный уклад жизни, красоту природы, психологию, менталитет людей, разделенных с нами «пятой стихией». А нежная и трепетная любовь главных героев просто восхитила меня. Она такая и есть — любовь «стариков», очень тонко и очень верно описано. У меня в родне тоже были (теперь уже были) такие «старики» с веселым задором вечной молодости в глазах и бесконечной любовью друг ко другу. И когда он ушел, знаете, жена не плакала, она радостная ходила. Ее спрашивают, мол, как же так, ведь любила его, а теперь радуешься? А она ответила: «да, радуюсь, что он первый ушел, если бы я первая умерла, ему бы так больно было, тяжело, он бы не выдержал. Мы, женщины сильнее, а он меня там дождется»
    Вот вспомнила про них, пишу -рыдаю.
    Спасибо за чудесный рассказ (повесть?) Пишите еще!

    Оцени комментарий: Thumb up 0

  2. Большое спасибо!!!! Наконец- меньше справедливости для нормальных женщин! :)))) серьезно- стильно написанный роман, углубленное изучение некоторых аспектов телесных наказаний и воспитания. «Человек учится, пока жив»- это наша, болгарская пословица, очень хорошо подходит! Спасибо, желаю вдохновение и здоровье! :)))))

    Оцени комментарий: Thumb up 0

    • Спасибо, дорогая harpia, за вашу высокую оценку моего труда, и за то, что вы увидели там серьезные вещи. <3
      Женщины — не женщины, а всем сестрам — по серьгам. ;) Наша русская поговорка…)))

      Оцени комментарий: Thumb up 0

  3. Вот сегодня — я первая зажгла звезду!!! Про то, что с первых строк, как прочитала, что пострадала (а главное — как пострадала!) Марина — я поняла, что отгребла она от Джейми!!! И как оказалось — правда! И как отгребла! Читала — и наслаждалась чужими страданиями (ведь можно позволить себе чуточку виртуального удовольствия?), тем более — ей досталось по делу… На Джейми осталось повесить объявление — Не приближайся! Опасность! Собственность Клэр!!! И описание «дамского клуба» по интересам так же понравилось. Напоминает наши с подружайками посиделки (девочки за … 40 — 50!!!), правда мы редко кого обсуждаем (это не очень интересно), в основном рассказываем за «рюмкой чая» о себе любимых… Даааа… Спасибо! Пишите дальше! У Вас очень хорошо и вкусно получается!

    Оцени комментарий: Thumb up 0

    • «Вот сегодня — я первая зажгла звезду!!!»
      И не просто зажгли, но еще и сделали мой день своими воодушевительными комментариями! <3

      "Читала — и наслаждалась чужими страданиями (ведь можно позволить себе чуточку виртуального удовольствия?), тем более — ей досталось по делу… "
      Дык кто ее заставлял приставать, тем более Джейми ей даже мстить не собирался (ну не мстительный он), а тут она сама практически полезла в пасть к тигру. Вынудила мужика, можно сказать. Дуреха просто самовлюбленная. И ей всегда все сходило с рук, благодаря ее манкости. А тут… нарвалась на заговор Клэр на Джеймика: "Низя трогать! Моё!" Вот и получила сполна.

      "На Джейми осталось повесить объявление — Не приближайся! Опасность! Собственность Клэр!!!"
      Да, да, руки прочь от нашего Джеймички. Нечего его тут соблазнять всяким стервам!

      "И описание «дамского клуба» по интересам так же понравилось. Напоминает наши с подружайками посиделки (девочки за … 40 — 50!!!)"
      Ух ты, а где вы заседаете? Хотелось бы с вами там позаседать ;))

      "Спасибо! Пишите дальше! У Вас очень хорошо и вкусно получается!"
      Здорово, что Вам понравилось, очень вдохновляет.
      На самом деле, у меня есть еще и пишу дальше. Надеюсь, что опубликуется…

      Пользуясь случаем, хочу поблагодарить от души Ирину Смирнову за эту публикацию! Спасибо! <3

      Оцени комментарий: Thumb up 0