Чужестранка — 1

ЧАСТЬ 1. СОБРАНИЕ

Аннотация:
Пытаясь, в очередной раз, все-таки вернуться в свое будущее, к прежнему мужу, Клэр самовольно покинула убежище, в котором приказал ей оставаться муж нынешний, Джейми Фрейзер, и, конечно, тут же попала в неприятности, как то – в плен к англичанам.
Пытаясь ее вызволить, Джейми вовлек в опасную переделку своих товарищей и поставил под удар безопасность всего клана Маккензи. За что ему пришлось наказать непослушную и вздорную женушку довольно суровой поркой, как и было принято в шотландских семьях 18 века. Но Клэр, как дама из 20-го века, вовсе не привыкла к такому обращению со стороны мужчин. Она довольно категорично дала понять мужу-варвару, что не потерпит рукоприкладства с его стороны, лишив его места в своей постели.
Кроме трагической для него размолвки с женой, ни в чем не повинного парня ждет нагоняй от своего дяди, лэрда клана Маккензи – Колума. Джейми, по его мнению, провинился по всем статьям: женился без согласия лэрда; натворил, спасая жену, переполоху в форте Уильям; помогал второму дядюшке – Дугалу собирать деньги для помощи якобитам (сторонникам шотландского короля Стюарта), что было запрещено. Как тут не заслужить праведное наказание?
Конечно, сложно представить, каким образом Колум наказал бы великовозрастного племянника, но почему-то представляется традиционный способ, старый как мир..;)

Пэйринг или персонажи:
Джейми Фрейзер/Клэр Рендолл Фрейзер;
Мисстрис ФицГиббонс,
Мурта ФицГиббонс Фрейзер

***

Мне захотелось с тобой поговорить о любви…
Но я же Волшебник!..
Вот я и взял, собрал людей, перетасовал их.
И все они стали жить так, чтобы ты смеялась и плакала.
Евгений Шварц «Обыкновенное чудо»

1743
Шотландское Нагорье,
замок Леох,
резиденция клана Маккензи,

В ОТЧАЯННОЙ ПОПЫТКЕ СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ, я взялась помогать мистрисс Фиц шинковать кабачковое рагу по старинному шотландскому рецепту, которому она любезно обещала меня обучить. Раз, два, три... Морковь – мелко, кубиками; кабачки – косточки убрать, почистить, кубики покрупнее; красный лук – колечками... томатов побольше... раз, два, три... корень сельдерея, порей, аккуратные ломтики дикой груши – одно за другим. Россыпь разноцветных кусочков постепенно наполняла таз. «Похоже на хаос в моих собственных мыслях», – подумала я, с удивлением отметив, что из-за крайнего огорчения настроена на философский лад. Размолвка с Джейми действовала на меня чересчур угнетающе. Единственный товарищ и защитник в этом недружественном мире – и тот нанес мне предательский удар в спину. Как мне после этого доверять кому-либо вообще? От ощущения безнадежности и обиды мне все время хотелось плакать, но мистрисс Фиц и ее душевное участие не давали мне окончательно раскиснуть. Размеренная работа и разговор с доброй женщиной успокаивали и приводили мою надсадившуюся голову в относительный порядок.
Я поведала ей о нашей свадьбе, о ее причинах и о кровавом капитане Рендолле, и мне очень хотелось рассказать ей о нашей размолвке с Джейми, но почему-то мне казалось, что ее симпатии будут не на моей стороне. Поэтому я промолчала.
Она как-то странно поглядывала на меня, и мне вдруг показалось, что ей уже все известно и, мало того, хочется мне что-то сказать, но она никак не решится.
– Сегодня Собрание, девица, – наконец проговорила она, посмотрев на меня довольно настороженно.
– Собрание? Мне что? Надо там быть? – пробормотала я рассеяно, не слишком придавая значение этой новости. Хотя, если честно, я была совсем не в настроении простаивать добрых два часа, со смертной скукой наблюдая за распрями арендаторов и совершенно не понимая, о чем, собственно, речь.
Вдруг мне смутно показалось, что я уловила некоторое сочувствие в ее косом внимательном взгляде.
– Нет, девочка. Сегодня не стоит, я думаю... Постарайся не приходить. Наверное, лучше сказаться больной.
Я с подозрением посмотрела на нее, определенно почувствовав неладное всей своей кожей и корнями волос на моем затылке, по которому непроизвольно побежали мурашки.
– Что? Что-то случилось, мистрисс Фиц?
– Да... нет. Нечего, девочка... – опустив глаза, слишком уж тщательно она принялась перемешивать овощи широкими натруженными ладонями, явно что-то недоговаривая.
Почему? Что вообще происходит? Объяснений у меня не было, и безотчетное чувство опасности заставило меня затосковать. Я смотрела на нее с нетерпеливым ожиданием.
– Ну... хорошо... – наконец, вытирая руки полотенцем, проговорила она после долгих колебаний, и ее глаза светились отчетливым беспокойством. – Колум приказал.. Клэр, ты только не волнуйся, прошу... он велел... наказать молодого Джейми на Собрании.
Если бы она вылила на меня ушат ледяной воды, я бы не была так ошеломлена. Вмиг похолодев, все мои внутренности схлынули вниз, будто я на аэроплане попала в воздушную яму. Голова закружилась.
– ЧТО?!! ПОЧЕМУ?? ЗА ЧТО?!!
– За форт Уильям.
– За форт Уильям? – Я задохнулась и ошарашено смотрела на нее. – Так он был там совсем не виноват!.. Он спасал меня!
– Знаю, Клэр. Лэрду известно, какова причина. Но ты – жена Джейми, а за поступки своей жены мужчина отвечает перед кланом, как старший в семье. Колуму ведь тоже придется ответить перед англичанами за ту заварушку, которую парень и члены клана Маккензи устроили в форте, выручая тебя. Так что...
– Но ведь это я одна виновата! – вся дрожа, я вперилась в мистрисс Фитц. Голос мой срывался от волнения и страха.
– Да. Но теперь ты под защитой клана, – она терпеливо вздохнула, – и мы ни за что не отдадим тебя англичанам, как ты уже поняла. Кроме того, ты ведь уже понесла свое наказание, не так ли? – она с некоторым сочувствием хмыкнула. – Теперь очередь твоего мужа понести свое. А следующий по рангу – Колум. И он за весь клан отвечает головой, вообще-то... а это посерьезнее, чем порка по заднице, уж поверь. Такова справедливость, Клэр.
Я упрямо сжала челюсти.
– Я пойду на Собрание и скажу всем и Колуму, что это я. Им придется наказать меня...
На самом деле, я плохо себе представляла, как это все может у меня получиться. Мысли мои бесконтрольно скакали в разные стороны как офигевшие горошины. Но одно я осознавала прочно – моя справедливость не позволит мне подставить невиновного.
- Клэр! Что ты говоришь? Не вздумай! Будет только еще хуже. Лучше просто не ходи туда, если не хочешь смотреть, как бедолагу будут стегать розгами... Наш Энгус хорошо знает свое дело. Не думаю, чтобы Джейми хотел... ну... чтобы ты это видела.
– Роз-з-гами? Иисус твоюж Р-рузвельт!... – меня затрясло так, что губы еле повиновались, и от этого я стала заикаться – Но в-ведь он же может выбрать.. к-кулаки или порка.
– Нет. В этот раз не может. Уже все решено. Проступок слишком серьезный, Клэр, и для клана может быть много нехороших последствий, если этим случаем займутся англичане, будь они неладны... – лицо ее выглядело крайне расстроенным, – Колум... он уже послал Мурту все подготовить. Нарезать надлежащих прутьев и замочить их в рассоле. Так что... вряд ли парень в этот раз так легко отделается.
Я закрыла глаза. Потом открыла их. Живот свело в спазме. Дыхания не хватало. Я чувствовала, что мое сознание гудит, как пустой котел, и дикий ужас вины поглощает меня изнутри, будто разверзшаяся ледяная пропасть.
– ГДЕ? Где он?
– Кто? Джейми?
– Нет! Мурта?
– Видимо пошел в низину, к озеру, резать прутья..
Ничего не видя перед собой, я во весь опор полетела к озеру. Мурта действительно был там. Он основательно, со знанием дела, выбирал ивовые прутья, и, срезав, не спеша укладывал их в толстый пучок у своих ног.
Он как раз крутил в руках длиннющую лозину толщиной почти с его палец, внимательно рассматривая ее, видимо, на предмет сучков...
Я подошла вплотную и, ни слова не говоря, вцепилась в прут и рванула его на себя. От бешенства и негодования слова не складывались в предложения.
Он сначала опешил, но розгу не выпустил. Так мы и стояли, молча дергая хворостину друг к другу.
– Что? – наконец, прошипела я. – Прикидываешь, достаточно ли будет хороша для его задницы?
– Клэр! – он сурово свел брови. – Тебе не нужно в это лезть, барышня. Ты уже сделала все, что могла.
– То, что я сделала, было мое дело! – взвизгнула я, потрясая сжатым до белизны кулаком у его носа. – Я не просила вас соваться!
Мурта навис надо мной свирепо сверкая глазами.
– Ты – жена Джейми, и твои дела – теперь его дела, и еще его дело – защищать тебя и... отвечать за твои безумные проступки перед всем кланом. Ты у нас новичок. И не знаешь наших обычаев. Так что лучше сиди и не высовывайся.
– Ваших обычаев? Ваших обычаев?! Что это за обычаи такие, которые позволяют тебе готовить розги для публичной порки своего лучшего друга?
Мурта отшатнулся, будто я ударила его наотмашь, но быстро взял себя в руки и перехватил мой сжатый кулак за запястье.
– Клэр. Не суйся. Иди, скройся с глаз Колума. Джейми будет легче, если ты не будешь смотреть.
– А может быть, ты лучше пойдешь и скажешь Колуму, что Джейми не виноват? Заступишься за него? – в бешенстве я пыталась выдернуть плененную руку, и из моих ушей буквально шел пар. Я чувствовала, что щеки мои пылают, а глаза – так и пепелят невозмутимого крестного яростным негодованием.
– Джейми сам сказал Колуму, что он за все в ответе. Это справедливость Клэр. И от нее никуда не деться, – его тон был холодным и спокойным, как лед, который покрывал поверхность озера.
– Да будьте вы прокляты с вашей долбаной справедливостью! – я подскочила к самому его носу и разъярённо топнула ногой, пытаясь попасть каблуком по носку его сапога. От неожиданности он, наконец, выпустил мою руку. Я изо всех сил пнула аккуратно сложенный пучок прутьев и, пыхча и подпрыгивая, побежала обратно к замку. Я очень надеялась, что этот ублюдок основательно пожалеет о своем предательстве!

В БЕШЕНСТВЕ Я ХОДИЛА ВЗАД-ВПЕРЕД по комнате, будто разъяренный тигр, попавший в западню, периодически останавливаясь и, сжав кулаки, топала ногами от крайнего бессилия, при этом еще рыча и завывая страшные проклятья, потом опять продолжала свои метания. Зрелище, очевидно, было не самое достойное, особенно, если учесть мои растрепанные во все стороны волосы и налившиеся кровью глаза, но на тот момент мне было наплевать... «Господи, боже мой! КАК? Мамочки! Господи, ты боже мой! ДЖЕЙМИ!» – то и дело панически вспыхивало в моем ошалевшем мозгу.
Я не знала, что тут можно сделать – страх и смятение заполонили мою душу.
Если я приду на собрание и скажу при всех, что это я. Мне задерут юбку... и тогда... Боже! Не хватало мне еще публичной порки. Я просто не переживу такого позора. Я закрыла глаза, справляясь с паническим приступом. А если не скажу?.. То тогда на моем месте будет Джейми!.. И что? И как я могу это позволить?
Меня прошиб холодный пот, потому что выбор мой был не велик. И если я себя хоть чуть-чуть уважаю, я должна пойти и заступиться за моего мужа, которому грозит несправедливое наказание. Но это означало быть самой позорно растянутой на скамье...
Боже! Дьявол! Мне стало так страшно, что живот мой бешено скрутило, и я еле успела добежать до горшка.
Как я вляпалась в это? Как я могла? Я, уважаемая всеми, респектабельная леди из 20-го века... ветеран войны. Меня высекут по голой заднице, как маленькую девочку, на глазах полсотни знакомых и... не слишком знакомых мужчин и женщин. Я завыла...
Но от того, что я спрячусь за спину Джейми... вернее, за его зад, меня так затошнило от самой себя, что я завыла по другому поводу.
Да... выбор невелик. Или моя задница или задница Джейми. Мой мозг трусливо подсовывал варианты «отмазки»: «он тебя уже выпорол, пусть поплатиться теперь за это, садист»; «ему не так позорно и не так... больно, он постоянно терпел порку с детства и уже привык...». «В конце концов, это его время и его справедливость. Пусть и разбирается с ней сам, просто я хотела вернуться в свое время», – мстительно подумала я, и мне эта мысль очень даже понравилась. Отгородившись ей от реальности, я немного успокоилась и решила на этом остановиться.
Джейми не приходил. И я была рада этому, потому что вообще не знала, что ему сказать.
Время неумолимо приближалось к Собранию, я слышала, как люди стали сходиться внизу, и в голове у меня опять тоскливо зашумело.
Обхватив голову руками, я старалась ни о чем не думать, зарывшись головой в подушки. Но все внутри меня сжималось, помимо моей воли. Я опять начала придумывать успокоительные мысли в свое оправдание, представлять, как он безжалостно порол меня ремнем, невзирая на мои крики и мольбы. Да, и как они все - Дугал и остальные, ехидно поддразнивали меня потом.. из-за него. Но тут же вспомнила, как он рассказал мне там, по дороге в Леох, как в детстве его отец был с ним довольно суров, и Джейми постоянно доставалось почем зря, конечно, по моим, современным мне меркам. И как мне... было жаль его тогда. Это было так. Я закусила губу. Червяк сомнения опять стал грызть мою растревоженную совесть.
Он пришел в форт Уильям вооруженный лишь своей храбростью и решимостью спасти меня. А ведь я собиралась предать его, сбежала, чтобы бросить его, улизнуть обратно к Френку. Если бы его поймали там, в форте, ему точно грозила бы виселица после... страшных пыток, которыми Рендолл, несомненно, не отказался бы побаловать себя. Я опять завыла..
В результате моих метаний я была доведена до полного изнеможения. И решила: будь, что будет, пойду и... заступлюсь за него. Пусть меня даже проведут голой по всему замку, а потом, по всем деревням клана, стегая розгами на каждом шагу. Помниться так наказывали в старину неверных жен. В старину! А где я сейчас? Меня трясло, и я почти теряла сознание от усталости и страха.
Глубоко вздохнув несколько раз, я зажмурила глаза и, будто прыгая в черный омут, на нетвердых ногах шагнула за тяжелую дубовую дверь.

КОГДА Я, ВСКЛОКОЧЕННАЯ И зарёванная, слетела по ступеням и вбежала в зал, Джейми уже стоял посредине, рядом с тяжелой разлапистой скамьей и, не слишком поторапливаясь, под глухое бормотание зрителей, задумчиво расстёгивал сюртук. Увидев меня, он вздрогнул от неожиданности, взгляд его сразу стал осмысленным, глаза расширились. От страха? От удивления?
Я чиркнула по нему невидящим взором и, словно пьяная, нетвердой лихорадочной походкой, прошествовала в центр зала, по вполне понятной причине никого не замечая вокруг.
Колум традиционно уже восседал на троне вождя клана, не спуская равнодушного холодного взгляда с племянника. Дерзостно встав прямо перед ним, я загородила собой Джейми. Несколько мгновений, плохо соображая от крайней степени шока, я тупо смотрела на его высокомерную физиономию. Черт. Как же там положено называть лэрдов? Мистер Лэрд, господин Лэрд, месье Колум? В моих обескураженных мозгах все смешалось. Чертов, чертов вонючий ад! Ах, да. Мой Лэрд.
Я присела в неловком реверансе, чувствуя, как дрожащие колени вяло подгибаются, угрожая не удержать меня на ногах.
– Мой Лэрд!.. – шершавый обруч коварно сдавил мне горло. Я откашлялась и сглотнула слюну, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже, хотя губы выплясывали танец смерти, – В происшествии в форте Уильям виновата я одна. Мой муж... и остальные... пошли туда, чтобы спасти меня. Они ни в чем не виноваты. Это только моя вина, – втянув голову в плечи, я оглянулась на толпу вокруг, посмотрела на зловещую скамью и произнесла, упрямо сжимая челюсти и ощущая себя так, будто кончала жизнь самоубийством. – Меня и наказывайте.
Как в тумане, я посмотрела прямо в питоньи глаза Колума. В голове жужжала пустота. Единственная мысль, которую я еще хоть как-то мыслила, была: «Что ж, делайте что хотите, но от меня вы слабости не дождетесь!» И увидела довольное лицо Дугала рядом с ним. Его, похоже, очень забавляла эта ситуация, потому что чертов дядюшка откровенно посмеивался и шептал что-то язвительное на ухо брату...
Джейми, наконец, пришел в себя от потрясения моим нахальным появлением и довольно грубо оттеснил меня в сторону.
– Клер! – в бешенстве отчаяния зашипел он, больно хватая меня за плечо. – Ты сама не понимаешь, что делаешь! Уходи отсюда сейчас же!
И беспомощно осмотрелся по сторонам, словно ища кого-то. Потом он оттолкнул меня к двери и поклонился Колуму, небрежно пожимая плечами. Мол, моя сумасшедшая женушка, сама не ведает, что творит. Но, в результате, он определенно вышел из оцепенения, продолжая расстегивать пуговицы с удвоенной скоростью.
Ну, нет! Ни на ту нарвались, чтобы от меня можно было так легко отмахнуться! Я вам тут не безобидная букашка!
Я опять вылетела вперед, прямо-таки ощущая, как мой взгляд горит яростным пламенем.
– Какая же справедливость позволяет наказывать невиновного, мой Лэрд? – взвизгнула я. – Да еще того, кто спас беззащитную женщину в сложной ситуации?
Я опять топнула ногой, а Джейми зарычал от бессилия.
Наконец, Колум заговорил, и по его виду невозможно было догадаться, насколько он серьезен, хотя мое обостренное восприятие уловило легкую усмешку в уголке его сжатых губ.
– Очень похвально, любезная мистрисс Фрейзер, что вы пытаетесь вступиться за вашего мужа. Но вы совсем не разбираетесь в наших правилах и законах. Хотя вам пока простительно, вы – сассенах, чужестранка и слишком мало живете среди нас. Справедливость такова, что вы уже понесли наказание за ваш проступок от вашего мужа. Это так?
Он посмотрел на Джейми.
– Да! – в отчаянии рыкнул тот.
– А мужья отвечают перед кланом за проступки жен, которые навлекли серьезные беды на клан, – продолжал свою лекцию Колум, – Ваш Лэрд отвечает за клан и то, что в нем происходит, перед королем. Это и есть справедливость. Ваш муж, видимо, слишком плохо воспитывает вас, за что он и понесет свое, не беспокойтесь, вполне заслуженное наказание.
Я мысленно застонала и беспомощно глянула на Джейми.
– Он очень хорошо меня воспитывает, мой Лэрд. Просто еще совсем мало времени прошло, с тех пор, как он взялся за мое воспитание.
В зале раздался смех. Улыбнулся и Колум. Дугал отвернулся, пытаясь скрыть откровенный смешок.
– Я уже говорила ему и скажу вам, что я буду слушать его и выполнять все, что он скажет.
– Что-то не похоже, барышня, чтоб вы усвоили урок, судя по тому, что вы тут устраиваете. Несмотря на то, что ваш муж уже дважды приказал вам уйти, – ехидно проговорил Дугал, сверля меня нахальным взглядом. – Джейми, может тебе все-таки помочь в воспитании твоей безбашенной жены? Смотрю, ты совсем не справляешься с ее вздорным характером. Розги вон уже готовы, может и ей всыпать заодно дюжину-другую... – он показал взглядом на скамью.
Джейми побелел так, что, казалось, сейчас упадет в обморок. Потом он все-таки взял себя в руки и поклонился Дугалу с нервной улыбкой.
– Благодарю тебя, дядя, но я справлюсь сам, – твердо проговорил он.
Он еще раз огляделся по сторонам и, наконец, нашел глазами Мурту. Жестко схватив мою руку повыше локтя, он подтащил меня к своему крестному.
– Мурта! Забери ее отсюда, ради Бога!.
– Что ж, племянник... – Колум сощурил стальные глаза. – Думаю, придется добавить тебе полдюжины горячих, чтобы, в следующий раз, ты все-таки не забыл объяснить своей жене правила поведения на Собрании.
– Нет! Не смейте! Черт вас всех раздери! – я рванулась к Колуму, готовая его задушить.
– Мурта! Уведи же ее! – Джейми, похоже, сам готов был задушить меня.
Мурта, перехватив меня поперек живота, потащил вверх по лестнице. Вырываясь, я кричала всякие непристойности, брыкалась, царапалась и пыталась укусить его волосатое предплечье. Все в зале замерли в восхищении от редкостного спектакля. Затащив меня наверх, чертов ублюдок закинул мое трепыхающееся тело в комнату и с облегчением захлопнул дверь, закрыв ее на засов с внешней стороны. Вот так, нежданно-негаданно, я оказалась пленницей.
Мне казалось, даже сквозь толстые стены я слышала леденящий свист розог в гробовой тишине зала, и хлесткие, зловещие удары по... голому телу. Меня трясло. Я зажмурила глаза, заткнула уши и закрылась с головой одеялом, чтобы не слышать этих раздирающих душу звуков. Но так и не смогла отделаться от наваждения, потому что они звучали где-то у меня глубоко внутри.

***

ВЕСТЬ О ТОМ, ЧТО СЕГОДНЯ будут пороть племянника Лэрда, известного своей стойкостью перед англичанами, разнеслась по всему замку и его окрестностям задолго до Собрания. Почти все, кто был свободен в этот день, захотели полюбоваться редким зрелищем. Поэтому, когда Джейми зашел в зал, он был битком набит народом. Он приостановился в замешательстве, но потом взял себя в руки и, учтиво склонившись перед Лэрдом, принял вид покорного безразличия.
Конечно, в перспективе заголять зад при всем честном народе не было ничего приятного, но он довольно спокойно относился к этому, понимая справедливость и неотвратимость наказания. Унижение и позор он воспринимал как его часть, поэтому публичность у него тоже не вызвала больших эмоций. Он не хотел тратить на это силы. Любой из мужчин или женщин клана мог бы оказаться на его месте, если бы совершил проступок, и в этом не было ничего необычного. Он был подготовлен всей своей жизнью в Нагорье, с детских лет включающую порку как элемент этой жизни, как ее незыблемую традицию, которая защищает от возможных неприятностей и направляет на праведную дорогу...
Дети должны беспрекословно слушаться родителей, воины должны уметь подчинятся старшему по званию или... они умрут – так гласит вековая мудрость суровой жизни Нагорья с ее постоянным рисками и опасностями. Это правило было впитано им с молоком матери и впечатано в задницу ремнем отца. Брайн любил цитировать ему места из Библии, где говорится о пользе наказания для таких упертых олухов как он. «Не оставляй юноши без наказания: если накажешь его розгою, он не умрет... и спасешь душу его от преисподней». Смиряя его бунтарский дух, научая внимать наставлениям и почитать заповеди, мистер Фрейзер усердно отхлестывал их на голом вихляющемся заду непутевого отпрыска: «Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его»... Джейми усмехнулся, вот уж воистину, неизвестно, что было бы с ним сейчас, если бы отец не тратил на него, не щадя, можно сказать, своей увесистой десницы, столько воспитательных усилий. Но уж точно, ничего хорошего, судя по тому, каким нахальным нечестивцем он был в детстве. «Наказывай сына своего, доколе есть надежда...» Надо полагать, отец никогда не страдал отсутствием веры в лучшее и, хвала Иисусу, не терял этой надежды. Да пребудет он в вечном благословении в Царствие Господа... Аминь.
И сейчас Джейми ясно осознавал свою задачу и готов был терпеть. Потому что понимал, что люди пришли посмотреть на силу и выносливость наследника рода Маккензи. Уж дюжину-другую розог он как-нибудь да переживет... Джейми небрежно скривился – не такое приходилось выносить. Он вспомнил Рендолла и, поигрывая желваками, выдохнул, до хруста сжимая зубы.
Колум проговорил обычное в таких случаях слово и назначил количество ударов. Две дюжины... Сердце слегка вздрогнуло. Обычно было куда меньше. Ну ладно. Он опять почтительно склонился перед Колумом и начал обстоятельно раздеваться. Внушительная дубовая скамья ждала его посреди зала, как и пучок довольно толстых длинных розог, заботливо вымоченный в рассоле. Энгус уже перебирал их своими огромными ручищами. Джейми вспомнил, как тот порол его в прошлый раз, когда ему было 16, и сглотнул – под ложечкой у него нехорошо сжалось. Он старался держаться, как ни в чем не бывало – единственное, что ему позволяла в этой ситуации гордость – довольно медленно расстегивая свой сюртук. Незаметно пытаясь выровнять дыхание и успокоить безудержное сердцебиение, он молил Бога дать ему сил достойно выдержать порку.
«Мой Боже, я всем сердцем скорблю о моих грехах, ибо, совершив грех, я заслужил Твоё наказание. Сокрушаюсь о них, ибо оскорбил Тебя... С Твоей помощью я обязуюсь впредь избегать соблазнов... Господи! Укрепи меня!»
И тут послышался шум – в зал влетела его жена, взъерошенная, сердитая и полная решимости.
Ни на кого не глядя, она подскочила к Колуму и устроила настоящий скандал, требуя справедливости. Как будто она что-то в ней понимала! Треклятая женщина. Свалилась на его голову! Опять позорит и подставляет его! Он растерялся, и он по-настоящему испугался. Не за себя – за Клэр.
Сам он, конечно, выдержит любую боль, но видеть ее боль и публичное унижение он был не в силах. Он прекрасно понимал, что Колум был в одном шаге от того, чтобы поменять его на Клэр.
Особенно после вмешательства Дугала. Господи! Да где же Мурта? Пусть он заткнет ей рот и поскорее уведет ее отсюда, пока Колум не передумал. Наконец, визжащую и брыкающуюся Клэр утащили наверх. И он продолжил раздеваться с удвоенной скоростью – от шока всю его величавость как рукой сняло, и волосы на его теле прямо дыбом встали от мысли, что могло произойти с его безголовой женушкой. Христос! Верно придется выпороть ее еще раз. Почему она никак не образумиться, упрямая глупая чертовка?! Джейми от отчаяния даже забыл, что сам он стоит посреди толпы, которая дожидается экзекуции, назначенной для него самого.
Плохо осознавая происходящее, он, наконец, сдернул килт и, содрав с себя сюртук, разделся до рубашки, аккуратно свернув одежду, сложил ее на пол возле скамьи. Сапоги снимать не стал. Ладно. Чего тянуть. В полной прострации он подошел к скамье и, стянув бриджи до колен, молча вытянулся на ней, задрав рубаху повыше. И сжался. Голый зад неприятно захолодило вместе со всем его растерянным нутром. Он услышал, как зал загудел – люди старались подвинуться поближе. Черт. Выхода у него не было, и он постарался особо не думать о неприглядности ситуации, отрешившись от нее, как это не раз уже бывало - да, вроде как все это происходит не с ним. Энгус уже рассортировал розги и с мрачным спокойствием навис над ним всей своей громадой, сжимая в кулаке рабочее орудие внушительных размеров.
Почему-то именно в этот момент Джейми почувствовал настоящий страх. В животе пронзительно резануло и сжалось, до боли перехватив дыхание. Он сосредоточенно впился пальцами в край скамьи и, сцепив зубы, заставил себя дышать ровнее. Вдох-выдох: леденящей спазм в груди невольно исторгал из него судорожные вздохи, скорее похожие на всхлипы.
Он сегодня долго готовился к этому моменту, и, все же – он не был готов. Глаза его широко распахнулись в судороге боли, когда прут обрушился на него со всей свирепой яростью, остро впившись в мгновенно сжавшуюся плоть. Иисус! Он уже и забыл, как это бывает. Мысленно охнув, он невольно дернулся и тут же спрятал лицо, исказившееся удивлением от пронзительности ожога. С невероятным усилием он заглотил назад вскрик, застывший в горле, незаметно втягивая воздух в беспомощно задохнувшуюся грудь. Тихий вздох в ответ прокатился по залу. Место удара запекло, будто к нему приложили раскаленный металл. Он тихонько выдохнул, чтобы никто не увидел, как спазм боли перехватил его дыхание, и упрямо поднял голову, обводя зал невидящим, но определенно мятежным взглядом.
Прости дядя, ты, конечно, хочешь чтобы все было по-твоему? Сощурив глаза, он бросил взгляд на Колума, и губы его дрогнули в упрямой усмешке. Не дождешься! Он отыскал глазами Мурту и кивнул ему чуть заметно.
Потом ощерил рот во что-то, отдаленно напоминающее улыбку, которая, правда, больше походила на гримасу, и громко и отчетливо произнес: «Раз!», глядя в упор на Мурту. И, сузив глаза, еще раз кивнул, как бы подавая команду.
Секунду Мурта соображал, чего же задумал этот изобретательный мошенник, но, наконец, вспыхнувший осмыслением взгляд крестного подал Джейми знак, что его идея понятна. Есть на свете люди, которые способны руководить собственным расстрелом и Джейми был из таких, разрази гром его упертую душу! Бородач тоже кивнул ему в ответ, слегка усмехаясь, и громко крикнул «Раз!», обводя взглядом стоявших соседей.
Энгус снова замахнулся, и второй удар окончательно разрушил надежды Джейми на не слишком болезненное протекание процедуры: его бросило в жар. Он понял, что весьма погорячился, понадеявшись на свое закаленное в боях терпение, но, тем не менее, совладав с оглушительной болью, снова поднял голову и, обведя зал налившимися кровью глазами, довольно бойко гаркнул: «Два!», в этот раз вместе с Муртой и еще несколькими жизнерадостными зрителями, с удовольствием вступившими в игру.
После пятого удара уже весь зал с готовностью скандировал вместе с племянником Лэрда количество кровавых отметин на его заднице. И с благодушным удовольствием одобрял желание бедового парня сделать спектакль из своей экзекуции. Колум заметно хмурился и недовольно кривил губы после каждого всплеска криков, но напряженно молчал. Дугал усмехался в усы.
Энгус наносил удары редко и размеренно, но с основательным усердием. Он даже слегка поднимался на носках, чтобы вложить в удар как можно больше своей, и без того могучей, силы. Через каждые пять-семь ударов ему приходилось отбрасывать истрепанный прут и брать новый. Только бешеное упрямство да еще многолетний опыт не позволил Джейми откровенно застонать в голос. Он жмурился, тихонько пыхтел и ерзал на скамье, стараясь, чтобы не было слишком заметно. «Выдержать! Ты должен выдержать!» – как молитва крутилась в голове одна мысль. И... «Иисус милосердный! Когда уже все?»
– Четырнадцать! – хрипло отсчитал его пересохший рот. «Только четырнадцать! Черт!» Тело его сотрясалось и, уже явно, дрожало, из последнего терпения принимая неминуемые удары. Он зажмурился. Толпа вокруг одобрительно гудела и с энтузиазмом выкрикивала счет, но он почти уже ничего не слышал из-за вспышек дикой обжигающей рези, выворачивающей наизнанку его мозг. И, после – тяжкой, свинцовой боли, растекавшейся в свитых мышцах ягодиц и наполнявших бедра до тугой ломоты в костях. Улыбаться! Черт возьми! Челюсти свело судорогой, и этот жуткий оскал напоминал зловещую ухмылку маньяка.
– Шестнадцать! – он ошалелым взглядом уставился на кисти своих рук, впившиеся в край скамьи до белизны в костяшках пальцев, пытаясь собрать воедино остатки своей выдержки. Маленькая передышка... Энгус склонился за следующей хворостиной. Он специально возился подольше, сочувственно давая парню время отдышаться и восстановить самообладание.
Задница мучительно пламенела. Он чувствовал, как боль накатами плещется в мозгу, окончательно лишая его внятности восприятия. Розги были просоленные, и от их жалящего вторжения плоть разъедало и пекло. «Вонючий ад! Вот что значит сидеть на раскаленной сковородке, когда тебя медленно поджаривают черти!» - подумалось ему. Угораздило же ему жениться на этой ведь… Он не успел додумать, порка возобновилась с новой силой, заставив его непроизвольно увернуться, избегая следующего удара. Он сжался и закусил губу. «Нет! Не смей крутиться! Терпи, черт тебя задери!» Внезапно, представив с паникой, что сейчас на его месте могла бы легко оказаться Клэр, он опять весь взмок от горячего прилива пота, вызванного совсем не телесной болью.
– Двадцать! – «Улыбайся! О Боже! Да чтоб тебя! Еще десять...» В голове гулко шумело, кровь стучала в висках от того, что он сдерживал дыхание и стоны. А ведь могло бы уже скоро закончиться, если бы не вмешалась эта чертова женщина. Он не мог понять, что он испытывает, ярость или удивление от ее безумного поступка. На что она надеялась? Неужели хотела.. чтобы вот т-А-А-А-к! Господи! Черт! Ему начало казаться, что оставшееся ему никак не вытерпеть, тело отказывалось повиноваться и непроизвольно само уворачивалось из-под удара. Он не был привязан и, чтобы сохранить лицо, обязан был держаться.
– Двадцать три, – голос надсадно сипел, с трудом разлепляя спекшиеся губы. Сможет ли он сейчас не сдаться? Сможет ли досчитать до конца? Слава Богу, Мурта громко подхватывал его счет вместе с остальными зрителями, крайне увлеченными захватывающим действием.
– Двадцать пять, – он почувствовал, что хворостина от души саданула по ногам, по тому месту, где ягодицы переходят в бедра и невольно выгнулся в мучительной судороге. ООО!.. Сколько же теперь он не сможет сидеть? Казалось, что прут снес всю плоть с его многострадальной задницы. Энгус перешел на бедра и хлестал по самым чувствительным местам. Последние пять ударов он ощутил так, будто они кровавыми отметинами навечно отпечатались в его мозгу. Наконец:
– Тридцать! – отчаянно, с глухим утробным стоном, выдохнул он и, благословив Иисуса и всех Святых, расслабился с невероятным облегчением, без сил распластавшись на скамье.
– Сделано, мой Лэрд! – это уже Энгус.
В зале одобрительно заулюлюкали и воодушевленно захлопали, будто после увлекательного представления. Он полежал еще немного, закрыв глаза и стараясь прийти в себя, собраться с силами и хоть как-то избавиться от этой отвратительной дрожи во всех мышцах. Еще надо поклониться Лэрду, будь он неладен, и поблагодарить за экзекуцию. Христос!
Энгус протянул ему руку, помогая подняться. Джейми, кое-как уняв дрожь, медленно сполз с лавки и, слегка пошатнувшись, натянул бриджи. Жесткая ткань коснулась напоротого тела, и он незаметно расширил глаза и усиленно задышал. Рот совсем высох, и язык его был слишком шершавым и опухшим, чтобы можно было что-то сказать. Но он мужественно приложил руку к груди и поклонился Колуму, а потом – Энгусу, чувствуя, как струйки пота стекают по вискам и шее.
Колум знаком подозвал его и протянул чашу. В ней была рейнское вино. Стараясь, чтобы было не слишком заметно дрожание его рук, Джейми принял ее с поклоном и жадно выпил большими глотками, не обращая внимания, что жидкость стекает с края чаши к нему на грудь.
Колум внимательно смотрел, как он пьет, и когда Джейми оторвался от чаши и, возвращая, процедил сквозь стиснутые зубы: «Благодарю, мой Лэрд!», опять осклабившись в натужной улыбке, это было принято как традиционный акт благодарности за порку.
Колум сухо кивнул племяннику, провозглашая обычное в таких случаях: «Дело решено!» и указал ему место слева от себя. По правилам, он должен был присутствовать до конца Собрания. Боже милосердный, хотя бы садиться его никто не заставлял! Энгус подал ему плед и сюртук. И пока Колум решал следующий вопрос своих арендаторов, отвлекший внимание народа от племянника, тот отошел в угол, подальше от любопытных взглядов, не спеша облачился в килт, надел сюртук, повязал галстук. После этой процедуры он хотя бы пришел в себя, и его не слишком болтало на ослабевших ногах. Зад палило немилосердно, но выпитое вино несколько снизило остроту от шока. Наконец, он смог занять место слева от дядьев и даже с вызовом оглядеть зал. Он ожидал увидеть насмешливые или злорадные лица, но к удивлению своему, когда люди встречались с ним взглядом, он замечал либо сочувствие, либо одобрительные и даже восторженные кивки. Только некоторые поспешно отводили глаза.
«Ладно», – подумал он. По крайне мере, он отвоевал свою территорию у дяди и не собирался так просто сдаваться. Он заставил себя надеть маску иронического безразличия, хотя ощущал, как внутри у него все катастрофически рушилось от беспомощности и унижения. Внезапно слезы, подступившие после очередного добродушного кивка из зала и вследствие схлынувшего вдруг многочасового напряжения, стиснули ему горло. Он испуганно заиграл желваками, и начал думать о лошадях, чтобы постыдно не расплакаться прямо перед всеми. «Надо не забыть их почистить и помочь завтра Алеку с выездом...»
Собрание, наконец, закончилось, и начался традиционный ужин в доме Лэрда с крепкими напитками и разнообразной едой на столах, предназначенной для всех гостей. Он хотел потихоньку смыться из зала, хотя чувствовал, что зверски голоден. Он не мог сегодня есть с того самого момента, как Колум холодно и официально объявил ему утром, что намерен высечь его на Собрании – вполне ожидаемое и справедливое наказание за то, что он допустил возникновение опасной для клана ситуации.
Но его страх неожиданно вышел из под контроля... Слишком много на него свалилось за последнее время. И ссора с Клэр абсолютно изматывала его. Он знал, страх ожидания всегда был хуже самого наказания. Кишки его просто сворачивало от этого тягостного предвкушения вечернего позора, от которого тряслись поджилки, и мысли сносило напрочь, и он провел целый день, бродя по лесу и пытаясь охотится. Он молился, чтобы Бог укрепил его и дал ему силы. И он дал хрупкую иллюзию спокойствия, с которой Джейми смог прийти на Собрание и как-то выдержать экзекуцию. «Христос, благодарю!» – сказал он от души. И почувствовал облегчение, что терзающая боль уже действительно закончилось.
Он был удовлетворен собой, на самом деле. Он показал всем, и Колуму в том числе, что сломать его нелегко – так просто жертвой он не станет. Но позор – не боль – быстро не уйдет. Стыд от унижения еще долго будет преследовать его, заливая краской лицо при любом взгляде, показавшемся хотя бы чуть насмешливым. Хотя тогда, в 16 лет, как он до сих пор отчетливо помнил, это было гораздо острее. Видимо, он стал циничнее – усмехнулся он сам себе – и умел теперь отрешаться в неприглядной ситуации.
На пороге из зала его поймал Нед Гоуэн. Посмеиваясь, стряпчий мягко взял его под руку и протянул бокал, произнося несколько одобрительных слов о его стойкости и отличном представлении, которое Джейми устроил.
– Черт возьми, парень! Твой хребет, видимо, выкован из стали! – глаза его блестели дружеским восхищением.
Адвокат от души посочувствовал той ситуации, в которую он попал конечно... незаслуженно. Джейми был действительно благодарен и выпил несколько глотков из кубка за свое благополучие и здоровье.
– Думаю, это будет нелишне, мой друг! – Нед сокрушенно кивнул куда-то в направлении его седалища. – Должно быть, все-таки чертовски больно!
– Да уж! – проговорил Джейми, с удивлением понимая, что ему приятна поддержка старика. – До сих пор горит как в аду, скажу я вам, – доверительно нагнувшись, сообщил он, чем заслужил поощрительное похлопывание по спине.
Он так и не смог сбежать. Люди потянулись к нему, выражая свою поддержку, сочувствие и восхищение. После двадцатого хлопка по спине и плечам, он уже не ощущал такой горечи от позорного эпизода. Тем более, каждый норовил выпить с ним хотя бы пару глотков, и в голове у Джейми уже приятно шумело.
Даже Дугал подошел к нему и, слегка усмехаясь, сжал его плечо.
– Молодцом! – только и сказал военачальник Маккензи и ободряюще кивнул.
Видимо, он все-таки испытывал некоторую вину за участие в его сумасшедшей женитьбе на этой безмозглой английской чертовке, которая привела ни в чем не повинного племянника к такой, прямо скажем, незавидной ситуации...
Наконец, Джейми все же сумел потихоньку улизнуть, прихватив с собой кувшинчик, вполовину наполненный приятными всплесками виски, а так же сунув за пазуху лепешек и копченого мяса.
Он решил, что сегодня не пойдет к Клэр... Зачем? Чтобы снова спать отвергнутым на коврике у камина? В его душе засаднило так, что даже боль от порки не смогла затмить эту мучительную рану.
Он пойдет к лошадям, к его добрым лошадям. Только они его принимают... «Конечно, ты же их не бьешь!..» – шевельнулась червяком укоряющая мысль, вызвав волну раздраженного раскаяния.
Он вспомнил Клэр, как она сегодня пыталась... Прикрыть его?.. Собой. На душе у него потеплело. «Моя храбрая девочка!» – вдруг с гордостью подумал он. И внутри у него все сжалось, от того, что ничего теперь уже не изменишь, и Клэр, вероятно, потеряна для него навсегда. Он страшно запутался и совершенно не знал, что теперь делать. А сумбурные, после всех событий и выпитого виски, мысли не слишком смогли приблизить его к верному решению.
Погладив Сарокха по теплой мягкой морде, он скормил ему пару лепешек и прижался к нему лбом. Тот сочувственно потерся об его щеку и ласково потрогал губами ладонь, обдав ее своим влажным дыханием. «Только ты меня жалеешь и понимаешь...» – опять закралась предательская мысль, от которой зажгло внутри. Джейми вдруг опять резко захотелось плакать от какой-то совсем детской беспомощной жалости к себе. Он почувствовал себя одиноким. Слезы полились, благо здесь в тишине и полумраке конюшни с ее уютными запахами конского пота, навоза и сена, его никто не мог увидеть. Он прислонился к столбу, спрятав лицо в изгиб локтя, и, наконец, дал волю чувствам.
«Чертова английская стерва!» – крутилось у него в голове и – «Что теперь делать?» – была вторая, полная глухого отчаяния, мысль. На которую он не мог найти никакого ответа. Сарокх участливо тыкался ему в плечо, будто пытаясь подбодрить.
Внезапно, Джейми почувствовал, что в конюшне еще кто-то есть. И этот кто-то нарочито громко покашливал.
«Черт!» Рыдания мгновенно иссякли. Джейми быстро утерся пледом и, постаравшись придать себе беззаботный вид, вцепился Сарокху в морду, будто тихонько беседует с ним, в тщетной попытке спрятать зареванное лицо от нежданного посетителя. Скосив глаза, он с облегчением увидел, что это Мурта, который пришел устраиваться на ночлег. Крестный подошел и встал в нескольких шагах от него, опираясь о заграждение. Джейми шмыгнул носом и остервенело утер глаза рукавом рубахи.
– Как ты, парень? – Мурта испытывающе посмотрел на него.
Джейми коротко глянул ему в лицо, боясь встретиться взглядом, и смущенно процедил хриплым от рыданий шёпотом:
– Я в порядке.
Мурты он не слишком стыдился, но все равно ему было не очень приятно, что тот стал невольным свидетелем его слабости.
– Что-то ты последнее время ходишь какой-то смурной. Ты и... Клэр... У вас все в порядке?
Джейми вздрогнул и бросил на крестного испуганный взгляд. Он совсем не хотел никого посвящать в свои проблемы. Это было не по-мужски обсуждать свою жену и их отношения с кем-то еще. Но он так отчаянно запутался, так нуждался в совете. Внезапно он пронзительно ощутил отсутствие отца, который точно мог бы посоветовать ему что-то дельное или... хотя бы выслушать его горести.
Но рядом стоял Мурта и молча ждал. Джейми на секунду показалось, что он может ему открыться.
– Надеюсь, это не из-за порки, парень, ты тут сырость разводишь? – крестный тихонько усмехнулся, ободряюще приобнял его за плечи и слегка встряхнул. – Хорошая розга еще ни одному шотландскому ублюдку не повредила... А?! Так любил говаривать Брайан Фрейзер из Ловата, твой отец... Его самого старый лорд Ловат драл так, что только клочки летели.
– Я знаю... – Джейми кивнул, удивившись, что Мурта тоже вспомнил об его отце, и улыбнулся невольным воспоминаниям. – Он любил про это рассказывать, особенно после того, как выдерет меня.
Они помолчали.
– Отец говорил, дед сек его безжалостно за малейшую провинность. Наверное, потому, что отец был... бастардом... – грустно добавил Джейми с каким-то щемящим чувством несправедливости и одиночества.
Мурта взял соломину в рот и рассеяно пожевал ее.
– Ты знаешь... мать Брайана... твоя бабка, была единственной женщиной, которую твой дед любил по-настоящему. Только не мог он жениться на ней, потому как уже был женат к тому времени. Она была у него кем-то вроде наложницы, как у тех ускоглазых варваров с Востока. Только рано она умерла – Брайану и трех не было.. Вот твой дед убивался... И говорят, до сих пор подолгу сидит на ее могиле.
Джейми почувствовал, как мороз пошел по его коже от познания этаких семейных тайн. Он приподнял бровь, широко открыл заплывшие от слез глаза и повернулся к Мурте.
– А ты откуда знаешь? – удивленно просипел он.
– Моя двоюродная тетя была кормилицей у детей Ловата, и она была в курсе всех семейных дел. Он поэтому и лупцевал его почем зря. Очень его любил и хотел человеком сделать. Нанимал лучших учителей. Только Брайан был слишком упрямый. Как сталь. Если что решит, нипочем не согнуть, хоть убей, – Мурта искоса поглядел на крестника, спрятав ухмылку в бороде. – И в кого ты такой получился... чокнутый упрямый осел, не пойму.
– Да... – пробормотал Джейми. – Мне это говорили..
– Ну... а когда он женился без спроса и ушел от отца, тот посчитал это страшным предательством. И перестал общаться с ним, как отрезал.
– Понятно... почему он тогда так на меня смотрел... когда я уезжал в Париж.
Джейми вдруг кольнула искра раскаяния и жалости к деду, когда он представил, что это его сын, его и Клэр, единственное его сокровище, безвозвратно ушел от него, хлопнув дверью. И это его рыжеволосый внук не смотрит в его сторону, когда проезжает мимо. Он сглотнул при мысли о том, что так же может в любую минуту потерять Клэр, как дед потерял его бабку. Христос! А он так бестолково тратит время на разные глупые обиды и мелочные размолвки.
Он еще больше нахмурился, и в его взгляде, видимо, отразилась такая печаль, что Мурта тихо проговорил:
– Ступай-ка домой, парень. Пусть твоя жена тебя утешит.
– Она не хочет утешать меня... Она... не подпускает меня к себе, – вдруг с глухим отчаянием рыкнул он и испугался своей ошеломляющей откровенности.
Глаза Мурты недоверчиво уставились на него.
– Вы что? С ней вообще ни разу? Но... подожди... судя по твоему недавнему идиотскому виду... хмм... озабоченного щенка, у вас вроде все было в порядке?
– Да было... – Джейми почувствовал, как от безысходности, его глаза снова наполняются слезами. Но он не дал им скатиться. Только зло шмыгнул носом.
– Так что случилось?
– Случилось то, что я выпорол ее, как ты помнишь. И она не может этого простить, – спазм перехватил ему горло и последние слова он договорил очень сипло.
– О! Вот значит как...
Мурта положил руку ему на плечо.
– Сдается мне парень, сегодня все измениться. Я плохо разбираюсь в женщинах, конечно... Но, по-моему, она немного поняла, что к чему.
Он улыбнулся, вспомнив, как вела себя Клэр на собрании.
– Сегодня она была как... разъяренная фурия, готовая защищать свой выводок любой ценой. Меня чуть не покусала, когда я тащил ее наверх. Я даже боялся зажать ей рот, потому что думал, что могу остаться без пальца. Она здорово кусается, твоя женушка!
Мурта с гордостью показал шрам от укуса, которым наградила его Клэр, в тот день, когда он нашел ее у камней в одной изодранной сорочке.
Он ободряюще хлопнул Джейми по плечу и слегка потормошил его.
– Иди домой, парень. И посмотри, что будет. Может она и покусает тебя, но сегодня ты не будешь спать один.
Джейми тяжело вздохнул, с надеждой долго смотрел на крестного, размышляя, потом направился к выходу... На пороге он обернулся.
– Да... Мурта... и спасибо за розги... – рот его скривился в усмешке так, что верхние зубы слегка оскалились... – Ты всегда умел их выбирать.
Он осторожно притронулся к своим палящим местам и болезненно сморщился.
– О! Всегда, пожалуйста, парень. Обращайся, если что!.. – взгляд крестного блеснул свирепым огнем.
Но в бороде он прятал ласковую усмешку.

Опубликовано: 14.10.2017

Автор: Amanda Roy

ЗАЖГИ ЗВЕЗДУ!

Зажги звезду (уже зажгли 19 человек)
Загрузка...

 

« предыдущаяследующая »


На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Музу автора уже покормили 7 человек:

  1. Приятный, плавный слог, любимые герои… Всё выдержано в лучших традициях книги. Думаю, даже Диане было бы не к чему придраться) Спасибо за погружение и эмоции!

    Оцени комментарий: Thumb up +2

  2. Автор, у вас прекрасный стиль повествования. Читала с удовольствием.
    Досталось же Джейми. Так реалистично описали его порку, каждый удар прочувствовала невольно. Хотелось спасти его вместе с Клер.
    Читаю дальше

    Оцени комментарий: Thumb up +3

  3. С произведением Дианы Гэблдон «Чужестранка» я познакомилась в прошлом году. Сначала посмотрела первый сезон сериала, потом второй… Под впечатлением прочитала все что на тот момент было издано. Но как часто бывает — на амереканских приключениях четы Фрейзер, мне стало наблюдать уже не так интересно. Но первые четыре книги — это просто бомба!!!
    Вы очень интересно подали сцену наказания Джейми, спасибо. Следить за метаниями Клэр (медсестры, которая прошла страшную войну и не приемлет насилия в принципе) мне нравится вообще. Она любит своего первого мужа с лицом врага… Начинает влюбляться в Джейми… Все сложно… Но черт подери так клево!!!
    Спасибо, буду читать дальше.

    Оцени комментарий: Thumb up +3