Аманда Рой. Любопытные последствия непослушания. Часть 1

Есть в телесном наказании какая-то особая красота;
люди определённого склада достигают в нём полноты чувств...
Это относится и к тому, кто наказывает, и к тому, кто терпит наказание...
Они раскрываются. Раскрываются и в женственности, и в мужественности...
Философ
Основные персонажи: Джеймс Александр Малкольм Маккензи-Фрейзер, Клэр Элизабет Рэндолл Фрейзер
Пэйринг: Джейми/Клэр
Другие персонажи: Роджер Маккензи, зать Джейми и Клэр; Брианна Рендолл Фрейзер, Маккензи, дочь Джейми и Клэр, жена Роджера; Джеремайя (Джемм) Фрейзер Маккензи, их сын, внук Джейми и Клэр.
Рейтинг: NC-17
Жанры: Повседневность, POV, Hurt/comfort, Пропущенная сцена
Предупреждения: сцены домашнего наказания
Размер: Миди, 3 части (первая, вторая, третья)
Подробнее: Список остальных историй и о самой книге-вдохновителе

Эти истории, по большому счету, разговор о Любви. Любви настоящей, не ради себя, а ради другого. Ведь настоящая Любовь – это всегда ответственность за того, кого любишь, за его безопасность. И решения при этом часто не бывают простыми. Кроме того, строгая иерархия в непростое время – издревле вопрос выживания. На что ты готов пойти, чтобы сберечь то, что тебе дорого, защитить того, кто тебе не безразличен?
Эта трилогия о развитии честности, доверия и понимания между героями, которые, в первую очередь, проявляется в таком непростом для них всех вопросе, как подчинение и наказание.
Иерархия – сила личности – ответственность – границы – безопасность.
И немного юмора.

Часть 1. ЗАНЯТНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ЛЕГКОМЫСЛИЯ

Немного предыстории к первой части:
В результате своей шпионской миссии по предотвращению восстания 1746 года и гибели якобитов в бойне на Каллоденском болоте (2-я книга Дианы Гэблдон серии «Чужестранка»: «Стрекоза в янтаре») Джейми и Клэр Фрейзеры оказываются принятыми при дворе короля Франции и приглашены на королевский бал в Версале.
«Джейми колебался, и Аннализ потянула его за руку.
– Идемте же! – настаивала она. – А за свою даму не волнуйтесь, – она окинула мой сногсшибательный прикид одобрительным взором, – в одиночестве ей долго скучать не придется.
– Этого-то я и боюсь, – пробормотал Джейми еле слышно. – Ну, так и быть, разве что на минутку.
На миг ему удалось высвободиться из цепких рук Аннализ, и он шепнул мне на ухо:
– Если найду тебя в одном из этих альковов, Сассенах, мужчина, с которым ты там будешь, считай – покойник. А что касается тебя… – Рука его бессознательно потянулась к шпаге, висевшей на поясе.
– О нет, не пойдет, – возразила я. – Ты ведь на своем кинжале поклялся, что никогда больше не будешь меня бить. Какова же тогда цена твоим клятвам, а?
Он через силу усмехнулся:
– Нет. Бить я тебя не буду, во всяком случае – не так, как бы мне хотелось.
– Вот и хорошо. А что тогда ты со мной сделаешь? – продолжала дразнить я его.
– Что-нибудь да придумаю, – мрачно ответил он. – Еще не знаю, что именно, но тебе вряд ли понравится.
Окинув напоследок присутствующих испепеляющим взором и сжав мое плечо жестом собственника, он позволил Аннализ увести себя...»
Диана Гэблдон, «Чужестранка, кн. 2, глава 9»

Как водится, самоуверенная Клэр не прислушалась к увещеваниям мужа и попала именно в ту неловкую ситуацию, о которой он так настойчиво предупреждал. Незадачливый ухажер со скандальным блеском был выполоскан в близлежащем фонтане непреклонной рукой мощного свирепого шотландского ревнивца, а непокорная жена, видимо заслуживает отдельного и, как следствие, не совсем приятного разговора. Но даже в самой патовой ситуации Клэр не привыкла сдаваться, как, впрочем, и Джейми…

* * *

Франция,
Версаль, Королевский Дворец
1744
– ТАК ЧТО Я ГОВОРИЛ ТЕБЕ насчет алькова, девонька? Не напомнишь мне? – синие глаза скептически прищурились.
Мои плечи сами собой слегка дернулись в недоуменном: «Ну, а что тут такого?» Вторая смутная мысль, вспыхнувшая в панически опустевшей вдруг голове, была: «А не пойти ли мне куда-нибудь прогуляться пока… не поздно? Воздухом, так сказать, подышать?..»
– Могу ли я хоть раз в жизни рассчитывать, что ты примешь к сведению мнение своего законного мужа, а, Сассенах? Или, позволь спросить, я для тебя пустое место? – довольно сухо сообщил мне Джейми, пригвоздив к месту негодующим взглядом. И желваки, проклятье, у него ходуном ходили.
Что ж… Вполне ожидаемый нагоняй. Я лихорадочно сглотнула, упрямо стараясь не выдать крайне неприятного ощущения пустоты в моем животе, но мой голос не желал со мной сотрудничать. Он предательски вздрагивал и слегка истерил.
– Ну, я-то в чем виновата? – попыталась я скрыть свое смятение за дерзким тоном избалованной недоросли. – Мои ноги устали и отекли, и мне совершенно необходимо было снять эти чертовы туфли. Мне что, прикажешь снимать их посреди зала?
– Ну, разве я был не прав? А? – он со вздохом, полным глубокого утомления, поднял глаза к потолку, словно призывая Всевышнего дать ему терпения и сил – и побольше, а потом опять испепелил меня взглядом, метнув в мою сторону небольшую молнию. Но его патетическое воззвание не оказало на меня должного педагогического воздействия. Скорее, совсем наоборот – оно подействовало слегка парализующе.
– Разве я не обещал тебе, – снова этот пафосный надрыв в голосе, который сделал бы честь самому популярному рыночному актеру из провинциальной бродячей труппы, – что какой-нибудь похотливый лягушатник непременно захочет воспользоваться этим моментом? И я его даже, где-то в глубине души, понимаю, если отбросить свою личную заинтересованность. Ни один нормальный мужчина в рассвете сил не смог бы удержаться от непристойных мыслей при виде этого, излишне соблазнительного декольте. Что я тебе и пытался донести! Не находишь ли ты верным такое утверждение, жена моя, что ты задалась целью ославить меня на весь королевский двор, да еще и весь этот чертов рассадник разврата, называемый Парижем, в придачу?
О, Боже ты мой, какая тирада! Вроде он никогда не говорил мне, что «Отелло» – его любимая произведение… Я с дурацкой улыбкой на устах, легкомысленно похлопала глазками и, на всякий случай, слегка вжалась в стену попой, почувствовав реально надвигающуюся грозу – на лбу у моего раздухарившегося супруга сошлись угрюмые морщинки. Вряд ли меня можно было осуждать за некоторую панику, если вспомнить предыдущую трепку и многодневную боль в безжалостно выпоротом седалище после.
Огромная рыжая фигура некоторое время нервно передвигалась по комнате, напоминая мне растревоженную особь семейства кошачьих. Очень крупных и свирепых кошачьих, между прочим. Потом она резко остановилась, видимо приняв какое-то решение, и, повернувшись лицом ко мне, стала медленно и хладнокровно расстегивать ремень. При этом лицо моего благоверного было довольно мрачным и, конечно, ни в коей мере не обещало славный вечерок в кругу любящей семьи. Ой-ей-ей… Иисус твою ж… В животе как-то нехорошо сжалось, и я почувствовала, что мне стало трудно глотать. Я посмотрела по сторонам, ища пути к отступлению. Где-то, в опустевшей вдруг голове, возникла отчаянная мысль, что на этот раз без основательных потерь со стороны противника ни за что не сдамся, пусть себе не воображает! Я поискала вокруг себя на предмет «чего-нибудь потяжелее». Вон на столе подсвечник стоит, но до него еще успеть добежать надо.
Между тем, мой безнадежно посуровевший муж сдернул килт, стащил сапоги и, оставшись в одной рубахе, сел на кровать. Ремень он старательно освободил от всех его мужских причиндалов, типа дирка и споррана, и положил рядом. Хмм… Ну, хорошо, и что дальше, черт шотландский?
– Итак… – проговорил он, многообещающе потирая свои весьма привлекательные коленки. – Я жду.
Я сделала шаг к подсвечнику. Может ждать хоть до второго пришествия, нечего тут распоряжаться! Тоже мне, начальник нашелся.
– Клэр! Да подойди же ты ко мне. Мне нужно с тобой основательно потолковать. Обсудить, так сказать, возникшее недоразумение. Рассеять, опять же, ненужные сомнения.
– Кто? Я?
Еще один шажок к спасительной железяке.
– Мпфмм… А тут разве еще кто-нибудь есть? – он с подчеркнутым интересом поглядел по сторонам, заглянув даже под подушку, подвернувшуюся под руку. – Кроме тебя что-то никого не нахожу... Или ты уже не Клэр?
И как-то так нехорошо ухмыльнулся. Ах, дьявол тебя забери! Лучше бы я сейчас была не Клэр, это точно. Хотя, на его месте, я бы не стала так хорохориться. Добавлю-ка я истеричности в голос.
– Вот еще! И не подумаю! Или тебе опять память отшибло, рыжий ты ублюдок, как ты клялся и божился на своем… кинжале не трогать меня!.. Лучше даже не начинай.
Джейми в раздумье приподнял бровь, потом сощурился и угрожающе, со стальным нажимом, проговорил:
– Подойди сюда сейчас же, девица! – И опять излишне энергично похлопал по крепким коленям.
От этого жеста ноги окончательно ослабли, и, вдобавок, внутренности мои превратились во что-то кисельно-невесомое. Ощущение дурноты и неуправляемости постепенно овладевало моим телом. Но что ж, так как сдаваться я все-таки не намерена, придется применять тяжелую артиллерию. Ну не существует в природе мужчин, которых при желании нельзя было бы сделать чуточку покладистей. И, решив не искушать судьбу в попытках доказать стене, что она не там стоит, я коварно сменила тактику. Ну, так, чисто по-женски... Право, наши, Евины способности нам для того и дадены, насколько я смыслю в ситуации.
– Неужели ты собираешься пороть свою несчастную, беременную жену, которая к тому же тебя безумно любит? – проговорила я сиропным голосом. – Может, лучше пойдем в кроватку, а, Джейми? И я докажу тебе на практике свою непогрешимую преданность. У меня как раз на это только и остались силы.
Так, а теперь повторим этот фокус с умилительным хлопаньем ресницами и... взгляд – понежнее! А так же – хоп-хоп! – беззащитную улыбочку… А теперь, особо изысканно извиваясь всеми своими, хвала Господу, сочными прелестями, расслабленно потянемся… И нарочито утомленно зевнем.
Ага, ну вот, слишком просто… В мгновение ока лицо Джейми переменилось, глаза засверкали задорными искорками, было видно, что он пытается скрыть невольный смешок. И я немного расслабилась. Заслужила…
– Хмм… предложение, конечно, заманчивое, но я бы предпочел сначала разобраться с возникшим инцидентом.
Да, что за черт упрямый!
– И, вообще-то, жена моя, можешь не надеяться, пороть я тебя как раз не собираюсь. Хотя… – он скорчил чуть разочарованную гримасу, – очень хочется, буквально руки чешутся!.. Итак, красотка, подойдешь ли ты ко мне все-таки, или будем так до вечера препираться?
Я?! Препираюсь?! Это новости! Ладно. Посмотрим… Я самонадеятельно приблизилась и остановилась от него в двух шагах. Крайне неосмотрительно с моей стороны… как оказалось.
– Ну... чего надо тогда?
Ах, черт! Мощная левая рука метнулась, словно гюрза, молниеносно перехватив меня поперек талии, и, не успела я опомниться, как уже лежала животом на правом колене мужа. Его левая нога ловко обвила мои брыкающиеся икры, а правая рука подтянула верх моего туловища на кровать, плотно прижав спину локтем.
– Ах, ты! Вероломный ублюдок! – завизжала я, судорожно пытаясь вырваться и ощутила, похолодев, как его сухая горячая ладонь скользит мне по бедру, задирая полотно тонкой сорочки.
Правой рукой я действовать не могла, потому что она оказалась зажатой между моим возмущенно виляющим телом и железным боком Джейми. Без вариантов! Зато левой я нещадно колотила его по голым ногам – на что он, кстати, реагировал не больше, чем скала на кузнечика.
Почувствовав, что он задрал мне подол до самой талии и, ощутив, как беззащитно открыта всем ветрам моя голая пятая точка, я пыталась прикрыть ее этой, пока еще свободной рукой, извергая проклятья и угрозы. Но Джейми нежно перехватил мою бунтующую руку правой ладонью и бережно подтянул ее к моим лопаткам так, что я оказалась намертво скручена и в полной власти этого самонадеянного рыжего чудовища.
– Ах ты, клятвопреступник! – я рычала и пыхтела, безуспешно пытаясь вывернуться. – Мерзавец с раздутым самомнением! Я тебе покажу! Гад, садист! Предатель! Гореть тебе в аду! – я попыталась его укусить, но мой рот был слишком далеко от объекта вожделения. – Джейми учти! Теперь уж я этого тебе никогда не прощу!.. Даже просто не надейся!
Но он наклонился к моей голове, крайне растрепанной в пылу неравной борьбы, и совершенно спокойно и даже ласково изрек.
– Угомонись, Сассенах. Неужели ты думаешь, что я способен нещадно пороть беременную женщину? Вот такого ты мнения обо мне, да, моя милая женушка? Не волнуйся ты так, доверься мне... Я всегда клялся и сейчас клянусь, что не причиню тебе ни боли, ни вреда, даже если бы ты не была беременной, а тем более теперь, моя вредная своенравная девочка...
Говоря это, он мягко поглаживал мой оголенный беспомощный зад своей тяжелой ладонью. И я вдруг почувствовала, как в мое бедро уперлась довольно основательная упругость.
Я ошарашенно взглянула на Джейми через плечо, будто его увидела впервые. «Вот так новость? Так это игры такие? Да уж, никогда… совсем никогда, дьявол, не знаешь, чего от него ожидать! И как быстро он всему учится, прямо на лету схватывает!» – впрочем, в моем крайнем потрясении, я не удосужилась задаться вполне закономерным вопросом, а где он, собственно, мог этому научиться. Но вдруг, с крайним облегчением ощутила, как гадкий спазм страха, сковывавший мое тело, куда-то испарился. Я благостно расслабилась, с ходу вовлекаясь в эту немудреную, но очень волнительную игру.
Моя ладонь, заведенная за спину, уютно устроилась в его теплой руке.
– Пороть я тебя пока не буду, – как бы в раздумье, поглаживая мою спину и бедра, продолжал Джейми, – но, пожалуй, надо тебя поучить уму разуму, чтобы знала, как прекословить мужу и срамить его перед всеми этими придворными павлинами. Так что я намерен тебя наказать, даже не сомневайся. Отшлепаю тебя как следует, Сассенах...
Я почувствовала обнаженной кожей движение воздуха, и звонкий шлепок сотряс мою задницу. Ах! Вот так сюрприз! Я аж опешила!
Так как он хлестанул меня всего лишь кончиками пальцев, удар получился не тяжелый, но довольно жгучий, отчего я подпрыгнула, завертелась, и моя плененная рука непроизвольно сжала его ладонь...
– Ай!
– Прости, я немного не расслышал… Ты что-то хочешь мне сказать?
Не думаю, что я в этот момент так уж хотела сказать что-то особо приятное для его ушей, поскольку я чувствовала себя довольно унизительно, в положении арабской загогулины, получающей трепку по своей голой беззащитной попе, устремленной в потолок. Но я собрала все свое самообладание – а так же остатки здравого смысла – и полузадушено пробурчала:
– Что? Что ты хочешь от меня услышать?
– О! Ну наконец-то слышу какую-то покорность в голосе мадам «Я-всегда-и-во-всем-права-можете-не-сомневаться» и «Делаю-что-хочу-вы-мне-не-указ». Что ж. Я жду извинений, как минимум.
Я закусила губу, немного поразмыслила и целомудренно произнесла:
– Извини. Ты был прав… как всегда. А я была не права.
– Извини?.. И все? – Джейми многозначительно замолчал.
– Извини, мой дорогой муж и господин, – заучено, без особого выражения произнесла я. Ладно, так и быть, подавись… кровопийца рыжий.
Джейми самодовольно хмыкнул.
– Так… И за что ты у меня просишь прощения, милая.
«Милая» прозвучало как-то подозрительно похоже на «маленькую дрянь».
– Джейми! – рыкнула я и, обиженно пискнув, дернулась от следующего жгучего удара карающей дланью.
– За то, что не слушаю тебя… – фыркнула я свирепо, болтаясь на его коленках, как сырое белье на заборе.
Ну, все, теперь ты можешь даже не надеяться на смерть, которая тебя бы порадовала, паразит!
– Отлично, моя злобная девочка! Не буду тебя слишком обнадеживать, но я, пожалуй, все же скошу тебе наказание наполовину. Ты хорошо усваиваешь урок, – бархатно промурлыкал мой котяра, подозрительно похожий на льва, и мягко цапнул меня зубами за воспитуемое место. Я ойкнула от неожиданности и вдруг отчетливо поняла, что между ног у меня, оказывается, давно уже влажно, как в том самом омуте, где беспечные черти по своим правилам обитают. Мпмффф…
Вдобавок он так нежно провел ногтями по моей спине, что я вся задрожала от желания «сама-не-понимаю-чего» и требовательно выставила под его руку свой еще не до конца отшлепанный зад. Сама. Вот так новость! Я на всякий случай еще раз покопалась в своем помутненном рассудке. Эй, парень, ты в своем уме? «Отстань, зануда, не мешай наслаждаться!» – сварливо буркнул мой ошалевший мозг.
Тем временем мой, не в меру развоевавшийся супруг довольно хмыкнул и вновь не слишком усердно хлестанул меня, имитируя шлепок. Я немного отстраненно понаблюдала за этим со стороны и с ужасом поняла, что остатки моего здравомыслия окончательно покинули меня теперь. Можете себе вообразить картину: моя голая попа была вся во власти моего сурового властелина, такого сильного, требовательного. И он наказывал меня... За дело же, да?.. О, Господи! Святой, мать его, Рузвельт! Или кто там еще бывает? Есть от чего потерять разум и начать основательно крутить бедрами, чувствуя, как рука его в ответ мнет и терзает мое столь усердно оттопыренное мягкое место, что мне могла бы позавидовать самая гибкая из загулявших кошек.
Его пальцы моим задом, похоже, ограничиваться не собирались и неожиданно, по-хозяйски, проникли мне между ног. Мои позиции окончательно были проиграны, когда я ощутила эту твердую нахальную плоть в своем предательски жадном местечке, не утруждающем себя, как оказалось, согласованием своего распутного желания с моими, высоконравственными, и вполне себе довольном ситуацией. И, с некоторым удовлетворением услышала сквозь пелену своего помутненного сознания, как и Джейми, сдавлено подстанывая, хрипло, тяжело задышал.
– Ох! девочка моя! Ты вся мокрая! – то ли удивился, то ли констатировал он, и голос его, от этого нехитрого вывода, практически прервался, будто ему не хватало воздуха.
Я почувствовала, что он выпустил мою ладонь и начал ласкать меня уже двумя руками, проникая под задранную рубашку, до самых плеч и охватывая меня всю, блаженно растекшуюся по его коленям на манер кисельной лужицы. Я слабо осознала, что совсем улетаю, разрази гром этого рыжего черта, когда он наклонился и стал покусывать мои подрагивающие отшлепанные ягодицы, а потом нежно ласкать их языком, при этом настойчиво проникая в меня пальцами снова и снова. Я выгибалась и стонала, обнимая его колени и враз позабыв про все свои мстительные и бунтарские мысли.
Потом он вдруг перевернул меня так, что я прямиком попала в его объятья, и наши жадные поцелуи, которыми мы без разбору осыпали друг друга, дали бы повод любому диагностировать наше легкое умопомрачение и временную невменяемость... Причем с обеих сторон.
– Душа моя… любовь моя!.. – шептал он в коротких паузах, за которые, ко всему прочему, надо было еще успеть вздохнуть. Зато «выдыхал» он очень виртуозно, успевая одновременно несколько дел… – Христос! Как же… мне показать… тебе… насколько… я люблю тебя?..
– Только если возьмешь меня... как можно скорее!.. – требовательно заявила я прерывающимся шёпотом, теперь уже абсолютно вся дрожа от желания так, что готова была распластать его спину в кровь и искусать каждый дюйм такого обидно неподвластного мне сейчас тела. Я судорожно стащила с него рубаху... Тело действительно было. Великолепное. Крепкое, буйное и грациозное.
Но он, на удивление, не особо и торопился: уложил меня на кровать, навис надо мной всей своей мощью, и заставил меня остро чувствовать, изувер, как его упругий член мягко кружит вокруг моего ошалевшего чрева, сжавшегося и истекающего.
– О, Джейми! Ну же! П-пожалуйста! – задыхаясь, я требовательно обхватила его бедра ногами и тянулась к нему изо всех сил, но он не давал мне прижаться, безжалостно отстраняясь и заставляя страдать от сладкого мучительного трепета.
– Так как ты должна меня называть, радость моя? – с придыханием бормотал он, явно наслаждаясь моими безумными телодвижениями от его варварских пыток и продолжая дотрагиваться призывно и легко до моей не на шутку осатаневшей нижней части тела.
– Изверг, гад и садист? – мстительно проговорила я со стоном изнеможения и, не сдержавшись, заорала, лихорадочно вцепившись ногтями в его наглую жестокую задницу. – Джейми, пожалуйста! Иначе я сойду с ума!
– Да! Умоляй меня. Умоляй, моя красавица. Моя похотливая жадная сучка!.. БОЖЕ! – он задохнулся до судорог, когда резко насадил меня на свой член до самого корня.
Я закричала так, как, видимо, кричат приговоренные, когда их разрывает на части.
– Да! Да!! ДААА!!! – он приподнялся, а потом опять свирепо и властно вошел в меня несколько раз.
Я снова услышала свой надрывный крик и едва ощутила, что сейчас улетаю далеко-далеко и где-то рядом, в блаженных конвульсиях бьется и рычит Джейми.
– Господи! Господи, Сассенах… По-моему… хоть я сейчас и умру, но не в моих силах это прекратить… – сдавлено пробормотал мой, вконец измотанный нашими бурными упражнениями, муж и вдруг, нетвердо приподнявшись на локтях, снова начал, теперь уже слишком нежно, целовать меня, спускаясь все ниже и ниже по моему обмякшему телу. Я выгнулась навстречу его теплым губам и совершенно явственно ощутила, что желание мое ничуть даже не остыло, и чаша вожделения, на удивление, еще как полна. Меня опять подхватила, если можно так выразиться, сладкая волна томления и понесла над землей в неведомые дали... Вместе с Джейми.
– ПОХОТЛИВАЯ ЖАДНАЯ СУЧКА? – я засмеялась глубоким грудным смехом. Сил на большее у меня не было после длительного, пятикратного оргазма, который устроил мне Джейми.
– Э-э-э… ну... это тебе в отместку за… гада, садиста и изверга, – он тоже смеялся, и синий взгляд его лучился нежностью. – Хорошо ли тебе было, свирепая моя кошечка? – он заботливо заглянул мне в лицо.
– Ты еще спрашиваешь! – вместо ответа я приподнялась и медленно поцеловала его сияющие глаза. Каждый, по очереди. Он прикрыл их, и, в ту же минуту, я услышала уютное посапывание, переходящее в мягкий храп. Ну вот! Я всегда поражалась этой его способности мгновенно засыпать. Но он и сам кончил как минимум раза три, так что удивляться особо не приходилось.
Я с изумлением вспоминала начало... Как он умудрился изобразить все так, что я поверила в неотвратимость и реальность наказания? Вот тоже артист… хмм… разрази гром его рыжую задницу! Я еще раз подивилась недюжинным талантам своего муженька. Особенно, его способности обучаться, все схватывая буквально на лету.
В конечном счете, все вышло просто потрясающе. Я опять начала возбуждаться, вспоминая, как воздух холодил мою ничем не прикрытую присмиревшую попу на его твердых коленях. И мое послушное тело под его властными руками... Ммм…
Теперь, его лицо, такое доверчиво расслабленное, было совсем близко. Хмурые морщинки исчезли, и мальчишеская мягкость проступила сквозь маску сурового воина, напоминая, что ему всего лишь только двадцать четыре… а уже столько испытал в своей жизни, любовь моя. Он безмятежно улыбнулся во сне, когда я нежно коснулась его щеки костяшками пальцев. Сердце мое, сжавшись, на мгновение замерло. Христос! Этот ублюдочный Рэндалл чуть не отнял его у меня!.. Надеюсь… я так надеюсь, он найдет в себе силы справиться. Нужно только время. И я… Я буду рядом. Но смогу ли я помочь? И, главное, примет ли он мою помощь?..
Пока он спал, я смотрела на него долго, очень долго, стараясь сохранить в памяти мельчайшие черты его лица. И губы мои двигались почти бесшумно: «Джейми... Джейми... Я буду всегда рядом...»
Он вдруг открыл глаза, будто и не спал вовсе, и улыбнулся мне, свежий и отдохнувший.
– Сассенах... девочка. Я заснул?
Я перевернулась на живот и, приподнявшись на локте, тихонько поцеловала его в уголок губ.
– Ты храпел как слон.
Он хмыкнул, двинулся к моему плечу и, зарывшись в него лицом, удовлетворенно выдохнул.
– А что? Слоны храпят? – его дыхание согревало мою кожу.
– Не знаю, не видела. Но так говорят.
Я подняла руку, заправила взлохмаченную рыжую прядь ему за ухо и продолжила изучать каждую его черточку. Гладкая твердая кость скулы плавно перетекала в «породистую» ушную раковину, крупную и рельефную, формой, немного заостренной вверху, делающей его похожим на неукротимого лесного фавна. Легкая рыжеватая щетина пробивается от самых висков сквозь загрубевшую на ветру пористую кожу. Густые брови на тяжелых надбровных дугах, открытый высокий лоб и разметавшиеся по подушке тяжелые спутанные пряди волос. Викинг. Такой опасный и такой… домашний.
– Что? – невнятно буркнул он, не открывая глаз.
– Ничего. Люблю тебя.
И подула ему в ухо… с удовольствием наблюдая, как он, неприлично взвизгнув, безуспешно пробует увернуться от моего щекочущего дыхания.
Под впечатлением от недавних возбуждающих событий, мне вдруг остро, до горячего спазма внизу живота, захотелось немедленного продолжения, и я проворковала... коварно куснув его мочку так, что он обиженно охнул.
– Знаешь, милый, я тут подумала. Будем справедливы – твоим воспитанием также не мешало бы заняться... Ты заслужил это не меньше моего.
– Что? Тоже выпороть меня хочешь? – огорошил он меня своей прямотой и ухмыльнулся, потирая замученное ухо. – Интересно было бы узнать, за что это?
– Ах, ты считаешь, что тебе не за что всыпать? – брови мои изогнулись в негодовании от такого невиданного нахальства. – У меня прямо аж руки иногда чешутся надрать твою упрямую задницу. Очень.
Он слегка отстранился от моего лица и внимательно посмотрел на меня, кажется, с трудом сохраняя серьезность.
– Вот как? А мне всегда казалось, что я такой весь замечательный, аж противно.
– Кто? Ты?? – я от изумления опешила, а потом долго-долго смеялась, не в состоянии остановиться.
– Знаешь, милая, подозреваю, что из нас двоих в воспитании больше всего нуждаешься ты, моя дерзкая мегерочка. Мой отец, да пребудет Господь с ним на небесах, драл меня так, что я вечно ходил с расписанной задницей, и это принесло свои плоды – как видишь: перед тобой просто идеальный экземпляр. А тебя твой дядюшка пальцем не тронул, как ты сама говорила, и поэтому ты совершенно не умеешь себя вести, особенно в приличном обществе.
Мои глаза расширились.
– Что?! Ах ты... ах ты... это я-то вести себя не умею?! И это мне говорит самовлюбленный упрямец, каких свет еще не видывал!
Он засмеялся.
– Хмм... Ну должны же у меня быть хоть какие-то недостатки, а то я, не сходя с этого места, вознесусь на небеса.
Я пару минут смотрела на него молча, открывая и закрывая рот в крайнем возмущении. Но так и не нашлась, что сказать.
– Ладно, – наконец, фыркнула я, – отмазался, паразит. Но учти, месть моя может быть страшной.
– Разве ты что-нибудь хотела бы во мне изменить? Тебе что-то не нравиться, девочка? – он с подозрением прищурился, готовый возражать.
– Мне все в тебе нравиться, Джейми, абсолютно все... – я потерлась об его плечо щекой, что твоя кошка, и потом вкрадчиво промурлыкала, выпуская коготки: – Но, все-таки, кое за что тебя не мешало бы основательно высечь, уж поверь мне.
– Акх. Да? И за что же, по твоему мнению, я буду достоин получить по заднице? – он заинтересованно приподнялся на локте, старательно пытаясь сохранить официальность тона, хотя в глубине его глаз плясали черти полосатые.
– Ну, например, – я сузила глаза и поджала губы, – третьего дня ты пришел так поздно... Я тут с ума сходила от волнения! А мне – ты же знаешь! – волноваться вредно.
Он напрягся и несколько ошарашенно посмотрел на меня, словно его только что осенило, потом помолчал минуты две, явно что-то соображая, и, когда снова заговорил, в его голосе чувствовалась неподдельное раскаяние.
– Правда? Но ты ничего мне тогда не сказала. Не думал, что тебя это так расстроит.
Я гордо фыркнула, подразумевая: «Вот еще, буду я тут утруждаться объяснением очевидного!»
– А вчера, – продолжала я безжалостно, наблюдая, как вид Джейми становиться все более сокрушенным – он виновато поглядывал на меня из-под опущенных ресниц, – ты как черт нализался с своим кузеном Джейкобом так, что, в итоге, рухнул на пол и даже – даже! – не смог пожелать мне спокойной ночи.
Глаза Джейми совершенно искренне расширились от испуга.
– Я так сделал? Мпмфф… Прости, девочка. Ты, наверное, права. Я действительно заслуживаю основательной порки.
Он немного помолчал, раздумывая, потом сказал серьезно:
– Хорошо. Ладно. Я согласен. Накажи меня.
Выставив свою крепкую задницу, Джейми свесился с кровати, пошарив рукой по полу. Потом выпрямился и протянул мне ремень, свалившийся от наших прошлых слишком интенсивных телодвижений – широкая такая кожаная полоса и тяжелая, между прочим.
Он сел на кровати, подавая мне ремень с такой доверчивостью, что внизу живота у меня все как-то остро сжалось, наливаясь тяжестью.
– Джейми, – воскликнула я, слегка оторопев, – но ты же это не серьезно?
– Вполне серьезно, мое сердце, не сомневайся, – он вложил свирепое орудие мне в руку и поцеловал ее. Глаза его смотрели на меня подозрительно призывно, прожигая насквозь.
– Да, наверное, это то, что мне сейчас нужно. Можешь не жалеть... – Он покорно повернулся на живот и, вытянувшись во весь свой огромный рост, зарылся лицом в подушку. Ужасные шрамы сплетались, рисуя на его спине завораживающий узор.
Я почувствовала, что, наверное, никогда бы не смогла ударить его по-настоящему. Но меня бешено заводила его покорность и смирение, и я решила по максимуму использовать эту ситуацию для нашего общего блага.
Немного подумав, я сложила ремень вдвое и села Джейми на ноги, чуть выше коленей, но он не двигался и даже не пытался повернуть голову, чтобы посмотреть, что я буду делать.
– Ты был очень плохим мальчиком, Джеймс Фрейзер, – сдерживая невольный смешок, проговорила я строгим голосом полковой медсестры, проводя ремнем по его чуть вздрагивающей спине. – Ты плохо себя вел последнее время. Придется тебя как следует наказать...
От этих слов Джейми стал слегка ерзать подо мной и тихонько постанывать.
Я повела ремнем между его ног, в промежности, потом прошлась в ложбинке между ягодицами, напрягшимися от прикосновений жесткой кожи – обвела каждую медленно и опасно. Я видела, как мышцы на его спине перекатываются от усилий сдержаться, и он заметно выгибается. Дыхание его стало хриплым и прерывистым. Большие кисти рук судорожно стиснули подушку.
Ремень в моей руке продолжил свой зловещий путь по распластанному подо мной телу, по рельефному позвоночнику, к точеным лопаткам и плечам. «Какая же красивая у него спина, даже не смотря на эти ужасные шрамы», – мелькнуло в моем уже довольно помутненном сознании. Мощная, вся в буграх крепких мышц, которые ходуном ходили от моих изощренных ласк... Я видела, через полуприкрытые глаза, как Джейми заводиться все больше, выгибается и ерзает все сильнее, дыша громко, с хрипом и стонами, будто ему по-настоящему больно. Я сдвинулась к нему на ягодицы, ощутив между ног их энергичную упругость, обвила ремень вокруг длинной мускулистой шеи, словно пытаясь усмирить взбрыкнувшего жеребца, и, запустив пальцы в его роскошные медные пряди, мягко потянула на себя. Он жарко выдохнул и приподнялся на локтях, что-то бормоча по-гэльски и постанывая.
Глаза его были закрыты, а вспухшие губы, наоборот, расслабленно приоткрылись. Я, наклонившись, тихонько прошептала, в свою очередь, выдыхая тепло прямо ему в ухо.
– Берегись мой дорогой, я намерена как следует наказать тебя сегодня, ты получишь то, что заслужил – сполна. Хорошенечко оттрахаю тебя, чтоб встать не смог! Ты меня понял? – И опять потянула его голову на себя.
Он слегка напрягся, замерев, потом содрогнулся так, словно его прошило током.
– О да, Клэр, любовь моя, – стиснув зубы, простонал он, будто я действительно изо всех сил втянула ему ремнем. – Сделай это!
Большой рот его растянулся в блаженной улыбке, когда я, с горячим придыханием, осыпала поцелуями его ухо, потом шею, плечи. Руки мои уютно обвились вокруг его мощного точеного торса и, потянувшись к соскам, терзали и скручивали их, определенно вызывая мучительные спазмы внизу его живота. Отчего из самой глубины его чрева вырвался такой страждущий рык, что мое лоно тут же остро откликнулось на этот отчаянный первобытный призыв неудержимым приливом влаги от сладостных судорог.
Он легко перевернулся подо мной, пытаясь захватить меня в объятия, но я стиснула ему запястья и, подняв его руки над головой, с силой прижала тяжелые кисти к подушке.
– Лежи смирно и не смей до меня дотрагиваться! – строго, насколько это возможно проговорить прерывающимся шёпотом, буркнула я, сползая вниз по его животу, остро кусая и посасывая его широкую грудь, соски, живот. Он изгибался и жалобно пыхтел, но не смел ослушаться.
Я нежно обхватила снизу его мошонку и, играя, словно на гитарных струнах, перебирала ее в своей руке, заставляя Джейми подаваться мне навстречу. Он содрогался всем телом, мучительно хрипя, словно какой-то внутренний огонь медленно и жестоко плавил его внутренности. Тем временем язык и губы мои основательно задержались на его пупке, а потом продолжили свой целенаправленный вояж все ниже и ниже, тщательно и нежно проторяя себе дорожку меж его жестких курчавых волос на лобке…
И, наконец, вот и ОН – основная цель моего виртуозного путешествия по его трепещущему телу – мощное древо, дерзко восставший центр моего вожделения. Пока он, как Феникс, способен возрождаться снова и снова, смысл жизни для нас не может быть потерян.
Я плотно обхватила его губами, вынуждая Джейми глухо зарычать и выгнуться, будто его пронзила внезапная молния, и не оставляя ему ни единого шанса на спасение.
– Иисус! Клэр! Что ты со мной делаешь, девочка?
«То, что и обещала», – пронеслось в моем затуманенном мозгу.
– Нет, пожалуйста, дорогая, я хочу кончить вместе с тобой, – хрипло прошептал Джейми, явно доведенный моими изнурительными ласками до последней стадии готовности.
На этот раз я даже не стала мстить ему за его изуверские пытки накануне и беспрекословно выполнила его желание, немедленно пленив его изнывающий член в свое, совершенно готовое лоно. Мне стоило всего несколько раз качнуться на его бедрах, и мы улетели в бесконечные дали, рыча и раздирая друг друга в объятьях, как сцепившиеся в драке пантеры.
– О! – ТОЛЬКО И СМОГ СКАЗАТЬ Джейми спустя некоторое время. С лица его не сходила довольно-таки идиотская улыбка. – Господи, а я еще не хотел жить! Каким же беспросветным дураком я был! Вот за что меня надо было высечь… И довольно изрядно, полагаю.
– Что? Еще раз? – сонно проговорила я, возвращаясь из дремотного небытия. – Я могу.
Он смотрел на меня, все так же глупо улыбаясь. Потом вдруг мягко засмеялся.
– Что?
– Я почему-то знал, что ты меня не ударишь.
– Знал? Откуда? Я сама этого не знала, – я с интересом посмотрела на него.
– Ну... потому что... пожалеешь, – мечтательно вперившись куда-то в потолок, он слегка хохотнул, довольный.
– И что? Ты разочарован, мой храбрый солдат? – промурчала я с некоторой угрозой.
– Да, наверное, не особо, – тут он, мягко подобравшись ко мне, принялся нацеловывать тыльную сторону моего запястья, по-кошачьи благостно жмурясь. – Я же знаю… ты только с виду такая… грозная, Клэр. А внутри… сама доброта и… нежность.
Я строго сощурилась, пряча под суровостью неудержимую улыбку.
– Что ж, доброта понятие относительное. Ведь так? Кое-кто дал мне ясно это понять в процессе нашего нескучного общения. И вообще, плохо ты меня знаешь, поганец этакий. Манипулировал мной, да?
– Мани.. что? – он засмеялся и, взяв в рот холмик Венеры на моей ладони, мягко, но очень чувствительно, сжал зубами.
– Манипулировал! – в ответ я начала его щекотать, с мстительным злорадством наблюдая, как он отчаянно извивался, задыхаясь от смеха.
– Клэр! Прекрати! О-о-о! Хватит! – взвизгивал он, отбиваясь.
Продолжая нападать, я вскочила на колени, и забытый ремень попался мне под руку.
– Ага! Сейчас ты увидишь, какая я доброта! А ну, повернись! Повернись, говорю! Задницу свою давай сюда для примера! Уж теперь я всыплю тебе как следует, вероломный ты ублюдок! – пытаясь повернуть его на живот, я слегка хлестанула по его бедру...
– Ай! – вскрикнул Джейми, удивленно округлив глаза от моей решимости. В старании защитить свое седалище, он уворачивался от моих неловких попыток стегануть его, ползая от меня задом по простыне и давясь от смеха. Наконец, не выдержав моего напора, он соскочил с кровати и все-таки не успел увильнуть от удара, прилетевшего ему вдогонку, хотя пришедшегося вскользь.
– Ой! – завопил он и понесся от меня по комнате, кидая мебель мне под ноги – табуретки, стулья, пуфик и прочие вещи, попадающиеся под руку.
– Ну, погоди ж! – горланила я в азартном веселье, ловко перепрыгивая неожиданные препятствия. – Я до тебя доберусь, упрямый мой ослик! И жить тебе останется пара минут!
– Ой, Клэр, бога ради не смеши меня! Я сейчас лопну!
Так мы метались круга три по комнате, пока я все-таки не достала Джейми. Когда он, в очередной раз, наклонился, чтобы схватить табурет и бросить мне под ноги, хлесткий удар ремня безжалостно впечатался ему в задницу. Честно говоря, я не ожидала, что достану его и даже не пыталась сдержать руку в этот опасный момент, поэтому вслед за звонким смачным ударом раздался свирепый рев.
– ААА! Ах, ты так!! – взвыл он, хватаясь за пострадавшее место. Потом вдруг резко развернулся, и я на полном ходу врезалась ему в грудь. Мгновение, и я оказалась скована в его крепких объятьях, с руками, сведенными за спиной, и беспомощно дергала ногами, почувствовав, как опора из-под них исчезла. Безнадежно вырываясь в пылу борьбы, я еще для порядка немного попыхтела, а потом затихла. Джейми, ощутив мое смирение, мягко поставил меня на пол. Мы, тяжело дыша, смотрели друг другу в глаза.
– Ах, ты, моя пираточка! – нежно проговорил он и, слегка поморщившись, потер горящую ягодицу. – Ну и тяжелая же у тебя рука, Клэр. Видимо, насчет доброты придется взять свои слова назад. Не боишься, что я буду мстить? Ты ведь знаешь, как я об этом мечтаю.
– Не боюсь! – ответила я с вызовом, чувствуя, как моя многострадальная попа героически поджалась. – Ты же не сможешь нарушить клятву.
– Акх. Вопрос тогда: кто тут кем мани… пулирует, а, девочка? Боже, – он вдруг склонился и мягко поцеловал меня в мои полыхающие негодованием глаза, – как я люблю этот твой бунтарский взгляд, Сассенах, – он все еще обнимал меня, сжимая мои запястья в железном захвате за спиной. – Кажется, он напоминает мне о том дне, когда я поймал мою сумасбродную беглянку у реки, после памятной схватки с англичанами. Уже тогда мне хотелось тебя поцеловать. А, может быть, покусать. Не знаю. Я тогда был слишком неопытным и не разбирался в своих желаниях... Но сейчас мне кажется, что я хочу укусить тебя как следует, моя свирепая и гордая кошечка.
Не отпуская моих рук, он крепко втянул мои губы своим большим ртом, так, что даже наши зубы столкнулись, и я почувствовала его плавные и острые покусывания. Меня словно прошило разрядом. Я выгнулась и застонала. Потом подпрыгнула и, опираясь локтями на его крепкие руки, обвила ногами его бедра. Не прерывая поцелуй, он перехватил меня под колени и понес к кровати.
НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, КОГДА я проснулась, Джейми, раскинувшись, мирно посапывал рядом, лежа на животе. На его заднице багровел всеми оттенками кроваво-фиолетового огромный синяк, а на спине алели яркие полосы от моих ногтей. Ого!
Я раскаянно вздохнула. Доигрались, называется... Черт же меня дернул так заехать ему этим треклятым ремнем. Ну, а с ногтями – я нахмурилась – сам виноват, нечего было доводить меня до такой невменяемости... своими бесчеловечными ласками.
Я тихонько погладила его пострадавшие места. Джейми вздохнул, улыбнулся, но глаза не открыл, не желая расставаться с блаженным забытьем.
«Слава Богу, хоть никакой кошмар ему не приснился», – с содроганием подумала я, вдруг осознав, к каким последствиям могло бы привести наши такие слишком активные развлечения.
– Джейми, прости меня, милый. Я не хотела, – подалась я вперед, целуя его в расцарапанное плечо. – Я просто не рассчитала... Тебе больно?
Он с трудом открыл один заспанный глаз и с удивлением посмотрел на меня.
– Ты о чем, Сассенах?
– О синяках на твоей распрекрасной заднице и спине... в кровавую полосочку.
Он осторожно пошевелился, немного поморщившись.
– Да вроде нет. Все в порядке, – сонно проговорил он. – Да, не бери ты в голову, девочка. Мой отец иногда драл меня так, что задница была буквально цвета такой… переспелой сливы, и я иногда целую неделю садился с трудом. Ну, по крайне мере, первые пару-тройку дней… было весьма неуютно. Так что пару ударов ремнем я как-нибудь вынесу. А что касается спины... тут я не против, правда, если плата за эти раны то, что ты так отчаянно заводишься, моя свирепая мегерочка.
Я повернулась к нему и погладила по припухшей со сна щеке, провела по волосам.
– Да уж, сам виноват... – несколько злорадно проговорила я, вспоминая вчерашний вечер. – Видимо, ты всегда был очень непослушный...
– Ха!.. «Очень» – это еще мягко сказано, поверь. Одно время я был чертовски непослушный. Сейчас думаю: бедный мой отец, вот намучился он со мной.
Он потянулся ко мне всем телом и обнял меня, уткнувшись лбом в плечо, пока я продолжала наглаживать его по голове, по всклокоченному чуть влажному затылку...
– Ох, как я так люблю, когда ты жалеешь меня, Сассенах. Кроме тебя, только мать так жалела меня. И я скучаю по ее ласке.
Он вдруг замер как громом пораженный и, потрясенно уставившись на меня, подскочил так, что я вздрогнула.
– О! Думаю, я понял, в чем дело! Это мать моя, да будет вовеки благословенно ее имя, упросила, Господа нашего Иисуса послать тебя ко мне сквозь время. Чтобы ты хранила меня вместо нее.
Я тихо засмеялась и, протянув руку, коснулась его щетинистого подбородка, потому что возразить на эту, слегка сумасшедшую теорию было нечего. И я, понятно, была бы совсем не против, если так.
Но тут я вдруг вспомнила, и взгляд мой тоже замер, расширившись от неожиданной догадки...
– А по-моему, это ты сам пришел за мной.
– Я???? Что это значит, Сассенах?
– Да... Накануне того дня, когда я попала сюда, – я аж села на постели от возбуждения. – Френк рассказывал мне, как какой-то шотландец в великом отчаянии, пялился в наши окна, стоя под дождем и ветром. Но полы его одежды оставались неподвижны, несмотря на сильный ветер... А когда Френк окликнул его, тот внезапно исчез. Как призрак.
– Этим призраком был я?? Иисус, Сассенах! – он смотрел на меня так ошарашенно, будто это я сама была приведением. – Это правда? Меня очень радуют твои слова, девочка, потому что, если задуматься, на самом деле мне ужасно страшно, что все это произошло случайно, и мы могли бы не встретиться. Никогда, – он сильно прижался ко мне всем телом, будто хотел слиться в одно целое. – А теперь я вижу, что все это должно было произойти, и мы обязательно встретимся там, в прошлом… или хмм… в будущем! Ох, я запутался. Короче, не важно! Иисус, какое облегчение! Я обязательно приду за тобой и заберу тебя к себе! Не выразить, как я счастлив, девочка! Иди ко мне. Так из какого, говоришь, года ты попала сюда?
– Весна, 1946 года, накануне Болейна, праздника Всех Святых... – и я назвала адрес гостиницы в Инвернессе, понимая, что сама подписываю себе приговор о невозвращении.
Но ничего не могла с этим поделать. Становилось ясно, что наша встреча, кажется, была предрешена, и меня это только радовало. Я хотела, чтобы Джейми пришел за мной, хотела быть с ним, хотела, чтобы все случилось так, а не иначе. И я ни о чем не жалела.

Автор: Amanda Roy

, ,


На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*

Музу автора уже покормили 5 человек:

  1. Люблю я эти их забавы. Как то здорово у вас получается всегда. И мило,и пикантно. И все на фоне огромной любви и доверия.

    Оцени комментарий: Thumb up 0

  2. Как я Вам писала ранее — у Вас получаются очень вкусные сценки из жизни четы Фрейзеров! Спасибо, с удовольствием прочитала этот фанфик на тему жизни Клер и Джейми в Париже. Развлекаться — так с любовью!!! Удовольствие получили не только Клэр с Джейми, но и мы — Ваши читатели! Пишите, у Вас очень хорошо получается. Что еще из Вашего посоветуете почитать?

    Оцени комментарий: Thumb up 0

    • Спасибо, дорогая Лидия за приятный отзыв..
      Скоро будет продолжение… В этом фанфе 3 части.
      У меня еще есть 5 работ. Думаю, постепенно здесь появятся все. ;))

      Оцени комментарий: Thumb up 0

  3. Каждый наказал другого, причем нашлось за что(если поискать, то всегда найдется!), и, вроде бы, оба получили удовольствие…
    Спасибо за эти истории, я оригинал-то («Чужестранку») как раз не читала, только слышала упоминания, надо будет почитать.
    Но Вас уже читаю с большим удовольствием!

    Оцени комментарий: Thumb up 0

    • Спасибо, camilla!
      Думаю, во всем этом главное — взаимное удовольствие. ;)
      А наказать, конечно, всегда найдется за что, была бы охота..))
      Конечно, почитайте ЧС, там много всякого такого вдохновительного. Я не зря пишу по ее мотивам.))

      Оцени комментарий: Thumb up 0