Аманда Рой. Любопытные последствия непослушания. Часть 2

Когда ты мужчина, то значительная часть того,
что ты должен делать – очертить границы
и бороться с каждым, кто пересекает их...
Диана Гэблдон. Чужестранка: Дыхание снега и пепла
Основные персонажи: Джеймс Александр Малкольм Маккензи-Фрейзер, Клэр Элизабет Рэндолл Фрейзер
Пэйринг: Джейми/Клэр
Другие персонажи: Роджер Маккензи, зать Джейми и Клэр; Брианна Рендолл Фрейзер, Маккензи, дочь Джейми и Клэр, жена Роджера; Джеремайя (Джемм) Фрейзер Маккензи, их сын, внук Джейми и Клэр.
Рейтинг: NC-17
Жанры: Повседневность, POV, Hurt/comfort, Пропущенная сцена
Предупреждения: сцены домашнего наказания
Размер: Миди, 3 части (первая, вторая, третья)
Подробнее: Список остальных историй и о самой книге-вдохновителе

Эти истории, по большому счету, разговор о Любви. Любви настоящей, не ради себя, а ради другого. Ведь настоящая Любовь – это всегда ответственность за того, кого любишь, за его безопасность. И решения при этом часто не бывают простыми. Кроме того, строгая иерархия в непростое время – издревле вопрос выживания. На что ты готов пойти, чтобы сберечь то, что тебе дорого, защитить того, кто тебе не безразличен?
Эта трилогия о развитии честности, доверия и понимания между героями, которые, в первую очередь, проявляется в таком непростом для них всех вопросе, как подчинение и наказание.
Иерархия – сила личности – ответственность – границы – безопасность.
И немного юмора.

Часть 2. МУЖСКОЙ РАЗГОВОР

Северная Каролина,
поместье Фрейзер-Ридж
1777

ДЖЕМ ПОТЕРЯЛСЯ. МЫ ПЕРЕВЕРНУЛИ вверх дном все окрестности, громко взывая к Богу и к исчезнувшему отроку, а Джейми с Роджером сели на коней и поскакали по ближайшим фермам. Посеревшая Брианна была на грани истерики, но держалась изо всех сил, прекрасно понимая, что ей понадобиться еще немало сил для основательных поисков.
Наконец, ближе к вечеру, услышав приближающийся топот коней, все мы, трепеща последней надеждой, выскочили на веранду и радостно выдохнули, увидев, что наши мужчины возвратились с потерей. Хотя радоваться, похоже, было рано. Джейми и Роджер были бледны и суровы. Джем сидел в седле перед Роджером, перепуганный до последней крайности. Он, явно спросонья, пилигал круглыми, как у ошалевшего совенка, глазами и был перепачкан с головы до ног: труха и солома торчала в его всклокоченных волосах. Издав вздох великого облегчения, Брианна ринулась к сыну, принимая его из рук Роджера...
– Где ты был?! Где ты был, негодник ты этакий?!! Я тебя спрашиваю?!! Джем! – в порыве схлынувшего ужаса, она трясла его и, содрогаясь от рыданий, судорожно прижимала к себе.
Мальчик вяло жался к матери, с опаской поглядывая на необычно молчаливых отца и деда.
Роджер, усиленно избегая смотреть на жену, твердо взял сына за безвольно обмякшую руку и повел на кухню Большого Дома. Джейми, мимоходом поцеловав меня в лоб, сухо поджал губы и пошел за ними. Я расстроенно заметила: глаза моего мужа слегка ввалились, и чернота легла под веками. Видно было, насколько это событие заставило его переволноваться. Впрочем, как и всех нас.
Мы с Бри молча потащились следом. По долгому опыту жизни с шотландскими горцами, я смутно догадывалась, чем пахнет дело, ощутив легкий холодок между лопаток и ниже, и сжала руку дочери.
– Прошу, не вмешивайся, дорогая, – прошептала я, погладив ее по спине, – если не хочешь потерять парня!..
Она молча кивнула, не в силах сдержать слез. Пока ее больше ничего не волновало, кроме радужно-счастливой волны облегчения, захлестнувшей стылые внутренности, уже порядком надсадившиеся тяжелой саднящей болью. Она все еще всхлипывала, вытирая рукавом слезы, но обострившиеся черты лица ее немного расслабились.
СЦЕНА НА НАШЕЙ КУХНЕ очень походила на тот семейный совет в Лалиброхе, родовом поместье Фрейзеров в Шотландии, которому я была свидетелем много лет тому назад, когда только-только возвратилась из своего двадцатилетнего скитания во времени, вдалеке от Джейми.
Бог мой, Йен-старший, наш зять, был в тот момент на высоте, довольно устрашающе отчитывая своего блудного сына, Йена-младшего, за безответственный побег из родного дома. Обещание доброй порки тогда вовсю витало в воздухе, и даже мне, ни в чем не повинной пришелице, было как-то не по себе. Что уж говорить о провинившемся по всем статьям подростке и, кстати, его дядюшке Джейми тоже, который, на взгляд его бескомпромиссной сестрицы и ее мужа, был виноват, хотя и косвенно, не меньше их сына, как злостный подстрекатель к этому побегу своим чертовски привлекательным примером разудалого образа жизни.
Но надо отдать должное моему упертому мужу, если он был виновен, то никогда не прятался за чужими спинами, вернее… задами.
В общем, что там долго рассказывать, все кончилось для обоих грешников отменной поркой, от которой их зады еще долго не могли прийти в себя. По крайне мере зад Джеймса Фрейзера уж точно, чему я, конечно, была свидетелем, так как имела честь лицезреть его пятую точку, проходящую ипостаси всех цветов радуги после сей знатной процедуры, не один божий день... вернее – не одну ночь.
Надо сказать, мой бравый супруг весьма серьезно подошел к такому важному вопросу – отходить ремнем свой царственный зад, доверив сию достойную миссию любимому племяннику, бессменному соратнику по его контрабандным делам, и мальчишка, чтобы угодить дяде, потрудился на славу, совсем не сдерживая уже вполне себе мужскую, крепкую руку. Хотя, если на мой сугубо предвзятый взгляд, то паренек постарался недостаточно, учитывая открывшиеся впоследствии обстоятельства подлой и бестолковой женитьбы Джейми на этой глупой кровожадной мегере, Лири. Я тогда была очень зла на своего «беспутного» муженька и, думаю, если бы мне в руки дали этот ремень, его лживая задница пострадала бы намно-о-ого больше.
Ох, чего это я размечалась… Дело-то прошлое. Впрочем, как оказалось, курс уколов пенициллина тоже превосходно вправляют распутные мозги. Джейми не даст соврать. Да... славное было времечко…
ИТАК, НАША КУХНЯ БОЛЬШОГО ДОМА во Фрейзер-Ридже очень походила на тот семейный совет в Лалиброхе, только в роли сурового отца теперь, вместо Йена-старшего, выступал Роджер. Неискушенному в таких делах папаше эта непривычная обязанность приходилась явно не по душе, но деваться было некуда – своим первобытным отцовским инстинктом он в полной мере осознавал необходимость исполнения своего долга. Изо всех сил старавшийся казаться грозным, родитель с молчаливым укором восседал на лавке, уперев кулаки в колени, а перед ним, тоскливо свесив голову, переминался с ноги на ногу его блудный отпрыск. Джемми время от времени вскидывал на отца ярко синие расстроенные глаза, видимо сильно недоумевая, куда девался тот дружище и товарищ по играм, которого он обычно знал, и опять втягивал буйную голову в плечи. Нежные раковины его ушей, вызывающе торчащих, как у маленького лесного эльфа, из спутанных рыжих прядей, а так же скуластая веснушчатая мордаха пылали маковым цветом. Стебельки соломы в волосах и на рубашке недвусмысленно указывали, где этот паразит мелкий спокойно пребывал последние пару часов, пока мы носились паническими вихрями по округе.
Нагнав, таким образом, страху своим мрачным молчанием, Роджер, наконец, заговорил.
– Ну, что ж, сын!.. Давай, объясняй матери и бабуле, а заодно и нам с дедом, где ты был? – его хриплый, надтреснутый голос звучал очень жестко. – Надеюсь, ты понимаешь, что поступил с нами всеми очень дурно.
– Я... я... папочка!.. – с отчаянием выкрикнул испуганный ребенок.
Я увидела, как Роджер растеряно дрогнул, но тут же опять взял себя в руки, осознавая, что обязанность отца не только в игрушки с сыновьями играть.
– Джеремайя. Тебе уже семь лет. Ты уже достаточно взрослый, сын мой, чтобы отвечать за свои поступки. Говори, где ты был и почему ушел без спросу.
– Я был... у Чизхолмов, – дрожащим голосом проговорил Джем и судорожно всхлипнул. – Я пошел погулять... только до калитки, папочка, и встретил Боба... Мы немного поиграли, а потом... потом он мне пообещал показать нарыв на ноге их осла... и мы пошли к ним. А мисстрис Чизхолм угостила нас молоком и лепешками с патокой. А... а... а потом... мы пошли в дальний сарай, что за ручьем, поиграли там в индейцев и... и... заснули...
– Да... – хмуро проговорил Джейми, сложив руки на груди, – мы сразу заехали к Чизхолмам, поскольку это ближайшая к нам ферма, но мистрисс Джоан слыхом не слыхивала, что ты у них. Видимо, этот паршивец Боб просто взял еду для вас без спросу. Я еще всыплю этому негодяю. Он старше тебя и должен понимать, что уводить пацанят далеко от дома, без ведома родителей – это форменное безобразие.
– Деда, мы случайно... – горестно заныл Джем, – мы не знали...
Роджер скрипнул зубами, и я заметила, как замешательство вновь мелькнуло в его напряженном взгляде, и он опять с большим трудом подавил свою жалость.
– Что это вы не знали? Что мы будем переживать? Ты посмотри на свою мать! Мы уже похоро... потеряли тебя!..
– Мамочка, прости! – окончательно заплакал Джемми, – Я больше не так буду, никогда не буду!..
Брианна открыла рот и сделала движение к сыну, но Роджер бросил на нее предостерегающий взгляд. Он потянул мальчика за руку и поставил между коленями.
– Ты вел себя крайне безответственно, парень. Ты заставил всех нас ужасно волноваться и искать тебя почти целый день. Этого можно было бы избежать, если бы ты как минимум сказал, куда идешь. А вообще-то, по хорошему, нужно было попросить разрешения, – твердо сказал он. – Прости, сын. Но я вынужден наказать тебя, хотя мне это и крайне неприятно.
Он с сомнением чиркнул по нам невидящим взглядом и произнес:
– Только это наши, мужские дела, так что мы идем в сарай.
Джемми оторопел и, захлебнувшись рыданиями, раскрыл рот:
– Папочка, но я же не буду! Я, правда, больше не буду! – жалобно заскулил он так, что просто душа разрывалась.
Роджер сглотнул и поверх головы сына растеряно посмотрел на Джейми. Но встретив холодный стальной взгляд таких же синих, как у внука, глаз, решительно взял отпрыска за руку и потащил к двери.
Джемми уперся и заверещал изо всех сил.
– Папочка! Дорогой! Миленький! Прости! Я больше никогда, никогда не буду!
Брианна попыталась вскочить, но Джейми осадил ее суровым жестом:
– Бри! Все будет нормально, поверь мне. От порки задницы еще никто не умирал. А если он отобьется от рук и перестанет слушаться, так точно погибнет. Вспомни Терри Чизхолма.
Он сверкнул на нас глазами: «Не вмешивайтесь!» и вышел вслед за Роджером.
Брианна всхлипнула и остановилась, с содроганием слушая, как вопит ее несчастный сынок, пока «злой папаша» Роджер волочит его к сараю. Наверное, мальчишку было слышно на соседней ферме.
Я схватила ее ледяную руку. У меня самой сердце разрывалось от боли слушать, как воет этот рыжий дьяволенок, хотя сегодня я раз десять клялась, что дам ему хорошую взбучку, только попадись он мне. Но я понимала, что Джейми сто раз прав – наша суровая действительность не позволяла халатно относиться к делу воспитания маленьких негодяев, если мы хотим видеть его живым и здоровым.

РОДЖЕР ТАЩИЛ УПИРАВШЕГОСЯ сынишку к сараю. Тот падал на землю, и бороздил коленками, визжа как недорезанный поросенок. «Папочка! Миленький! Не буду!» – разносилось по всей усадьбе. Роджеру то и дело приходилось поддергивать его вверх, чтобы поставить на ноги или преодолеть сопротивление. Желваки его ходуном ходили.
У забора с раскидистой лещиной он остановился и, поставив завывающего сына на землю, срезал пару-тройку хороших хворостин. Он несколько раз взмахнул ими в воздухе, проверяя на хлесткость.
На самом-то деле, Роджер вдруг осознал, что действует сейчас скорее автоматически, попав в какие-то жуткие тиски, из которых выхода он совершенно не видел. Вернее, путь был только один, и его любящей душе он совсем даже не нравился. Он никак не мог представить, что придется хлестануть этими страшными прутьями своего малыша, с которым еще сегодня утром они так здорово возились на лужайке, гоняя мяч.
Джемми, увидев эти зловещие приготовления, заверещал в паническом ужасе. Только на этот раз смысл его слов был совершенно противоположный:
– Ты гадкий! Гадкий! Я тебя ненавижу-у-у-у!
Роджер понял, что ситуация совсем выходит из-под контроля, а он теряет последнее самообладание. Парень мучительным отчаянием посмотрел на догнавшего их тестя, взглядом непроизвольно прося о помощи, потому что совершенно не представлял, как ему справиться со всем этим. Джейми молча кивнул подбородком по направлению к сараю и пошел первым. Роджер, ощущая нехороший холодок в желудке, крепко взял подвывающего Джема за плечо и двинулся следом. Грешным делом он уже понадеялся, что если уж ничего нельзя поделать, то процесс воспитания возьмет на себя дед. Опыта у него в этом побольше... А он, Роджер, останется для своего сына добрым, ласковым папой. Подумал – и сам подивился своему малодушию.
Они зашли в сарай. Джейми пропустил их вперед и невозмутимо прикрыл дверь. В помещении стоял полумрак, пахло травами, сеном и немного теплой трухлявой гнилью.
В присутствии строгого деда Джем немного утихомирил свои вопли, но все равно рыдал в три ручья и безостановочно всхлипывал. Джейми остановился посередине сарая и, повернувшись к внуку, засунул большие пальцы за широкий ремень, опоясывающий килт.
– Послушай, парень, – спокойно и сурово произнес он с высоты своего роста. – Ты сегодня всех нас подвел. Расстроил мать и бабушку. Напугал нас до смерти. А теперь еще визжишь, как дурной поросенок. Так мужчины себя не ведут. Ты виноват и должен ответить за это. По справедливости. Ты понимаешь меня?
– П-по-по-ни-ма-ю... – судорожно всхлипывал Джемми. – Но ведь я... но ведь я... н-не буду... деда... я понял... я все понял...
– Хм.. понять это одно, а усвоить как следует собственной задницей – совсем другое, – Джейми перевел взгляд на бледного как стена Роджера и говорил теперь, в основном, ему. – Уж поверь, я вполне испытал эту связь на своем опыте. И могу поручиться, что это невероятно действенно.
Роджер судорожно кашлянул, но промолчал. Ноги у него сделались ватными, на лбу выступил пот от катастрофической мысли, ЧТО ему предстоит сейчас сделать со своим сыном в полумраке сарая.
Джейми посмотрел на зятя очень внимательно и продолжил свою речь.
– Твой отец, видимо, не слишком хорошо тебя воспитывал, если ты до сих пор не понял, что о своих близких надо заботиться и, в первую очередь, хоть немного думать о них, а не о себе.
Роджер нахмурил брови... О чем это он?.. Он слишком плохо соображал сейчас, потому что только одна жгучая мысль крутилась в голове: «КАК он сможет?.. Но он ДОЛЖЕН был, Христос, – он мысленно споткнулся на этом слове, – ВЫПОРОТЬ собственного сына! Такого любимого, такого чертовски милого и трогательного, такого, – он содрогнулся, – до кончиков волос близкого ему человечка. КАК он сможет сделать ему больно?»
Опыта в этом вопросе у него не было почти совершенно никакого. Ни с той, ни с другой стороны. Его приемный отец, Преподобный, его пальцем не трогал, только сокрушенно вздыхал, если Роджер умудрялся изредка чего-нибудь набедокурить. Да он и не хотел никогда расстраивать своего славного доброго отчима, просто не хотел, поэтому обычно старался вести себя прилично, по мере возможности. Ну... за исключением некоторых случаев... В школе он зарабатывал, конечно, как и все мальчишки, которые становились совершенно безбашенными в кругу своей подростковой компании. Но болезни роста никто не отменял. Часто – и это было выше его! – он просто не мог проявить себя слабаком в толпе сверстников. Уважение зарабатывалось непросто. Но в школе пороли, в основном, символически: скорее, получалось больше стыда, чем боли. Это была далеко не суровая отцовская порка… Он сглотнул.
– Как ты себе предполагаешь? – Джейми сузил глаза на внука и без того сверкавшие стальным блеском. – Если ты отказываешься понести наказание, значит, наказание за тебя должен понести твой отец, – он утвердительно качнул головой, будто подписывая приговор. – Такова справедливость, парень. А как иначе?.. Он отвечает за тебя и не справился со своими прямыми обязанностями. Не научил, как правильно себя вести. Не научил думать о своих родных. Не научил спокойно, по-мужски, принимать наказание.
Глаза Роджера расширились в легком беспокойстве. Джем перестал плакать, изумленно пялясь на деда. Отец с сыном молча переглянулись. Роджер где-то, самым отдаленным уголком невменяемого сознания, уловил, что вроде как должен подыграть тестю, и несколько опрометчиво покачал головой, изображая полное согласие. Хотя ледяной комочек под ложечкой в тревоге слегка сжался, потому что мистер Маккензи вдруг перестал быть уверенным, что в данный момент надо так уж безоговорочно соглашаться... Хотя, наверное, это случилось потому, что Джейми излучал такую нерушимую уверенность, словно какой-нибудь Ангел Справедливого Возмездия, мать его…
– Деда... но папа та-а-акой огромный. Кто же сможет наказать его? – мальчик говорил с недоверчивым придыханием, оглядывая мощную фигуру отца.
– Ну... видимо, придется мне. Я же тут у вас главный. И отвечаю за все это безобразие, – спокойно сказал Джейми, сжав губы и выжидающе посмотрев на зятя.
Роджер вдруг понял, что тесть не шутит. Совсем не шутит... Сердце его жгуче екнуло. Да, похоже, он явно поторопился, так необдуманно соглашаясь с этим беспощадным ублюдком. Несколько секунд они в полной тишине смотрели друг на друга. Джейми насмешливо приподнял брови.
И тут Роджер с ужасом осознал, что оказался, дьявол, в совершенно безвыходной ситуации. Он не мог трусливо отказаться сейчас. Только что он тащил своего малолетнего ребенка практически на эшафот, а как дошло дело до того, чтобы самому испробовать то, чему он так упорно хотел подвергнуть сына, так сразу и в кусты, получается... Да… получается. Он сжал зубы и поиграл желваками. Никто никогда в жизни не порол его розгами в качестве наказания... Ну, исключая, что он прошел сквозь строй индейцев вооруженных прутьями и палками. Но это было скорее не наказание, а испытание. Хотя, было чертовски больно, вот что он помнил, но он был в длительном шоке тогда и почти не придавал значения никакой боли. Вон ногу в то время чуть не потерял из-за незаживающей на ней раны и ничего. Все, как ни странно, почти забылось. Только осталось несколько тусклых шрамов на спине и на ягодицах и ступню немного тянет к непогоде.
Он не сразу мог осознать идею Джейми, потому что мозг отказывался воспринимать реальность происходящего. Но чувствовал, что эта мудрейшая идея пронизывает все, что происходит сейчас между ними, представителями трех поколений их семьи. И она стара как мир, да. Уметь подчинится старшему по роду и установленному веками порядку во имя... спасения жизни.
Да, Джейми был абсолютно прав, он не имел права наказывать ребенка, пока сам не пройдет через это, не попробует границы этой боли на собственной шкуре. Он решительно вздохнул и протянул Джейми один из срезанных прутьев. «Надеюсь, ублюдок, ты знаешь, что делаешь...» – говорил его крайне настороженный взгляд, брошенный в сторону невозмутимого тестя.
Притихнувший Джем завороженно смотрел, как его слегка оторопевший родитель, передвинув лавку от стены на середину и, задумчиво расстегнув бриджи, спустил их до колен. Джем заметил, как его отец с трудом справился с пуговицами – пальцы, видимо, перестав ему подчиняться, стали будто замороженные. Что ж, не каждый день тебе вот так, за здорово живешь, достается по заднице. Затем, коротко глянув в сторону сына, он безропотно вытянулся на лавке и, задрав подол рубахи, беспокойно, из-за плеча, поглядывал на непреклонного тестя. На сына Роджер теперь почему-то смотреть избегал, хотя Джем всеми силами старался увидеть лицо отца и понять, что же сейчас происходит и как ему реагировать на все это. Может уже задать стрекача? А Джейми, тем временем, встал лицом к внуку и навис над сжавшимся в ожидании Роджером, пружинисто помахивая гибкой лозиной.
– Подойди сюда, малец, и посмотри, как терпят порку настоящие мужчины, если они ее заслужили, – назидательно проговорил Джейми и, без лишних церемоний, как следует втянул зятю поперек ягодиц.
Роджера передернуло от затылка до пят, и он задохнулся. Глаза его невольно расширились от неожиданной боли. С силой, похожей на стон, он втянул воздух и приподнялся на локтях. Ого! Свирепый шотландец не шутил, совсем не шутил. Это была настоящая порка. Однако после таких слов тестя ему уже как-то не пристало кричать. Хотя очень-очень хотелось. Хотя бы охнуть.
Джем с ужасом наблюдал как на гладких, белеющих в полумраке ягодицах отца, вспыхнула и чуть налилась влагой багровая полоска.
– Если ты трусливо подставляешь других парень, кто-то пострадает из-за тебя. И это могут быть самые близкие люди, – размеренно и четко произнес Джейми и высек на теле Роджера новый штришок.
Роджер дернулся, мышцы его свились в непроизвольном спазме. Ох! Он сжал ягодицы, но опять промолчал, только слегка крякнул, с трудом выдохнув застрявший в груди воздух.
– Ты должен понять в конце-концов, что родные любят тебя настолько, что всегда готовы пострадать за тебя.
Еще удар. Акх! Роджер закусил губу и спрятал исказившееся лицо, чтобы не напугать ребенка. На лбу выступил пот. Долго еще этот чертов ублюдок будет высекать нотации на его заднице?
– Ты должен думать не только о своих желаниях, но и о том, что чувствуют твои близкие.
Еще ожог, от которого пронзило виски, затылок и совсем помутилось в голове. «Боже! – взмолился про себя Роджер. – Хватит уже!» Он чувствовал, что задница его, словно ошпаренная, полыхает огнем. Он понятия не имел, сколько еще этих ужасных ударов Джейми намеревался впилить ему. И страх пополз по его спине.
– Деда... – услышал он дрожащий мальчишеский голос. – Не бей больше папу. Я виноват... И я не трус. Пусть он накажет меня.
Джейми внимательно посмотрел на внука и, усмехнувшись, закончил свою мысль, впечатывая в зад Роджера последний удар, от которого у того буквально потемнело в глазах.
– Пока ты не уразумеешь это, тебе никогда не стать настоящим мужчиной, мальчик мой.
– Деда... – шёпотом проговорил паренек. – Я понял. Я постараюсь... не делать так больше. Очень постараюсь. Деда!..
– Что ж. Ладно, тогда... Теперь твоя очередь получить порку. И я надеюсь, ты не посрамишь наш род, парень.
Роджер медленно, одурев от острой боли и эмоций, встал, натянул штаны и заправил рубашку. Потом, поразмыслив, слегка поклонился тестю, как положено, поблагодарив за порку. Он ощущал легкое головокружением и растерянность: что это вообще был за… черт?
Но, как ни странно, ситуация теперь оказалась под контролем. Он перестал мандражировать, а истерика Джема, видимо, из-за встречного шока, как-то сама собой улеглась. Джейми вручил весьма потрепанный прут Роджеру и ободряюще хлопнул ошалевшего зятя по спине.
Джем, подражая отцу, сам стянул штанишки, улегся на лавку и изо всех сил зажмурил глаза. Его заметно потряхивало, но он крепился.
Роджер встал над ним и посмотрел на Джейми. Тот ободряюще кивнул.
– За то, что ушел без спросу из дома и заставил всех нас волноваться получишь четыре удара. За то, что соврал нам, что пошел гулять только до калитки, потому что Боба у нашей калитки ты никак не мог встретить, еще два. И за то, что устроил... безобразный скандал, как капризная девица, два. Итого восемь. Ты понял? – произнес он несколько глуховатым, но уже довольно-таки твердым голосом.
Джем кивнул, не открывая глаз. Тельце его напряглось от страха, и он вцепился в край скамьи.
С болью в сердце, Роджер приподнял розгу и основательно хлестанул своего провинившегося отпрыска по молочно белой попке. Джемми отчаянно втянул зубами воздух, но стерпел, не крикнул, видимо, отцовский пример не прошел для него даром. И тут Роджер увидел, что на месте удара осталась кровавая полоска. Как? Неужели он не рассчитал и просек кожу ребенка насквозь? Его, словно током, обожгло тошнотворным страхом. Да вроде он не сильно и размахнулся, насколько вообще был в этом опытен. Да и Джем достаточно спокойно перенес удар.
Он с содроганием потрогал кровавый рубец на попке сына. Кровь легко стерлась, и под ней почти ничего не оказалось, только не слишком яркая, слегка воспаленная полоска. Но розга была влажной… от крови! Черт!.. Он провел пальцами по своему пылающему седалищу и с удивлением понял, что это ж ЕГО КРОВЬ! В ужасе расширив глаза, он со свирепым негодованием посмотрел на Джейми. Но тот только усмехнулся и пожал плечами, состроив презрительно-безразличную физиономию. Дескать, а как ты хотел, мужик ты или кто?.. Роджер грозно нахмурился и сварливо поджал губы. Ладно. Чертов кровожадный шотландец. Припомню тебе!
Все еще ощущая какую-то детскую обиду на тестя и раздражение от этого, он взял другую розгу и размерено отсчитал оставшиеся семь ударов, не слишком усердствуя, но теперь и не жалея парня. Приобретенный сейчас, на этой самой лавке, опыт, как ни странно, дал ему это право, и в голове у него прояснилось. Он в полной мере осознал, что выбор между жесткостью и недостаточным воспитанием, которое совершенно неожиданно может привести к жутким последствиям, довольно однозначен. И он лучше возьмет себе этот грех на душу – быть жестким, только не…
Он содрогнулся от воспоминаний того тоскливого ужаса, который сковывал ему грудь весь день, пока они объезжали разбросанные по округе фермы и все известные им укромные закутки в поисках парня, попутно поднимая людей на поиски. Надежда, что он вот-вот найдется и все будет хорошо, сменялась глухим отчаянием, что они найдут где-нибудь обглоданный труп или... не найдут его вовсе...
Как он винил себя за то, что не доглядел, не научил вести себя ответственнее и осмотрительнее! Это был его долг, как отца, а он не выполнил его, желая быть хорошим, откладывая на потом серьезные разговоры, предпочитая игры и наслаждение дружеским обществом сына. И вот чем это кончилось – он чуть его не потерял! Несомненно, это он, Роджер, таким своим халатным отношением к воспитанию ребенка заставил Брианну и Клэр убиваться от горя и страха и довел ситуацию до того, что пришлось пойти на такие крайние меры – выпороть малыша...
Он снова посмотрел на Джейми и понял, что тот был тысячу раз прав, ставя его вперед сына и заставив первым получить наказание. Потому что так было справедливо. И он еще раз подивился мудрой способности тестя разрешать ситуацию так, что все вставало на свои места.
– Ладно, сынок, поднимайся. Наказание закончилось. Ты прощен.
Он поднял сына с лавки, и, встав перед ним на колени, натянул на него штанишки, помог застегнуться. Потом, крепко обняв всхлипывающее горячее тельце, поцеловал влажный висок, ощущая сладостный, ни с чем несравнимый, запах детской испарины, от которого защемило грудь.
– И ты меня прости, сынок. Ты был такой молодец, даже не пикнул.
Дед подошел и ласково потрепал Джема по плечу.
– Да, молодчина! Настоящий Маккензи – Фрейзер! Надеюсь, парень, ты усвоишь сегодняшний урок.
Он говорил вроде бы для Джема, а сам в упор смотрел на Роджера. Тот медленно покачал головой, соглашаясь. Потом вдруг пробормотал одними губами так, чтобы Джем не услышал: «Спасибо... за урок». Уголок рта у Джейми дернулся в ласковой усмешке, и он кивнул.
– Ну что, парни, не пора ли нам пойти домой, к ужину. Наши женщины наверняка заждались... Да и живот уже совсем свело с голодухи. Из-за тебя, прохиндея этакого, – он отвесил Джему легкую затрещину, потом мягко взъерошил его непокорные вихры, – мы тут с твоим отцом без обеда полкаем по лесам и полям, почитай, с утра маковой росинки во рту не было.
Он обнял их обоих за плечи, настойчиво подталкивая по направлению к двери.
– Деда... – вдруг серьезно и обстоятельно проговорил Джемми, запрокидывая голову, и прищурился, задумчиво рассматривая величественную фигуру деда снизу вверх, – ты высек папу, папа высек меня, а тебя кто высечет, раз ты в ответе за все это безобразие?
Роджер и Джейми остановились. Роджер глянул слегка растерявшемуся тестю в глаза и насмешливо поднял брови, признавая правомерность замечания.
Джейми смущенно хохотнул, озадаченно почесывая затылок.
– Ну… – наконец, нашелся он, – вероятнее всего, это будет бабушка Клэр.
И подмигнул Роджеру обоими глазами...
Джем, удовлетворенный ответом и счастливый от того, что его простили и похвалили, побежал вперед, рассказывать всем, как он стерпел порку как мужчина, без единого чертового крика.

КОГДА МУЖЧИНЫ ЗАШЛИ на кухню, Джемми стоял между коленями у Брианны и с возбуждением рассказывал, что он совсем не кричал, когда папа его сек. Ему было совсем не больно, но разве только чуть-чуть. Парнишка поморщился и осторожно потрогал саднящую попу. Поэтому деда и папа сказали, что он – настоящий мужчина. Совсем как папа. Потому что папа тоже не пикнул, когда деда его высек.
В кухне повисла ошарашенная тишина: мы все уставились на вошедших мужчин. У Брианны глаза становились все шире и шире, пока не стали похожи на хорошие блюдца. Она, замерев, ошеломленно переводила их то на мужа, то на отца и обратно. Я забыла, как дышать. Эми и Лиззи открыли рты и, в свою очередь, уставились на Роджера.
– Он что... так шутит, па? – еле слышным шёпотом произнесла Бри.
Роджер, заметив общее замешательство, закатил глаза и, скорчив уморительную физиономию из серии «ну... вообще!!», пожал плечами, насмешливо чиркнув Джема по кончику веснушчатого носа. Джейми широко ухмыльнулся и похлопал зятя по спине:
– Да, он очень терпеливый, этот Роджер Мак.
– ПАПА! – задохнулась Брианна. Ее лицо пошло пятнами.
– Ну что? – тот в свою очередь пожал плечами, немного смущено глядя на нее. – Надо же было показать вашему блудному отпрыску, как терпят порку настоящие мужики.
– НА РОДЖЕРЕ?! – она с совершеннейшим непониманием смотрела на мужа, пытаясь представить, какие мировые катастрофы сподвигли того согласиться на экзекуцию.
– Отец в ответе за своего сына, разве нет? – глаза Джейми холодно сузились и заблестели упрямым стальным светом.
– Да уж... – пробормотал Роджер. Он, охая с жутким горловым скрежетом, уселся на лавку, стоящую рядом со столом, и скорчил невероятно удрученную гримасу. – Иди сюда, сын мой. Надо признать, у твоего деда весьма тяжелая рука, – с длительным выдохом облегчения высказался он, пытаясь объяснить свое шумное приземление и, одновременно, разрядить напряженную обстановку. – Вернее, просто даже невероятно тяжелая. Ох! Не думаю, что мне когда-нибудь захотелось озорничать в его присутствии.
Как ни странно, в этом пункте я была с ним полностью согласна, припоминая свой собственный опыт.
Джем вырвался из объятий матери и, подбежав к Роджеру, залез коленями на скамью, обняв отца за плечи. Малыш ласково прижался к мощному плечу головой и пробормотал, заглядывая родителю в лицо.
– Как и у тебя, па. Да?
– Ага. И поэтому нам с Джемом, видимо, придется с неделю посидеть на подушках, – Роджер ласково улыбнулся сыну и обнял его левой рукой, правой безуспешно приглаживая его рыжие кудри. – Дайте-ка нам чего-нибудь повкуснее, мистрисс. Мы сегодня весьма пострадали.
– Хм-хмм... вполне себе заслуженно... – буркнул Джейми, садясь на скамью напротив них.
– Бабуля... – вдруг невинно проговорил маленький паршивец, как-то уж слишком мстительно поглядывая на Джейми. – Ты же выпорешь нашего деда?
Я замерла с тарелкой тушеной свинины в руке, которую хотела поставить перед Джейми. Сам он приглушенно фыркнул, подавившись молоком, которое начал пить. Брызги разлетелись по всему столу.
– С чего это ты решил, милый, – осторожно спросила я, изо всех сил хлопая Джейми между лопаток, чтобы он откашлялся.
– Ну... деда сам сказал, что он отвечает за все, что происходит, и он тоже был виноват, что плохо меня воспитывал. Так же как и папа... – звонкий голосок Джема перекрывал судорожный кашель. – Но выпороть его можешь только ты, потому что он у нас всех главнее.
– Ну, что ж... – я тихонько запустила руку в густую шевелюру, почувствовав подушечками пальцев твердую кость затылка. Потом как следует сжала тяжелые медные пряди, слегка запрокинув голову моего хмм... что там говорить, довольно опрометчивого мужа. Джейми крякнул. Лазорево-небесные глаза, смотревшие прямо на меня, были чистыми, как у младенца, хотя их бездонная глубина лучилась искорками безудержного веселья.
– Можешь не волноваться на этот счет, малыш. Я что-нибудь придумаю... Да, – заглянув в эту синюю бездну, решительно проговорила я и подала Джейми полотенце, чтобы он протер свое красное лицо.

Автор: Amanda Roy

, ,


На плюшки музам и на хостинг сайту:
(указывайте свой емайл!)


Яндекс.Деньгами
Банковской картой

Не будь жабой! Покорми музу автора комментарием!

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Чтобы вставить цитату с этой страницы,
выделите её и нажмите на эту строку.

*